– Слушай, не могу больше, – сказал Юрок. – У меня уже челюсти сводит.

– А есть не хочешь?

– Нашел о чем говорить! – произнес Юрок с досадой. – Когда назад вернемся, папа Кашира нас накормит и напоит от пуза. А пока на, затыкай. – Он протянул жвачку Кузьме.

– Что затыкать? – удивился тот.

– Дундук! Дырку затыкай, из которой шнур торчит.

– Заткнул, – сказал Кузьма на всякий случай.

– А сейчас тикаем в темпе! Тут скоро так рванет, что небо звездное станет видно.

Только теперь стало понятно, что Юрок бредит. Постепенно выяснилось, что Кузьму он принимает за кого-то из своих приятелей-темнушников, а порученное им обоим дело состоит в подрыве мощного порохового заряда, сосредоточенного у самой поверхности земли, непосредственно под Гранью.

Впрочем, бред был весьма своеобразным. Юрок выражался ясно, последовательно, в деталях не путался и слова свои сопровождал вполне определенными действиями, имевшими, правда, форму мимического представления – так, например, сначала он поджег зажигалкой несуществующий огнепроводный шнур, а потом словно припадочный засучил ногами, изображая быстрый бег.

В ожидании взрыва он распластался на полу туннеля и заставил Кузьму сделать то же самое. Когда тревожная пауза стала чересчур затягиваться, Юрок голосом, полным волнения, осведомился:

– Ну как – рвануло?

– Не слышу что-то, – ответил Кузьма, которому этот дурацкий спектакль уже стал надоедать.

– И я не слышу. Наверное, шнур отсырел… Ох и достанется нам от папы Каширы!

И тут Кузьма решил немного подыграть темнушнику. Наклонившись к его уху, он заорал:

– Бах! Бабах! Тарарах!

Надо признаться, что Кузьма немного перестарался. Все спящие, включая летучих мышей, проснулись, а Юрок, будто бы и в самом деле задетый ударной волной, откатился к стене и застыл там в позе, для живого человека отнюдь не характерной.

Пришлось на всякий случай даже проверить его пульс (к счастью, оказавшийся вполне приемлемым). Уж Кузьме-то было хорошо известно, как уязвим человек – иных не то что испуг, даже радость способна убить.

– Что с ним? – деловито осведомился Змей, для которого смерть последнего темнушника вряд ли стала бы неизбывным горем.

– Взрывом оглушило, – смущенно пояснил Кузьма. – Да вы спите, спите! Ничего страшного не случилось.

– Каким взрывом? – не унимался Змей. – Что еще за секреты? Попрошу объяснить.

Пришлось Кузьме рассказать о странном поведении забалдевшего от «божьей смолки» Юрка и про свою не совсем удачную шуточку.

– Я одного не пойму, – закончил Кузьма. – Это с ним на самом деле было или он от фонаря дурочку катит?

– Вы разве не в курсе? – удивился Змей. – Странно… Я то считал, что ни одно серьезное событие в Шеоле не может ускользнуть от вашего внимания. А такой факт действительно имел место. И совсем недавно. В непосредственной близости от Грани темнушники произвели взрыв достаточно мощного порохового заряда.

– Про то, что Шеол тряхнуло, я знаю, – сказал Кузьма. – Но никогда бы не подумал, что тут темнушники замешаны. А зачем им это понадобилось?

– Для того же, для чего нам понадобилось прокладывать туннель к поверхности земли. Только мы из этого тайны не делаем, а темнушники почему-то упорно отрицают свою причастность к взрыву.

– А если это не их работа?

– Их, больше некому! Вы ведь на него влияние имеете. – Змей кивнул в сторону Юрка, продолжавшего пребывать в позе человека, тело которого неоднократно, но безуспешно пытались свернуть в жгут. – Попробуйте ненавязчиво расспросить его об этом случае.

– Сами вы, похоже, стесняетесь?

– Мне он не скажет.

– А мне, допустим, скажет… И я сразу же настучу вам. Так, что ли?

– Интересно ведь знать, чем это все у них закончилось… – смутился Змей.

– Какой вы любознательный мужчина! – тоном потаскухи с Торжища произнес Кузьма. – Только не забывайте, что мы уже встречались с вами при весьма пикантных обстоятельствах. И я ни единого вашего доброго словечка и поступка не забыл. Поэтому с подобными предложениями прошу ко мне впредь не обращаться.

На этом разговор окончился. Змей снова уснул (или только захрапел для виду). Летучие мыши, недовольно попискивая, возвращались на прежние места и принимали излюбленную позу – головой вниз и крыльями в обхват. Светляки, лежавшие в разных углах, ничем себя не обнаруживали. Юрок – тоже.

Уже засыпая, Кузьма почему-то вспомнил про Грань. Обладай она хоть какими-либо качествами, присущими живому существу, ей было бы за что обижаться на людей.

Мало того, что метростроевцы пытались ее продырявить, так и темнушники отличились – взорвали свою дурацкую бомбу. А если и светляки не остались в стороне от сих благих дел? Разожгли, например, под Гранью костер из свиного сала или окропили ее святой водой, предназначенной для развенчания любых дьявольских наваждений? Эх, ребята, не делом вы занимаетесь…