Она задумчиво кивнула.

— Да, я знаю, что она рассказала тебе. Она сообщила мне об этом. И, Калеб, я чувствую, вернее… я вижу, ты заботишься о Брук. И я вижу, что она заботится о тебе. Думаю, вы должны выяснить это вдвоем, хотя не думаю, что у вас будут какие-то с этим проблемы. — Она снова подмигнула мне.

— Тетя Эллен, вы заставляете взрослого мужчину краснеть.

— Вот и отлично. Это еще раз подтверждает мои наблюдения по поводу вас двоих, но это не совсем то, что ты должен вынести из нашего разговора, Калеб. — Она похлопала меня по руке два раза, причем сильно. — Речь идет о Брук, которая всю свою жизнь сталкивалась с отсутствием выбора.

— Что вы имеете ввиду? — спросил я.

— Ну, она не могла контролировать свое незаконное рождение — просто пришлось смириться. То, что она не всегда могла общаться со своим отцом, и являлась его маленьким секретом, такова была ее реальность в детстве, и это тоже не было в ее власти. Смерть родителей была ужасным шоком, конечно. Она оказалась вырвана из обычной среды, переехав в совершенно другую страну, что тоже стало для нее необходимостью. Жить со мной стало для нее единственным вариантом, независимо от того, что мы прекрасно жили все это время вместе. И как раз в тот момент, когда ее жизнь, казалось, пошла по тому пути, который она сама выбрала, появился Маркус, который разрушил все, над чем она трудилась. Беременность и такой муж, как Маркус — это не то, что она выбирала для себя в столь юном возрасте. Он преследовал ее и специально запер в своем доме. Держа в страхе, пока длился их брак, и ты видишь, большую часть ее жизни, жизнь брала ее за горло. Возможность выбора, строить свою жизнь так, как она хотела, Брук снова и снова лишали, и ее жизнь почти завершилась.

— Думаю, я понимаю, куда вы клоните.

— Надеюсь, что ты понимаешь, Калеб, потому что ты не можешь точно знать, что она исцелилась от всей той боли. На самом деле, она еще не исцелилась. Я говорю это все тебе для того, чтобы ты рассчитывал на долгосрочную перспективу с Брук, ты должен позволить ей взять контроль над своей жизнью. Если ты попытаешься надавить на нее, загнав в угол, она убежит от тебя так далеко и быстро, как только сможет и не вернется назад. Это моя самая дорогая внучка. Я знаю ее. Я знаю, что ей нужно, чтобы удержать ее демонов в страхе.

— Я понимаю, и честно говоря, я испытываю к ней те же самые чувства. Я смогу быть терпелив, и у меня есть план, миссис Кастерлей… черт побери… я имею в виду, тетя Эллен! — Ее слова расстроили меня, потому что все, что я услышал было правдой. — Я услышал вас. Извините за язык, снова.

Она засмеялась от моего явного шока, что я бесконечно путаюсь.

— Ты всегда очень уважительно относился к старшим, Калеб. Думаю, твой отец воспитал прекрасных детей.

— Спасибо, что вспомнили его. Думаю, он был бы очень рад за вас двоих. Он бы волновался, также, как и вы, и праздновал бы со всеми сегодня. — Я заметил, что она упомянула только моего отца, а не мать. Мне стало интересно, с чего их отношения на протяжении многих лет были столь прохладными. Хотя они и не могли быть дружескими, потому что моя мать никогда не станет дружить с обслуживающим персоналом… никогда. Мадлен Блэкстоун предпочитает удерживать свою границу статуса во все времена. Вот почему на этой свадьбе она чувствовала себя несколько некомфортно, вынужденная стереть эти границы, фальшивой улыбкой на лице.

— Я думаю, что твой отец так и сделал бы, — сказала она с поклоном, — но теперь, Калеб, я хочу знать, что ты, действительно, чувствуешь к моей Брук. Ты любишь ее или она всего лишь развлечение для тебя после потери любимого отца?

Ого. Вот так запросто прямо за горло, приставив нож. Миссис Кастерлей… бл*дь… тетя Эллен . . . не стала ходить вокруг да около, а ударила чертовым копьем в самую сердцевину. Поскольку я запнулся, она решила продолжить:

— Я прошу прощения за прямолинейность, Калеб, но ты должен понять, я — единственная ее семья, потому и задала тебе этот вопрос, как очень заинтересованный родитель. — Она качнула головой, усиливая акцент на своих словах. — С моей стороны, вполне разумно поинтересоваться, учитывая сколько Брук пережила. Она не должна снова испытывать разочарование и боль. — Заключила Эллен, отчетливо дав мне понять, что если я только попробую обидеть ее внучку, она ответит мне тем же.

Мне понравилось, что она сразу же «брала быка за рога». Она имела полное право защищать свою единственную внучку, что она и делала по большей части. Она взяла на себя роль ее родителей. Поставив себя на ее место, я точно мог сказать, что не был бы так любезен с парнем, который бы «спал» с моей дочерью. Я бы хотел получить его яйца на блюдечке, если бы он только подумал обидеть мою дочь… но если он будет иметь к ней какие-то чувства, то все обсуждаемо.

— Я люблю ее. Она не развлечение для меня, — сказать правду для меня оказалось очень легко.

— Я так и думала, но просто хотел услышать это от тебя лично, Калеб. — Теперь она по-настоящему мне улыбнулась.

— Я собираюсь на ней жениться, — ляпнул я. Она приподняла бровь. — Я знаю, что она еще не готова, и готов ждать, — заверил я ее. — И тогда я приду к вам и попрошу ее руки.

Выражение Эллен снова смягчилось, и мы перешли на несущественный разговор, словно ни о чем столь важном и не говорили. Сильная, нежная, решительная, добрая. Четыре слова, которые однозначно подходили к женщинам Кастерлей. Ну, скоро будет две женщины Блэкстоун, когда я осуществлю свое желание.

— О чем вы с Нэн говорили? Со стороны ваш разговор выглядел довольно напряженным, — спросила меня Брук через несколько минут, когда вернулась ко мне после того, как ее ранее увели с собой мои сестры.

Я взял ее за руку и дотронулся губами.

— Мы говорили о том, насколько ты дорога нам.

— Калеб…

В ее глазах появились слезы, пока она смотрела на меня. Я почувствовал, что она боролась с ними, услышав мой ответ, но сейчас я понял, как работали ее эмоции, и слезы были подтверждением того, что она, действительно, мне верила.