Это был его последний выстрел. Четыре стрелы уже отлетели от камней, остались в

воде. Он не мог охотиться, как остальные, на уверенных ногах и с огромной скоростью.

Он мог бежать долго, не задыхаясь, но не мог преследовать оленя и при этом стрелять.

Так что он начал приманивать зверей и нападать, когда у него было преимущество.

Ловушка была сложной: он выбрал эту рощу из-за желудей, а это дерево – из-за густых

веток, эту ветку – за угол выстрела. Ему оставалось только выпустить стрелу, а

притяжение довершит дело.

Он никак не мог испортить шанс. Олень был его.

Он натянул тетиву и склонился, щурясь, чтобы видеть среди листвы. Олень

подставил ему бок, мишень была большой. Он приготовился стрелять, его сердце

колотилось о ребра.

В восхищении он забыл об «Атласе». Он натянул тетиву до подбородка, а книга

соскользнула с его колена. Она застучала по ветвям, задевая каждую по пути. Когда она

рухнула в прутья и листья на земле, Каэл посмотрел на оленя.

Конечно, зверь услышал.

Он смотрел на дерево, забыв о еде. Его белые заостренные уши насторожились, его

влажные ноздри раздувались. Он отвернулся, и Каэл знал, что развернется все тело. Он

растворится в лесу, забрав с собой всю надежду.

Он искал неделям и не видел оленя, а если это был последний? Если он не выстрелит

сейчас, шанса может больше не быть. Вот так.

Он выстрелил вслепую. Он пытался проследить за полетевшей стрелой за оленем, но

листья закрыли ему обзор.

А потом он понял, что падает.

Он следовал за «Атласом», бился о беспощадные ветки, беспомощно летел к земле,

притягивающей его. Когда листья закончились, он рухнул на землю. И мир почернел.

* * *

Когда он моргнул первый раз, все было размыто. Через несколько мгновений он смог

отличить куст от дерева. Медленно вернулись чувства его конечностям. Он даже пожалел.

Его локти и колени жалило. Он чувствовал синяки на спине. Его голова гудела. Его

словно растерзал злой горный лев.

Над ним висели обломки ветвей. Если бы он слышал их, то они точно ругались бы.

Он нащупал рядом с собой «Атлас». Удивительно, но он остался целым. Немного помялся,

но читать можно было. Когда Каэл попытался перекатиться на бок, что-то впилось в его

спину. Он потянулся и вытащил это из-под себя.

От боли в черепе было сложно сосредоточиться на том, что он держал. Три силуэта

плясали, пересекаясь, пока его глаза не смогли объединить их.

О, нет.

Он поднес ближе к лицу и открыл рот, поняв, что ему не показалось. Он забыл об

олене, о стреле, забыл о том, как ему было больно, ведь это не имело значения.

В руках у него был лук. Только это уже не был лук, это были два куска сломанного

дерева, удерживаемые тетивой.

Удача ему уже не помогла бы.

Глава 2:

Неудачный поворот судьбы

Это было хуже, чем быть изгоем, хуже, чем слушать насмешки из-за худых рук и

цвета волос, хуже, чем провалить Испытание. Никто в истории Тиннарка не ломал свой

лук. Это было неслыханно и немыслимо. Сама Судьба не могла придумать случая ужаснее.

Но это случилось.

Он не был ремесленником, но видел, что его не починить. Оружие было разломано,

щепки усеивали землю вокруг него. В этот миг он не думал, каким уязвимым был, сидя

посреди леса с одним кинжалом за поясом. Он не знал, что сказать Амосу.

Голодный горный лев мог разорвать его на куски, но Амос мог сделать хуже. У него

не было когтей и клыков, но были слова. Он никогда не поднимал руку на Каэла, но слова

жалили еще хуже.

А еще Роланд не скажет ничего, но от этого будет только хуже. У него просто будет

хмурый вид, опущенные плечи, а в глазах будет кипеть разочарование.

И Каэл предпочел бы встречу с горным львом.

Он крутил лук в руках, не слушая протесты тела. Он мог только одним способом

скрыть это: прийти до старейшин ночью и сказать им, что он провалил Испытание, чтобы

ему дали другую работу.

Это будет лучше правды. Целитель все же был человеком.