Шрифт:
– Хорошо, пусть нас рассудит настоящий боец!
– разозлился я, идем к сэру Эдгару!
Развернувшись, я направился по вымощенной камнем дороге искать капитана, уверенный что уж он то сможет доказать Георгину нашу с его братом правоту. Однако обернувшись, я обнаружил что мой друг не проявляет того же рвения, а продолжает сидеть на земле.
– В чем дело? Ты не пойдешь?
– Нет, - тихо сказал Георгин, и надулся еще сильнее.
– Да что с тобой?
– удивился я.
– Ничего!
– и вскочив, мальчик убежал проч.
– Он завидует, - робко сказал Бастиэль.
– Чему?
– не понял я.
– Он старше тебя на два года, а победить не может. К тому же сэр Эдгар постоянно его ругает, говорит, что мой брат неуклюжий и совсем не похож на бойца...
– Мне кажется, Капитан его просто дразнит, по мне так он довольно хорош! Георгину просто надо немного потренироваться!
– Да, думаю ты прав, - улыбнулся Бастиэль.
Обиды Георгина хватило лишь на два часа, потом он вернулся к нам и продолжил разговор как ни в чем не бывало. Мне нравилось, что мы могли так легко мириться.
– Отец, почему сэр Эдгар говорит всякие не хорошие вещи Георгину? Он же Капитан и взрослый человек, - спросил я, когда мы возвращались домой.
– Хм, тебе всего двенадцать, а ты спрашиваешь такие серьезные вещи, - ухмыльнулся граф.
– Георгину всего то надо чуточку под тренироваться и он будет драться даже лучше чем я!
– Думаешь? Или ты так говоришь по тому, что он твой друг? Подумай.
Я нахмурил брови пытаясь понять, о чем говорит отец, но без толку, я не понимал.
– Я наблюдал за вашим поединком, может ты и не замечаешь, но инстинктивно не бьешь в полную силу от того, что чувствуешь, что соперник слабее тебя.
– Правда?
– удивился я.
– Правда. А еще Георгин зажмуривается, когда ты делаешь замах сверху.
– Не может быть!
– Бой на мечах, дается твоему другу нелегко. Ему понадобится вся помощь, какую ты сможешь предоставить...
И я стал наблюдать за Георгином внимательней. Оказалось, что мой отец был прав, как я раньше не замечал, что на самом деле мой друг дерется вовсе не так хорошо, как мне до этого казалось. Теперь, каждый раз я старался указать Георгину на его ошибки и помогал устранять их как мог. Думаю, он был признателен и рад, хоть виду и не подавал.
Когда мне исполнилось четырнадцать лет, в наш дом пришла беда. Мама умерла. Лекари делали что могли, но, в конце концов, смерть забрала ее с собой. Я долго не мог найти себе места, я не понимал, за что боги так наказывают нас.
– Хорошие люди долго не живут, - как-то раз сказал мне отец, - они слишком заняты другими, что бы позаботится о себе.
– И что же делать?
– шмыгая носом, спросил я.
– Окружить себя верными друзьями, которые прикроют тыл, а в случае чего смогут дать хорошего пинка, - заулыбался граф.
– А плохие значит, дольше живут? Может тогда проще стать плохим?
– Это всегда проще, но удача любит веселых и добрых людей, от злых же она отворачивается. Видишь ли, есть вещи по страшнее смерти, но тебе пока рано об этом знать. Лучше подумай о том, какой пример ты подашь своему брату.
Я долго думал над словами отца, о добре, о зле, о друзьях и о том, как устроен этот мир. В конце концов я решил что отец прав и с того дня, что бы не случилось, старался не падать духом, а Георгин и Бастиэль стали для меня опорой и щитом, на которые я всегда мог положиться.
Когда я умер, я забыл все что говорил мне отец, кроме фразы что хорошие люди долго не живут, и сколько бы ни пытался, вспомнить продолжение, не мог.