Выживаем на средства издателя, а так же продажи некоторых менее значимых редких монет, тех, за которые торгаши не прочь хорошенько раскошелиться, ну и конечно плату за временное проживание отдельных путешественников. Как раз совсем недавно у нас гостил юноша, он подарил мне серебреные часы, а после него гостила заведующая местной фермой Фагория Ожуск, невыносимую дамочку терпеть пришлось целый месяц, это продолжалось пока в ее доме изводили плодоядную напасть в виде злобных насекомых размером с кулачок младенца. Все гости проживают в 3 комнате, она в обычные дни заперта, та постоянно находиться в чистоте, раньше принадлежала родителям. Так вот, не смотря на относительные доходы и имея траты в среднем чуть более приемлемых для нашего города и семьи из нескольких человек, жизнь сносна.

Поскольку в стране всего одно образование, и то длиться всего 5 лет, то не учусь уже более года, из тех 15 жизненно важных предметов, что были мной пристально изучены, угодными оказались только 8. После обучения, принято брать передышку в тройку лет, в те обычно продумывают последующее дело, а так же свое участие в жизни города и существовании страны. Труды представляют на городской ярмарке не ранее 15 лет, кто – то продает идеи, некоторых берут на предприятия или в мастерские в качестве новых работников, а другие же объединившись – воплощают именную мечту уже самостоятельно, хотя все чаще при скудной помощи властей города. Поскольку свою идею придумал еще в 6 лет, собственно к той даже накопил не малую сумму, то свободного времени теперь предостаточно. То трачу в основном на увлечения, для этого имеется особенное место – рынок ''Всеведущие развалины'', он расположен возле переулка ''Зяблая треть'', ведущего прямиком в трущобы Баи, кстати, именно там все чаще находят свою гибель местные бродяги. Поговаривают, что зачинщиком этих драм и трагедий выступает голодный зверь, того не могут найти, но знаю он явно забрел сюда не случайно, это произошло несколько лет назад. Рынок тот стоит на деревянных настилах, внутри него враждуют причудливые продавцы – своенравные торгаши всех возрастов, предлагающих в основном поддержанные книги, диковинные сувениры и старинную механику.

Большую часть времени уделяю склеиванию газетных вырезок в своем Азоше, так называю альбом загадочных обстоятельств Шатии, тот веду вот уже 4 года, насобирал таинственных сведений и загадочного материала о 6 городах на 132 страницы, этим горжусь.

Сейчас вечер, за окном туман, а отступающую пятницу, вот – вот сменит грядущая суббота. Сидя у окна, одновременно перечитываю статьи из Азоша, и пересчитываю коллекционные монеты, мои любимые, с изображениями святила – механической медузы, так же великого мистика Тамаля, остальные даже боязно озвучивать, слишком ценные. Их я храню в не рабочей розетке, что спрятана за фотографией нашего с другом убежища, оно стоит в дальней части города. На обратной стороне фотографии детально раскрыт план общей затеи, точнее идеи, что когда – то расписал пурпурным карандашом бедный Матус.

Дверь в комнату закрыта, с кухни отчетливо слышится не особо приятный звук грохота посуды и злосчастные напевания Митии. Успокаивает лишь одно, то, что за приоткрытым окном, да распахнутыми занавесками, среди гущи тьмы приютился скромный покой, хоть где – то пусть будет.

– Через 3 минуты ужин будет готов! – вскрикнула назойливо девушка с кухни.

Теребя небрежно зачесанные волосы на макушке, мальчик взвешивал цену горсти монет, размышляя о тайном обещании, что дал погибшему другу в такой же день, 3 года назад.

Из зала послышались неразборчивые голоса и безобразное шипение, теми чудились невнятные новости, исходившие из старенького радио, они извещали население о нелепых ситуациях, чуждых сводках погоды и новых, неугодных миру указов.

– Суббота на 4 часа станет пристанищем прожорливой бури Купей, та пробушует с 12.00 по 16.00 часов, в это время городок будет погружен в спящий режим. – выдала женщина с веселым тембром.

– В воскресенье в Чумул нагрянет проливной дождь, тот придет с западных границ Шатии. – забасил мужской голос.

Прикрыв альбом, выключил рыжую лампу, в тайник спрятал 6 особенных Керулей, их унаследовал от Матуса, тот жил в приюте, потому многие вещицы и хранил у меня. Поначалу таких монет было 27, еще 9 мне отдал отец, 12 других сам отыскал среди шибких сдач.

Распахнув дверь, мальчик направился в душевую, ведь только там он мог без угрызений совести и невыносимых споров вымыть руки. Девушка на редкость излюбленно распоряжалась чужим жилищем как своим собственным, к большой радости для себя, та не позволяла вольностей даже Русиме. Остановившись на рыхлом ковре, Ноаль взял с полки радио, попытавшись очистить волну от прокаженной ряби, вовсе выключил его. Прикрыв глаза, принюхался, тотчас поставив изделие на место, устремился к красной двери.

– Печеная картошка! – пробормотал он, вдыхая аромат парных специй. – Наверняка та с апельсиновым соком и вареной рыбой. – предположил не напрасно.

В это время дед чего – то бормотал у себя в комнате, а этажом выше отчетливо слышался опрометчивый гогот оскандаленной парочки въехавшей в квартиру с месяц назад.

Распахнув дверь, мальчик хлопнул ладонью по распределительной кнопке и тут же вздрогнул.

– Тафк. – раздался неожиданный треск, вслед чего на секунду вспыхнул необузданный поток разбросанных по сторонам искр.

Это был один из тех моментов, когда спокойствие, уверенность и привычку явно подминает сердобольная судьба, видимо тем самым одной из своих подручных участей та пытается пробудить сонные чувства, а наравне с тем, то означало, что в квартире одновременно были включены телевизор, свет, электрическая плитка, вентилятор и кто знает что еще.

– Лампочка испортилась! – произнес сочувственно Ноаль, стоя во мраке, и смотрясь в зеркало.

– Где? – спросил Русима, высунувшись из-за двери комнаты.