Я продолжала стоять за спиной, сжимая и разжимая правый кулак, будто собиралась его придушить. Я надеюсь, это единственный видимый окружающим признак моего волнения. В ладони концентрируется весь страх, вся нервозность, дрожь, кои могли бы залить краской лицо или перейти в голос. Я собираюсь работать перед камерой, которая меня искренне и безумно пугает. Ничто не должно выдавать неуместных эмоций. Даже, при старте. И я надеюсь избавиться и от этого нервного сжимания ладони в кулак. Позже…

– Ты рассчитываешь сегодня на секс? – спросила на одном дыхании.

– Да.

Он даже не обернулся. Просто щелкнул мышкой, скидывая карты.

– Тогда, мне нужно выпить…

Он чуть наклонил голову, будто склонил ее перед топором палача. Это все, что я увидела. Предположить его эмоции для меня было проблематично.

– В шкафу рядом с посудным есть минибарчик. Водка в холодильнике. Не напивайся в поросенка, с одной рукой я тебя до ванны не дотащу.

Кивнув, я пошла на кухню. Открыла серебристую дверку навесного шкафчика и уставилась на бутылки. Мне нельзя давать выбор. Я теряюсь, когда есть выбор…

В надежде увидеть какой-нибудь сок для коктейля, я залезла в холодильник такого же асфальтового цвета, как и кухонный гарнитур. В нижнем отделении двери стояла одинокая початая бутылка водки. Причем, початая в каком-то неправильном объеме. Не клавиатуру же он ей протирает… Может, дегустировал перед покупкой?

Во! В морозилке нашелся лед. Выудив его, стакан и виски, сотворив себе «успокоительное» и спрятав лед обратно, я пошла осматриваться. Во второй комнате я не была. Даже не заглядывала. Теперь же появился повод. Потому что это была спальня.

Здесь, так же как в коридоре и на кухне, стоял гарнитур. Справа у стенки – двуспалка, у подножия которой – кресло. Рядом с ним – узкий журнальный столик и монстера, явно поставлявшаяся с гарнитуром. Было видно, что растение периодически подыхало, а потом подвергалось виноватой реанимации. По левую сторону – стенка с ЖК-панелью посередине и второе кресло.

– Слишком тихо ты проводишь вечера для «золотой молодежи»! – повысила я голос, прямой наводкой следуя к пульту от телевизора.

– Сессия, – сказал он от двери через пару минут.

– Сессия покупается. Зачем ты все зубришь? Зачем пишешь чужие курсовые и лабы? Судя по всему, ты не нуждаешься в деньгах, и можешь купить зачеты и экзамены. У нас не институт богословия.

– Я пишу чужие работы, потому что это быстрый способ узнать то, на что я не выделил бы времени сам. Честно учусь потому, что пришел в институт именно учиться. А ты для чего?

Я отпила и откинула голову на спинку кресла. А я для чего? А Анька для чего? Наверно, для того же самого. Но бывает невыносимо лень, и мы не видим в чем-то смысла. Когда я вернула взгляд к проему двери, Марка там уже не было. В ванной зашумела вода.

Пиликнула мобила из сумки в коридоре. Это была Анька с прогнозируемым вопросом: ты где? Я подумала, постукивая телефоном об ладонь. Набрала ответ: я у парня. Его зовут Марк. Похоже, я собираюсь у него жить. Не жди сегодня.

Взяв мобилу с собой, я вернулась в комнату и забралась в кресло. Отпила виски и получила не менее прогнозируемый ответ: Ахуеть…

Я задумалась…

Когда в комнату вернулся Марк, подняла к нему взгляд.

– Когда гипс снимут?

– Через неделю. Может две, но это максимум.

Я смотрела на болтающуюся на перевези руку. На голую грудь и синие шорты, в которых он ходил дома. На проступающие на боках синяки. Наблюдала, как он забирается на кровать и устраивается рядом со мной.

– О чем задумалась? – Марк вынул стакан из моей ладони.

– Как правильно пишется: ахуеть или охуеть?

Он заржал. Отпил виски.

– Хуй – это ненормативное название полового члена. О – приставка. Приставка «а-» используется при отрицании, обозначении отсутствия или противоположности. С глаголами практически не употребляется. Это начальная школа, Лид.

– Точно, – согласилась я и подняла телефон. Он с улыбкой наблюдал, как я набираю SMS Аньке: Охуеть, Ань.

– У меня одна просьба. Всего одна, – я обернулась к нему, – не целуй меня в губы.

Иначе ты сразу поймешь о полном отсутствии опыта, а это слишком большой подарок для тебя.

– У меня ответная просьба, – ответил он с коротким кивком, – не пытайся заставить меня чувствовать вину, будто я собираюсь насиловать тебя.

Я опустила взгляд на стакан в его руке, опирающейся на подлокотник кресла. Могла ли я предположить все это, первый раз согласившись на его приглашение в гости? Еще тогда я подумала: «Бывает ли что-то просто так?»