– Нас ликвидируют ещё быстрее, если мы теперь не возьмёмся за эту работу, – в тон ему произнёс я.

– Да с какой стати? Что за упаднические настроения? – В отличие от нас, финансовый директор находился в крайне возбуждённом состоянии. Получив в своё полное распоряжение неограниченные средства, он, казалось, балансировал сейчас на грани помешательства. – Подумаешь, забрать какого-то шарлатана из рук одних сумасшедших и передать в руки другого из той же компании!

– А как вы думаете, Босс, если мы вытащим этого Прорицателя, у меня будет возможность с ним пообщаться прежде, чем мы передадим его заказчику? – мечтательным голосом спросил доктор.

Палата в психиатрической клинике, вот на что был сейчас похож кабинет. И только Босс сохранял полное спокойствие, по крайней мере, внешне.

– Давайте вести себя, как подобает профессионалам, – предложил он, когда все замолчали, – не портите себе нервы – они не восстанавливаются.

– Очень точно сказано…, – начал, было, Алекс, но наткнувшись на суровый взгляд Босса, заткнулся.

– Непосредственно рисковать жизнью предстоит, как всегда, Денису, – продолжил тот, – но, так как случай особенный, то и подход нужен новый. Доктор, я жду от вас озарения по этому поводу! Надо разработать совершенно новый и необычный подход. И ещё, раскопайте всё, что только возможно об этом Прорицателе и о научных исследованиях по тематике «время». Вопрос о Прорицателе так же касается и вас, – Босс ткнул пухлым пальцем в Цербера, – используйте свои каналы, но будьте очень осторожны, никто не должен заподозрить, что мы интересуемся этим человеком целенаправленно. А вы, Гоубер, – он вновь обратился к бухгалтеру, – спуститесь с небес на землю. Запомните, пусть полковник и не станет требовать у вас отчёта, но со мной вы будете согласовывать все расходы вплоть до последнего гроша. Всем всё ясно?

– Ясно, – промямлил приунывший Алекс.

– Так точно, – как всегда по-военному ответил начальник охраны.

Мы с доктором просто кивнули.

– Тогда на сегодня все свободны, – словно реагируя на слова Босса, створки лифта раздвинулись, настойчиво приглашая нас покинуть кабинет.

Наступил уже поздний вечер, и можно было остаться переночевать в Центре, но на завтра мною назначен выходной день, и я предпочёл провести его в тишине и одиночестве в своём небольшом доме всего в трёх кварталах отсюда. Эта окраина города почти не пострадала во время войны, и я приобрёл здесь жильё, чтобы быть ближе к работе и подальше от развалин, ставших могилой для моей семьи. Скучающий без дела водитель Босса предложил подвести меня, но я только махнул рукой – немного пройтись перед сном, говорят, полезно.

Не став включать верхний свет, я ограничился торшером, стоявшим за диваном рядом с моим любимым креслом, чудом сохранившемся и найденным мною в груде строительного мусора, оставшейся от нашего многоквартирного дома. Немного ремонта и вот теперь, погружаясь в его продавленные подушки, и закрыв глаза, я мог хоть на миг ощутить счастливое прошлое, услышать голос жены и весёлый смех сына.

Заварив чай прямо в кружке, и от души добавив сахара (обожаю приторно сладкий и крепкий напиток), я устроился поудобнее, сделал небольшой обжигающий глоток, и поставил кружку на журнальный столик рядом с единственной уцелевшей фотографией, с которой на меня смотрели молодая женщина в лёгком летнем платье с прищуренными смешливыми глазами и мальчик шести лет с растрёпанными русыми волосами.

– Привет, родные, – произнёс я.

И в то же мгновение со звоном и грохотом рассыпалось оконное стекло, а деревянная рамка фотографии разлетелась мелкими щепками. Я повалился на пол, укрывшись за диваном, раньше, чем понял, что происходит. Со всех сторон летела пыль, куски мебели, осколки посуды и штукатурки, погас торшер.

Дождавшись, когда нападавшие опустошат магазины своих автоматов, я воспользовался паузой и бросился в кухню, из которой дверь вела в маленький уютный дворик. Сейчас я проклинал себя за беспечность, ибо в моём доме не было никакого оружия, а нападавшие патронов явно не жалели.

На моё счастье, благодаря освещённым окнам соседей, на улице было чуть светлее, чем в доме, и я первым заметил тёмную фигуру в проёме двери. Мой мозг, наконец, оправившись от последствий эффекта неожиданности, полностью подчинил себе тело и переключился на режим «работа». Тёмная фигура, оказавшаяся невысоким коренастым мужчиной, толи ойкнула, толи икнула, и, выронив автомат, сложилась пополам от удара ногой в пах. Я не дал долго страдать бедолаге, одним движением свернув ему шею. Из-за темноты в доме и треска возобновившейся стрельбы, напарник покойного, не подозревая об участи, постигшей его товарища, безбоязненно вошёл в кухню следом за ним. Я не стал его мучить и просто пристрелил из трофейного ствола.

Судя по разномастному оружию и одежде, на меня напали не полицейские, не солдаты и не бойцы какой-нибудь частной охранной структуры, а простые бандиты вроде тех, с которыми мы с Ником имели дело с утра. В данный момент некогда было подумать о том, случайный ли это налёт, или целили именно в меня, но я завязал узелок на память, чтобы поразмыслить об этом на досуге. Сейчас же меня занимали дела поважнее.

О том, чтобы просто уйти, покинуть дом и переждать пока угроза не минует, теперь не могло быть и речи. Я разозлился. Сколько можно терпеть, что твоё жилище раз за разом превращают в руины? Им всем мало того, что убили моих жену и сына. Так теперь они расстреляли даже память о них – единственную фотографию! И я, мгновенно и справедливо рассмотрев дело о нападении на мирное жилище, как суд, как судья вынес смертный приговор преступникам, которых на слух оставалось ещё человек пять. Приехали, по-видимому, на двух легковушках.

Используя кухонную плиту и холодильник в качестве ступеней, я забрался под самый потолок и улёгся на шкафах гарнитура, занимавшего всю стену. Здесь было чертовски пыльно, и я, стараясь не дышать носом, поклялся себе, что стану впредь уделять больше внимания содержанию в чистоте не только столов и тумбочек, но и таких труднодоступных мест.

С этого своего насеста я мог, насколько позволял сумрак моим привыкшим к темноте глазам, контролировать почти треть гостиной. Любопытно, но, даже превратив в решето мой дом и мою мебель, нападавшие до сих пор не рискнули войти и проверить результаты своего налёта. А меня совсем не устраивало продолжение, при котором налётчики спокойно рассаживаются в свои автомобили и исчезают в ночи. Приговор уже вынесен.