— Сними. Ее. — Ноздри Ареса раздулись, челюсти сжались. — Мне нужно, чтобы ты разделась.

Ох. Во рту у нее пересохло так, что она не могла говорить. Но гнев вернул ей голос.

— Не приказывай мне. Так ты ничего не добьешься.

Слишком поздно она поняла, что бросила перчатку, а Арес не из тех, кто отказывается от вызова. Глаза мужчины загорелись, и он двинулся к ней. Мышцы широких плеч перекатывались с каждым беззвучным шагом. Сердце девушки забилось в бешеном ритме, по телу теплой волной разлилось возбуждение. В ней росло желание позволить Аресу сделать то, что, как она думала, он собирается сделать.

Мне нужно, чтобы ты разделась.

Стоп. Нужно. Не хочу.

Мне нужно, чтобы ты заткнулась и разделась. Это были слова тех, кто на нее напал. Во всяком случае, одного из них. Кого именно, она так и не смогла вспомнить.

Агимортус пульсировал, и хотя в прошлый раз, когда Арес был рядом, ей было приятно, теперь грудь сжало удушающее напряжение. А вдруг ее сила вырвется наружу в неподходящий момент? Арес сказал, что он бессмертен, его невозможно убить, но она видела, на что способна ее сила. Тело Кары сковал ужас.

— Не подходи ко мне! — вслепую она нащупала на комоде глиняную миску и замахнулась. Прыгнув вперед, словно пантера, так стремительно, что контуры его тела казались размытыми, Арес выбил миску у нее из рук.

Вскрикнув, девушка попятилась. Ее нога запуталась в брошенном на пол полотенце, и, споткнувшись о деревянный сундук, Кара полетела на пол. Но за мгновение до того, как девушка ударилась головой о пол, вокруг нее сомкнулись руки и резко дернули вверх.

— Арес! — от рева Танатоса задрожал воздух. С рычанием Арес прижал девушку к груди и повернулся лицом к брату. Два сильных, смертельно опасных зверя, готовых к бою.

Ноги Кары не доставали до пола и болтались в воздухе, словно у тряпичной куклы. Футболка задралась неприлично высоко, позволяя голой попке чувствовать впечатляющую выпуклость в штанах Ареса, и, скорее всего, выставляя напоказ намного больше, чем хотелось бы девушке. Но братья были слишком заняты, сверля друг друга взглядом, и ничего не замечали.

— Отпусти ее, парень, — произнес Танатос, на этот раз успокаивающе, мягко, растягивая слова. — Тебе надо наведаться в паб. Или найти себе жестокую, кровавую битву.

Мышцы Ареса дернулись, хватка немного ослабла.

— Вот так, — продолжал Танатос. — Иди, позаботься о себе. Лимос ведет сюда мага, чтобы он наложил на дом защитные чары. Сюда больше не проникнет ни один цербер.

На мгновение поколебавшись, Арес отпустил Кару.

— Извини… я бы не… черт.

Его кожа блестела от пота, а глаза стали дикими, напоминая Каре пойманного в ловушку зверя — раненого, испуганного и не понимающего, что с ним случилось. Ей трудно было представить Ареса испуганным или загнанным в ловушку, но внутри у него что-то происходило, и сейчас он выглядел таким уязвимым, что это кольнуло девушку в самое сердце.

— Арес, — тихо позвала она тем же тоном, которым разговаривала с Хэлом. — Все нормально.

Он посмотрел на нее, и постепенно дикий блеск его глаз сменился спокойным цветом черного дерева. Агимортус тут же запульсировал более настойчиво, став тросом, притягивавшим ее к Аресу. Кару буквально кожей тянуло к нему. Она подошла ближе, балансируя между удовольствием и болью. Арес дернулся, словно она его ударила.

— Мне надо идти. — Не оглядываясь, он выскочил из комнаты, оставив Кару наедине с Танатосом.

Девушка хотела пойти за ним, но все, что она могла сделать, это глубоко дышать, не в силах избавиться от ощущения, будто они только что избежали бури.

— Что… что с ним?

Лицо Танатоса ничего не выражало, но он смотрел на нее с интересом хищника, и это заставило Кару задуматься о том, что буря, возможно, еще не миновала. Только на время приутихла.

— Его демоническая половина берет над ним верх.

Демоническая половина? Лучше ей этого не знать.

— Почему?

Взгляд светлых глаз Танатоса опустился на голые ноги девушки, и она с трудом подавила желание натянуть майку пониже. В глазах Танатоса был какой-то мучительный голод, которого Кара не могла понять, да и не знала, хочет ли.

— Он много рассказывал тебе о нас?

— Почти ничего.

Сухожилия на шее Всадника напряглись, заставив татуировки «танцевать».

— Прикройся, — отвернулся он.

— С удовольствием. — Пока Танатос рассматривал стену, она надела свои пижамные штаны. — Так что это за история?

Он не обернулся.

— Краткая версия: наша мать была демоном-суккубом, отец — ангелом. Все мы, кроме Лимос, воспитывались на Земле как люди, пока не узнали правду. Мы не слишком хорошо приняли эту новость, и наши действия привели к массовым человеческим жертвам. В качестве наказания на нас было наложено проклятие — мы стали хранителями Печатей Армагеддона. А вместе с этой честью появились и побочные эффекты, намекающие на то, кем мы станем, как только наши Печати будут сломаны.