Ожидание, пока парковщик подгонит ее машину, было долгим. Она упала на место водителя и всхлипнула, когда пыталась вытащить из сумки свой мобильный. Чем она думала, заставив Трумэна решать, как оставить у себя детей, и делать то, что, по ее мнению, было правильным? Он был прав. И на счет детей, и на счет нее. Она выехала со стоянки и включила мобильный, намереваясь ему позвонить и рассказать о том, что произошло, когда ее телефон засветился и завибрировал, показывая на экране фото Трумэна и заставляя рыдать еще сильнее.

— Тру.

— Куинси пропал. Час назад он сбежал из реабилитационного центра. Я должен найти его. Дети останутся у Бэра.

Сколько еще человек может выдержать.

Прежде чем у нее прорезался голос, он сказал.

— Это моя вина. Я попросил его остаться в программе, чтобы он смог обратиться с заявлением об опеке над детьми, и дети остались бы с нами. Это был слишком большим давлением. Я полный идиот.

— Нет, — прозвучало как мольба. Это была не его вина, а ее.

— Езжай к себе, если вдруг он появится у меня. Я позвоню тебе, когда узнаю что-нибудь.

— Тру...

Но звонок оборвался.

Глава 26

Тру влетел на подъездную дорогу на огромной скорости. Он уже несколько часов искал Куинси, когда Джемма позвонила ему и сказала, что он с ней. «Он у тебя. Езжай домой». Он нажал на тормоза перед «Автомастерской Виски», заглушил двигатель и припарковался возле задней части строения.

Джемма стояла посреди двора и смотрела вдаль. Она повернулась, когда он подошёл. Его взгляд скользнул мимо нее к Куинси, хотя разговаривал он с Джеммой:

— Я сказал тебе ехать домой.

— Я не услышала, — сказала она дрожащим голосом, обращая его внимание на брата, который стоял перед ними весь в напряжении.

Глаза Джеммы были красными и опухшими, слезы текли по ее щекам. В Трумэне вспыхнул огонь. Он сделал шаг в сторону своего брата, готовый свернуть ему шею, если он сделал ей больно.

— Что ты сделал?

Джемма схватила его за руку, не давая пройти к Куинси.

— Он поговорил со мной. Он рассказал мне все.

Трумэн кивнул, выпуская воздух из легких.

— Что…?

— Абсолютно все, Тру, — она сильнее сжала его руку.

Трумэн не мог дышать. Всего несколько часов назад в здании суда он получил лучшие новости в своей жизни, а теперь мир вокруг него снова рушился. Он впился взглядом в Куинси, недоверие звучало в каждом произнесенном им слове.

— Что ты наделал?

Куинси спустился с крыльца. Глаза у него были влажные, а выражение лица печальное, и, вне всякого сомнения, на нем виделось облегчение.

— Я не мог сделать этого, брат. Я не могу позволить твоей жизни развалиться из-за меня. Теперь нет. Нет, если я хочу оставаться чистым.

Мир Трумэн перевернулся вокруг своей оси. Он тяжело опустился на ступеньки и спрятал лицо в ладонях.

— Ты понятия не имеешь, что натворил. Теперь она стала частью этого.

— Нет, — возразила Джемма. — Он завтра пойдет в полицию и все им расскажет. Я не хочу сделать ошибку.

— Почему, Куинси? — умоляюще спросил Трумэн, не глядя на Джемму, боясь, что его ложь все испортила. — Зачем ты это сделал? Я же сказал, что кое-что осознал.

Куинси откинул плечи назад, выдерживая взгляд Трумэна с уверенностью, которую Трумэн никогда в нем не видел.

— Потому что ты все еще моя крепость, мой указатель по жизни, мужик. Потому что если я не выкину из головы все это дерьмо, то вернусь к наркотикам, а я хочу избежать этого. Почему, по-вашему, их я попробовал в первую очередь? Это слишком много, зная, что испортил тебе жизнь, брат. И эта та правильная вещь, которую я должен сделать в своей жизни.

— Ты не можешь этого сделать, Куин, — протянул Трумэн. — Я вернусь в тюрьму за лжесвидетельство. Так же, как и ты. Только Бог знает, на какой срок они упекут тебя в тюрьму, и я потеряю детей. И что? Что будет с ними? Что будет с тобой?

— У меня нет ответов на все вопросы, — сказал Куинси, — но мне необходимо это сделать. И, к тому же, я не закончил реабилитацию. Вовсе нет.

— Я не смогу спасти тебя и помочь детям, если ты это сделаешь, — сказал Трумэн больше для себя, чем для Куинси.

— Ты не можешь спасти меня, Трумэн. Разве ты не видишь? Разве ты еще не понял? Только я могу теперь спасти себя, — ответил Куинси.

— И еще я подумал о детях. Может быть, Бэр и Дикси смогут поднять их, если я снова угожу в тюрьму.