Мы вошли в «Фессалию» через заднюю дверь, ведшую в пустую кухню. Мы мельком видели ее в первый раз. На полу стояла алюминиевая миска с собачьим кормом, который вонял так, будто лежал там месяцами.

Собака Коллиера обнюхала какие-то мясные кусочки и попыталась сожрать их сбоку через намордник.

Где-то в доме снова раздался детский плач.

Это был отчаянный рев, который перешел в тихое завывание, — казалось, ребенок покорился тому обстоятельству, что никто не придет, чтобы утешить его.

Паркинсон открыл дверь и провел нас в коридор.

— Давайте, — сказал он, кивнув головой.

Я колебался, чувствуя руку Хэнни в своей руке. Он дрожал.

— Все в порядке, — сказал я ему. — Мы скоро пойдем домой.

Коллиер немного отпустил цепь собаки. Из глотки под намордником послышалось рычание, и собака опустила голову, пытаясь оцарапать нам щиколотки.

— Давайте, — повторил Паркинсон.

— Все будет хорошо, Хэнни, — повторил я. — Не бойся.

Когда мы оказались в коридоре, Леонард, Паркинсон и Коллиер остановились, поглядывая на дверь, ведущую в подвал. Дверь была закрыта. С другой стороны снова донесся детский вопль. Хэнни рукой изобразил поцелуй.

— Что это с ним? — спросил Паркинсон.

— Он хочет видеть Элс, — ответил я.

— Ее здесь больше нет, — сказал Леонард.

— А где она? — удивился я.

— Откуда я знаю? Ко мне она больше не имеет никакого отношения. Она не моя дочь. Лора забрала ее вчера домой. Не беспокойся о них. Им хорошо заплатили. Каждый получил то, что хотел.

— Кроме вас двоих, — усмехнулся Паркинсон.

— Нам ничего не нужно, — сказал я. — Просто дайте нам уйти домой.

Леонард посмотрел сначала на Паркинсона, потом на нас:

— Если бы я что-то решал, то поверил бы, что вы ничего не скажете. Но боюсь, мистер Паркинсон думает по-другому.

А поскольку винтовка у него, то я был бы склонен доверять его суждениям.

— Тут, понимаешь, вся заковыка в том, — хмыкнул Паркинсон, — что ты не веришь в то, что мы можем помочь твоему брату. — Он кивнул Коллиеру: — Расскажи, что эта псина сделала с твоей рукой.

Коллиер разжал руку — он уже не носил черную перчатку — и медленно провел пальцем по линии, тянущейся через тыльную сторону ладони.

— Все эти сраные жилы были разорваны в лохмотья, — сказал он.

— Пять лет без работы, — вставил Паркинсон. — Так, что ли, мистер Коллиер?

— Ага, — подтвердил Коллиер. — Кому нужен однорукий водила?

— А теперь? — спросил Паркинсон.

Коллиер поиграл рукой, сжимая пальцы в кулак и снова разжимая их, а потом схватил Хэнни за локоть, так что тот подпрыгнул. Он засмеялся, получив в ответ одобрительную усмешку Паркинсона, и отпустил Хэнни.

— У меня был рак горла, — сообщил Паркинсон, прикладывая палец к адамову яблоку, а затем положил руку на плечо Леонарда: — Вот и у моего друга наблюдается картина полного выздоровления, разве нет? Артрита как не бывало.

Леонард посмотрел на меня и улыбнулся. Я поначалу не обратил внимания, но Паркинсон сказал правду. Леонард больше не хромал.

— Хэнни в полном порядке, — сказал я. — Я не хочу, чтобы вы с ним что-то сделали.

Паркинсон засмеялся и покачал головой:

— Смех, да и только. Как вы, святоши, можете верить в то, что нельзя доказать, а не в то, что у вас перед глазами? Тут, должно быть, вся соль в том, что ты хочешь видеть, а что не хочешь. Но бывает, что у тебя нет выбора. Бывает, что правда — вот она, перед тобой, нравится тебе или нет. Так, что ли, Коллиер?

— Ага, — подтвердил тот.

Паркинсон кивнул, и Коллиер снова схватил Хэнни за руку. На этот раз он его не отпустил. Хэнни сопротивлялся. Я пытался отцепить руку Коллиера и был настолько поглощен этим, что только краем глаза заметил, что Паркинсон отвел Леонарда в сторону и снял винтовку.

От выстрела с потолка клубами посыпалась пыль. Пронзительный визг заслонил у меня в ушах все другие звуки. Пустая гильза отскочила и покатилась по коридору. Хэнни упал на бок, хватаясь за бедро. Оно было разорвано в клочья. Паркинсон снова повесил винтовку на плечо и кивнул в сторону Хэнни, корчащегося в молчаливой агонии на полу:

— Придется поверить, нравится тебе это или нет, если ты не хочешь привести братца домой и калекой, и сраным придурком.

Услышав выстрел, Клемент вошел дом и замер рядом с Леонардом, в ужасе глядя на то, что произошло. Леонард заметил его ошарашенный взгляд и подтолкнул мужчину локтем:

— Не стой на месте, Клемент. Подними его.

Клемент попятился, но Паркинсон наставил на него винтовку:

— Эй, ты не до конца с нами расплатился, Клемент.

— Отпустите меня, — умолял Клемент, — я делал все, как вы просили.