Химеры так и сновали вокруг. Людей пока спасало только то, что ходов здесь было больше, чем в сухой деревяшке, до которой добрались жуки-древоточцы. Коридор ветвился через каждые пять-шесть шагов, и половина этих ответвлений уходила вверх или вниз. В столь запутанном лабиринте даже Кузьма чувствовал себя не вполне уверенно.

– Кажись, легче стало идти, – сообщил Юрок. – Действительно, как камень с плеч свалился… Видать, эта самая сила тяжести и в самом деле существует.

– Что она существует, тут и спора быть не может, – немедленно отреагировал Змей. – Непонятно другое – почему у поверхности земли она слабеет? Если я не путаю, это противоречит законам природы.

– Тем законам, которые до Черной Субботы были, может, и противоречит, – высказался Юрок. – А нынче совсем другие законы. Все с ног на голову встало.

Однако легкость, которую вскоре ощутили все, оказалась обманчивой. Повторилась история с мраморной лестницей, погубившей темнушника Коляна. Сначала у людей закружились головы, заложило уши, нарушилась координация движений. Потом судорожно затрепыхался кишечник (к счастью, пустой) и в душе возник необъяснимый страх.

– Переждать немного надо, привыкнуть, – посоветовал Кузьма и первым принял горизонтальное положение, потянув за собой Юрка. – Неплохо по глотку водяры сделать. Тоже помогает.

Оба предложения (в особенности последнее) возражений не вызвали. Судя по звукам, сопровождающим любую, даже самую краткую попойку (бульканье, плеск, смачное уханье и так далее), от водяры не отказался даже Венедим.

– Эх, закусить бы! – страстно вздохнул Юрок.

Вскоре полегчало, хотя и относительно. Головокружение и тошнота прошли, но организм в целом продолжал валять дурака – заплетались ноги, невпопад действовали руки. Да и с души воротило так, что хоть в петлю лезть.

– Где же эта распроклятая Грань? – бормотал Юрок, то и дело натыкаясь сзади на Кузьму. – Может, мы ее уже миновали?

– И не надейся! Когда Грань в оборот возьмет, ты проклянешь сам факт своего рождения, – посулил Кузьма.

– Да я уже давно проклял…

Стены коридора ушли в стороны, и теперь Кузьма все время натыкался на какие-то колонны, одни из которых были мягкими, словно свежая глина, а другие гудели подобно каменному монолиту. Каждое сказанное здесь слово отдавалось эхом, присущим только очень просторным и причудливо устроенным пещерам.

– Интересное местечко, – сказал Кузьма. – Раньше мне про такие и слышать не приходилось… Думаю, что можно зажечь свет.

– Вы что, спятили?! – возмутился Змей. – Погубить нас решили?

– Зажигайте, зажигайте, – настаивал Кузьма. – Какой мне смысл вас дурачить! Чай, одной веревочкой повязаны.

– Вы зверушками своими командуйте. А мы люди. И, между прочим, не глупее вас, – произнес Змей напыщенно. – Нет вам больше веры, Кузьма Индикоплав.

– Если мне не верите, вокруг себя пощупайте!

– Пощупал, ну и что? – после некоторой заминки сообщил Змей.

– А ничего! Это и не мох вовсе.

– Точно, – подтвердил Юрок. – Что-то вроде застывшей пены… Или накипи, которая в чайниках бывает.

Он первым зажег фонарь, а затем вспыхнули и факелы светляков. Перед взорами растерявшихся людей предстала картина одинаково грандиозная и мрачная.

Пустое пространство, окружавшее их, казалось беспредельным, но везде торчали грибообразные колонны разной толщины. Соединяясь шляпками наверху, они образовывали затейливый свод.

Шеол никогда не баловал своих обитателей яркими красками, но иногда в его недрах попадался желтый песок, белый гипс, зеленоватая слюда. Здесь же все имело одинаковый мутно-серый цвет, свойственный всему, что вырастает без воздействия солнца.

Мха-костолома не было и в помине, а основу всего сущего составлял пористый податливый минерал, действительно похожий на окаменевшую пену.

– Вот вам, Герасим Иванович, и та самая пемза, про которую незадолго до смерти сообщили ваши проходчики, – сказал Кузьма.

– Пемза? – переспросил ошарашенный Змей. – Да откуда она здесь взялась?

– Оттуда же, откуда и мох с химерами. Да и никакая это не пемза. Все здесь чужое. Продукт, так сказать, деятельности смертоносных облаков.

– Не хотите ли вы сказать, что мы находимся внутри внеземного образования?

– Я сказал только то, что сказал. Но в общем-то вы правы.

– Уж больно легко нас сюда пустили. – Змей с подозрением оглянулся по сторонам.

– То-то и оно… Начинается последний и самый опасный этап нашей экспедиции.

– Если так, то я вынужден взять руководство экспедиции на себя, нравится вам это или нет. – Метростроевец почему-то принялся расстегивать свою просторную куртку. – В подобных обстоятельствах единоначалие просто обязательно. Конкурентов себе не вижу. Проводник скомпроментировал себя трусостью, все остальные уступают мне опытом, выучкой и даже статусом. Надеюсь, возражений нет?