_________***_________

– Слушай, Вань, а оно нам надо?
– с сомнением протянул Стас, глядя на разложенные на верстаке снимки, - Это же самый центр маршрута Потерянного Поезда.

Палец Хромого уперся в тонкую нитку железнодорожных путей, проходящих совсем рядом с местом их предстоящей операции.

– Ну, это конечно не яблоки у тёти Зины таскать, но бывает и хуже. Просто еще одна гадость, оставленная нам милыми предками. В конце концов, не в туркестанские степи отправляемся. Опять же сто сорок монет, что, согласись, существенно.

– Так-то оно так, да ведь Новый год на носу, вот что меня беспокоит. Сам знаешь - самое лихое время, лучше без нужды не высовываться.

– И снова ты прав, друг мой, - кивнул Иван, - только что же ты молчал, когда Акимыч нам песни пел?

– Так ведь сто сорок монет!
– развел руками Стас и улыбнулся, - и опять же Сибиряку с Песчаником нос утереть.

– Но три дня, - хмыкнул Иван, - придется поднапрячься.

– Значит, нечего лясы точить, давай дело делать, - Хромой расчистил на верстаке место, сдвинув в сторону заготовки амулетов, костяную трубку с начатым хитрым узором и кучу прочей неопределенной мелочи. Неторопливо разложил оставленные приказчиком снимки, выровнял легкими касаниями, навис над получившейся картой, упершись ладонями в столешницу.

Иван же, что-то бурча под нос, прошел к теряющимся в тенях длинным книжным шкафам, занимавшим дальнюю от входа стену огромной комнаты с низким потолком, служившей напарникам кабинетом, мастерской и, время от времени, столовой, привычным движением достал с полки толстую тетрадь в кожаном переплете. Без такой тетради не обходился ни один уважающий себя вязальщик - в них заносились малейшие крупицы информации о существах, появившихся в мире после События, местах, где удалось побывать самому или услышать от других, легенды, слухи, заклинания и системы медитации, словом все, что могло однажды пригодиться и спасти если не жизнь, то душу, или суть, как называли вязальщики эту неопределенную субстанцию, позволяющую людям оставаться людьми.

– И кого мы там можем встретить?
– не оборачиваясь, спросил Стас.

– Так, судя по всему, - листал плотные желтоватые страницы вязальщик, - Каблучки, Мальчика-отличника и Портфель. Всего троих. Не худший вариант. Кстати, если верить тем свидетельствам, что есть у меня, никто не видел их там вместе. Только поодиночке. Еще один плюс.

– Поодиночке, говоришь, - Стас не отводил взгляда от снимков, - это, конечно, хорошо. Будем надеяться, что нам хватит везения на весь остаток года.

___________***___________

Вышли задолго до рассвета.

Заперев двери и запечатав их знаком, Стас опустил в карман полушубка массивный ключ, подергал дужку замка и неторопливо поднялся по ступеням к притопывающему на морозе Ивану. До ближайшего постоялого двора с теплой конюшней предстояло еще прошагать мимо пары одиноко стоящих высотных домов - пустых, заросших ломкой белой мороз-травой, вывернуть к древнему, выгнувшему спину над заброшенной железной дорогой мосту и идти вдоль него.

Напарники размеренно шагали по середине улицы, внимательно поглядывая на темные окна и подъезды, хотя опасности не ждали - места были хорошо знакомые, не раз ими чищеные, но привычка везде и всегда соблюдать осторожность давно стала неотъемлемой частью их натуры. Потому и дожили они до своих лет достаточно здоровыми телесно и в своем уме остались. Непроглядно-черное брюхо моста закрывало звезды, в глубине, под опорами, что-то шевелилось, попискивало, но, судя по ощущениям, угрозы не представляло - одна ночная живность ест другую, картина понятная и естественная.

Зажелтело впереди окошко постоялого двора, донесся запах свежего хлеба, всхрапнула чья-то лошадь - видимо, кто-то спешил, тоже встал до рассвета. Может, курьер, а может, купчик с вечера загулял да решил поутру проветриться.

Не заглядывая в дом, маги прошли к длинному бетонному ангару, в котором размещалась платная конюшня. Сонный служитель, натирая кулаком глаза, провел их к отдельному ряду узких стойл, из которых неслось тихое шипение.

Иван вывел сине-черного, пахнущего сухим горячим песком полоза, ласково потрепал по вытянутой морде. Полоз моментально извернулся и принялся тыкаться носом в Стасово плечо, настойчиво шипя и пытаясь облизать его красным раздвоенным языком.

– Да погоди ты, погоди же ты, Уголек.

– Разбалуешь. Испортишь скотинку, - тяжело вздохнул Иван, глядя, как друг роется в кармане полушубка, доставая завернутое в тряпицу засахаренное яблоко.
– И ведь заранее прихватил. Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты его не кормил сладким, а?

– Да не гуди ты, Вань, - отмахнулся Хромой, умильно наблюдая, как Уголек хрумкает яблоко.

Перед дверьми, от которых тянуло холодом, полоз замешкался, замотал головой, но все же позволил вывести себя на улицу и, вздохнув, побрел к стоявшим под навесом легким саням. Держать полоза и сани возле своего дома напарники считали нецелесообразным - уход, кормежка, еще одно теплое помещение... при мыслях об этой мороке они дружно махали рукой и предпочитали ежемесячно платить хозяину постоялого двора, тем более что содержание неприхотливых выносливых полозов обходилось куда дешевле, чем лошадей, не говоря уже о неповоротливых колесных сооружениях, которые по старинке называли автомобилями.