– Какая мерзость!
– сказал Стив, сейчас он занял место в середине лодки, а на корме расположился его рюкзак.

– Меня беспокоит то как они реагируют на тебя, - после некоторого молчания произнёс айг.
– Наш путь просто кишит ими...

– Прекрасно!
– воскликнул Стив.
– И почему я узнаю об этом именно сейчас?

– Какая разница? Разве ты бы отказался, если бы узнал сразу?

– Нет.

– Если бы я сказал заранее, ты бы нервничал, а так ты испугался ровно тогда, когда было нужно.

– Почему они боятся тебя?
– Стив с любопытством взглянул на айга.

– Во мне есть нечто, - зрачки айга слегка сузились, - чего они боятся.

– Ты можешь сделать так, чтобы они и меня боялись?
– осторожно спросил Стив.

– Конечно, - айг словно ждал этого вопроса.
– Ты готов к тому что я покажу тебе?

– Что, прямо сейчас?

Айг кивнул:

– Именно сейчас. Склонись к поверхности реки, только не касайся, и смотри.

– Просто смотреть на реку?

– Да.

– А это безопасно?

– Доверься мне.

Стив взялся обеими руками за борт и слегка перегнулся через него. Поверхность реки, такая зловещая, от неё веяло ледяным холодом и смертью.

– Ниже, - сказал айг.

– Мне что-то не по себе, - ответил Стив, и хотел было залезть обратно, но пальцы айга вцепились ему в шею железной хваткой.

– Я знаю.

Стив дёрнулся, но рука айга даже не дрогнула, лишь пригнула его голову к самой поверхности крови.

– Смотри.

Стиву казалось, что слова айга эхом отражаются от внутренней поверхности черепа, огибая извилины мозга, с каждым разом искажаясь всё сильнее.

В реке что-то было. Мгновением спустя он осознал, что это была боль. Он просто знал это, так же, как знал своё имя и много иных мелочей. Боль струилась по дну реки - чёрная, как дёготь... но почему именно чёрная? Нет, боль не чёрная, настоящая, чистая боль - бесцветная, как... кровь айга.

Внезапная догадка, словно молния пронзила его сознание, взорвалась миллионом маленьких водородных бомб и сразу же исчезла, засыпанная пеплом, прежде чем Стив осознал её. Боль поднялась и заполнила его целиком. Чужая боль. Миллионы человеческих смертей, наполненных страданием и отчаянием. Он видел их, слышал их, чувствовал их. Он переживал их как свои собственные.

Стив пытался закрыть глаза, но мышцы словно заледенели. Его вырвало прямо в реку, из глаз брызнули слёзы, он чувствовал, что мозг вот-вот отключится, и его голова окажется в реке, но айг затащил теряющего сознание Стива обратно в лодку и бережно положил его.

– Боль... сколько боли!
– шептал Стив.
– Сколько боли!

Он ощущал стекающую с него, вытекающую через поры и со слезами боль; эти капли, похожие на мираж, он был словно опрокинутый кувшин; с каждым мгновеньем боль отступала и тянущееся время приносило ни с чем не сравнимое облегчение на гране эйфории.

– Прости, - сказал айг.
– Я сделал это ради твоей же безопасности. Теперь ты знаешь, почему они избегают меня - один лишь взгляд на айга причиняет им боль в тысячу раз сильнее испытанных тобой ощущений. Теперь и ты станешь причинять им боль.

4

Стив обнаружил себя стоящим посреди пустой комнаты, перед стеной с окнами. Он не помнил ни своего имени, ни как оказался здесь, но эти обстоятельства совершенно его не беспокоили.

Стив подошёл к окну, судя по виду, комната находилась на первом этаже. За окном - яркий солнечный день, голубое небо, в саду на зелёном газоне играют дети, по дорожкам ходят влюблённые парочки. Внезапно Стиву захотелось к ним. Он раскрыл окно, но за ним была ночь, шёл ливень, вспышки молний выхватывали из темноты чёрные, обугленные деревья и развалины зданий.

Захлопнув окно, Стив увидел в стекле прежнюю манящую картину. Тогда он размахнулся и разбил стекло в призрачной надежде. Но обнаружил только чёрную ночь, а в упавших на пол осколках по-прежнему были видны ясное небо, сад, зелёные газоны и радостные гуляющие люди.

И он всё осознал: отсюда нельзя было сбежать, весь прекрасный мир в окнах был иллюзией, не предназначенной для него. Или же Стив сам был иллюзией, не предназначенной для этого радостного мира за окном. Вопреки ожиданиям у него не возникло ни удивления, ни ужаса - ничего, кроме лёгкой тоски и мысли: 'а разве могло быть иначе?'

Стив не понял от чего проснулся: от холода ли или от голоса айга, хотя скорее всего сразу по обеим причинам.

– Стив, просыпайся!

Он лежал на жёсткой, словно сделанной из пластика, траве, его взгляд беспомощно барахтался в серой бездне неба, безуспешно пытаясь зацепиться за что-нибудь. Созерцание этой серой бесконечности обладало гипнотическим эффектом, она словно сама начинала изучать смотрящего миллионом невидимых глаз.

– Сколько я спал?
– спросил он.

– Почти сутки, - ответил айг.