«Тут что-то есть!» — взволнованно подумал он и ощутил, как радость толкнулась в сердце. Но разум подсказал, что обольщаться рано. Он не верил в случайности, но приборы отметили хоть и ничтожно малое, но все-таки реальное ускорение бега времени. Вот и запись подтверждает это. Но по приборам выходило, что где-то близко существовал источник небывало сильных помех. Профессор знал, что его лаборатория проблем времени была единственной в стране. «Что бы это могло быть?» — подумал он. Появилось неодолимое желание испытать недавнее чувство упругости еще раз. «Мальчишество! — попытался он убедить себя. — Зачем рисковать?» Но пальцы его уже лежали на рукоятке. Одно движение — и стрелка вновь поползла к красной черте. Медленно перешла ее, и тут повторилось то, что произошло не сколько секунд назад. Стрелки приборов так же стремительно качнулись, снова всколыхнулся воздух. Профессор сжался, ожидая удара, но рукоятку не возвратил назад. Наоборот — перевел ее до упора. И в этот миг лаборатория осветилась странным фосфоресцирующим светом. Потом из установки брызнули стопы искр, будто что-то лопнуло в ней. На секунду профессор почувствовал какое-то необыкновенное ощущение, похожее, как он потом рассказывал, на состояние невесомости. В следующее мгновение здание дрогнуло и погрузилось в темноту…

Когда он открыл глаза, то словно в тумане увидел склонившегося над ним человека с суровым лицом. На голове незнакомца был глухой кожаный шлем. В помещении стоял рассеянный свет. И тут профессор заметил, что рубашка у него расстегнута, а незнакомец прижимает к его груди какую-то плоскую коробочку. Пальцы другой руки человека лежали на запястье Краснослободского, видимо прощупывая пульс.

— Как вы себя чувствуете? — спросил незнакомец, увидев, что профессор открыл глаза.

В голосе его Краснослободскому почудилась тревога и почему-то досада. Говорил он по-русски очень правильно и металлически четко.

— Спасибо, кажется, у меня все в порядке, — ответил профессор и с трудом поднялся с пола.

Незнакомец участливо помог ему встать и сесть в кресло. И снова спросил.

— У вас и раньше болело сердце?

— К сожалению, — кивнул физик и всмотрелся в незнакомца. Он был высок ростом, широкоплеч. Взгляд умный, проницательный. На нем был плотно облегающий тело металлизированный костюм с проводами, торчащими из нагрудных карманов.

— Почему вы очутились на моем пути именно в эту минуту? — спросил пришелец. — Поистине нелепый случай! Вероятность моего столкновения с вами была не больше, чем единица из миллиона.

«Либо это сон, либо этот человек шарлатан, — недоуменно подумал профессор, — и как он проник сюда?..»

Незнакомец будто прочитал мысли Краснослободского. Улыбнувшись, сказал:

— Вы ошибаетесь, я не идиот и не обманщик… И считайте, что вам… Как это? Убийственно повезло. Убийственно! Это слово у нас вышло из употребления. Не окажись я минуту назад здесь и кто знает… У вас был сильный обморок. Небольшая доза тонизирующих и обезболивающих лекарств — и вы на ногах. Кстати, вам надо беречься, сердце у вас порядком изношено. Я не медик, но вам бы надо заменить его новым…

Теряясь в догадках, чувствуя, что он является свидетелем необыкновенного, профессор не выдержал:

— Кто вы?

Неизвестный протянул руку:

— Я первый пилот, совершающий полет во времени.

— Как вы сказали? — изумился профессор.

— Вы не ослышались, — улыбнулся гость. — Я действительно прибыл из вашего будущего.

— Значит, это возможно! — воскликнул Краснослободскии и тут же понял нелепость своего вопроса. Ему, ученому, всю жизнь занимавшемуся проблемой времени, задавать такой вопрос было по крайней мере странно.

— Как видите. — пожал плечами незнакомец. — Нам удалось построить установку управления временем. Простите, с кем имею честь?..

— Профессор Краснослободский.

— О, я же читал ваши труды. Вы — автор волновой теории?

Профессор отмахнулся. Сейчас его интересовало другое:

— Как вам удалось преодолеть барьер времени? Я бьюсь не одни год… Все опыты с изменением хода времени неизменно проваливаются.

— Вероятно, на данном этапе так и должно быть. Но в будущем вы вместе со своими учениками сделаете принципиально важное открытие. Сейчас же, профессор, вам удалось другое. Вы вмешались в работу системы управления моей машины. Я находился в нашем прошлом и вашем будущем. И вдруг в системе управления появились помехи. Вы работали на тех же параметрах, что и я. Я дал предупредительный сигнал…

— Этот сигнал и привлек меня. Риск, конечно, был, но я должен был попробовать.

— Я вас понимаю. Но ваш опыт мог бы закончиться трагически, — с грустью сказал собеседник. — Вы навели мою машину на себя. Я затормозил…. Из-за этой остановки я выбился из графика.

— Я понимаю, что не имею права задерживать вас, — взволнованно заговорил профессор. — Но ответьте на один вопрос: как вам удалось воздействовать на время?

— Я не теоретик, — продолжал пилот, — я экспериментатор. Скажу только, что для того, чтобы совершить полет, сейчас вся электрическая энергия Земли затрачивается на создание необходимого поля. Ну, а теперь… Простите, я должен лететь. Рад был познакомиться с вами.

Он пожал профессору руку.

Место, где стояла неведомая машина, а скорее даже какая-то необыкновенная лаборатория, осветилось ярким голубым светом. Это было похоже на сияние, из которого вырывались иногда какие-то вспышки. Они мерцали все чаще, все сильнее. Донеслось мощное глухое гудение, подул ветер. Смотреть на все усиливающееся сияние профессор был уже не в силах, глазам стало больно. Он закрыл лицо руками. Раздался тяжелый громовой удар. Краснослободский несколько минут стоял оглушенный. Когда же он пришел в себя, в зале было темно. Профессор нащупал в кармане коробок, зажег спичку. Зажигая их одну за другой, он подошел к тому месту, где только что стояло нечто неведомое. Оно исчезло так же внезапно, как и появилось. Все это было как сон, как галлюцинация. Но на полу, там, где стояла «машина», остались полосы оплавленного бетона.