Раз моей подопечной нет на работе, значит, она или дома, или где-нибудь еще. А если дома, то одна или с кем-нибудь. Забираться на крышу противоположного здания с подзорной трубой и наблюдать оттуда — хлопотно (да и трубы при себе нет). Поэтому я решила просто позвонить. Говорить будет Сашка. Он как будто ошибется, а я буду слушать, прижавшись ухом к трубке, и угадывать — одна Берта или нет. С ребенком это так же просто, как узнать английский фильм по автомобилю с правосторонним рулем, индийский по музыке, русский — по умным лицам милиционеров.

— Алло! А Толика можно? — наивно поинтересовался Сашка.

— У нас нет Толика, — спокойно ответила Берта.

— А кто у вас есть?

— Никого.

— Совсем-совсем никого?

— Никого, кроме меня.

Вот так это делается!

— Вам, наверное, скучно одной? — продолжал разведку Сашка.

Там ненадолго задумались.

— Уже нет — я разговариваю с тобой.

— А вам редко звонят?

Берта опять задумалась.

— Да, редко.

— А вы звоните сами кому-нибудь? Я считаю, женщин хлебом не корми дай поболтать по телефону. Вот моя мама…

Я сделала предупредительный толчок в сыновний бок.

— Мне почти некому звонить.

— «Почти» не считается. Звоните мне. Или я вам позвоню, — вдруг заявил Сашка.

— Ты?!

— Да. А что? Думаете, если я маленький, то со мной поговорить не о чем?

— Ну что ты, я не имела этого в виду. Конечно, звони, я буду рада.

— Ладно. Только не сегодня. Сегодня мы уже поговорили. Я завтра позвоню, а то меня Толик ждет. О’кей? У вас очень красивый голос. До завтра, бай-бай.

— Бай, — растерянно отозвалась Берта и повесила трубку.

Сашка тоже основательно пристроил трубку на рычаг и серьезно сказал:

— По-моему, она ничего, нормальная. Зря ее муж обижает.

Хочешь узнать правду — спроси ребенка. Мой ребенок считает, что Олег Петрович возводит на жену напраслину. Что ж, один обидел, второй пожалел — вот тебе и классический треугольник. Имеется ли этот третий угол, мне и предстоит выяснить. И не только узнать, но еще и доказать, что он существует не только в моем возбужденном тридцатипроцентным авансом воображении.

Итак, веду наблюдение. Объект в половине двенадцатого двинулся к месту работы. Я — следом. Времени по дороге напрасно не теряю. По походке, одежде пытаюсь определить характер и образ жизни моей подопечной. Первым бросилось в глаза — это свой стиль. Из моды она не выбивалась, но и представить ее на рыночной толкучке нельзя. Просто, строго, дорого. Длинная юбка, пиджак цвета хаки, узкий ремень, тонкий каблук, под воротником блузки — мужской галстук. Волосы — без прически. Густая каштановая грива — лучшее творение. Иногда она откидывает волосы от лица, как будто их роскошь ей докучна. Вместо дамской сумочки — деловая папка из крокодилова брюха. По сторонам не оглядывается, на свист, комплименты и автомобильные гудки не реагирует. Что из этого следует? Дама себе цену знает. К такой запросто не подойдешь и не спросишь: «Закурить не найдется?» Вряд ли она имеет кучу подруг. Трудно назвать ее поклонницей слезных сериалов. С сачком для бабочек она тоже плохо сочетается. Она не играет в «Лотто Миллион» и не печет ватрушек с яблочным повидлом, у нее нет татуировок. Муж вряд ли называет ее «малыш». Если ей не понравится фильм или книга, она вряд ли об этом скажет. Впрочем, если понравится — тоже едва ли поделится. Про таких говорят: «Вещь в себе». Но все это не очень вяжется с грустным голосом по телефону. Может, она с Сашкой от скуки разговаривала? А может, это профессиональная привычка? Стоп! О чем это я? Что за таракашки в голове? Я наблюдаю за объектом. Причем здесь бабочки, ватрушки и привычки?

Вот и лицей. Преодолеть блокпосты теперь труда не представляет. В знакомом образе матери, обеспокоенной переходным возрастом сына, я легко проникла в заведение. И с 12 до 17 честно отдежурила в окрестностях кабинета Берты. Ничего подозрительного не произошло. Ни физрук, ни военрук, ни завхоз, ни завуч, ни сторож, ни охранник, ни слесарь — никто из мужского персонала кабинет психолога не посещал. Лицеисты тоже не особо нуждались в помощи психолога, даже старшеклассники. Никто из них не открыл дверь под номером пять. И только молоденькая библиотекарша заскочила к Берте на 3 минуты 17 секунд. Но не думаю, что эта библиофилка играет роль посредника между Бертой и «третьим углом». Со времен Дубровского напридумывали кучу видов связи более современных, чем горничная и дупло. Сама же Берта лишь раз покидала свое рабочее место. Ходила в столовую. Купила там два шоколадных кекса с изюмом по 4 рубля 60 копеек, но есть их в столовой не стала, а вернулась к себе в кабинет. Она шествовала по многолюдной столовой и, не поворачивая головы, отвечала на редкие «здрасьте» лицеистов. Коллеги, обедавшие в конце зала, в поле зрения Берты как бы не попали. Она их присутствие тоже никак не обозначила. Дамы старательно делали вид, что не замечают психологиню. Однако одна из мэтресс наклонилась к соседке и что-то шепнула той на ухо, та перестала жевать и моргать. Из чего я сделала вывод, что коллеги Берту не жалуют. Но, кажется, Берту это мало волнует. И все же — почему? Педагогическая ревность? Не думаю, что Берта пользуется бешеной популярностью у ребятни. Зависть к достатку? Как я успела заметить, ни на одной из них нет затрапезного наряда. Протекция свыше? Но многие из них работают здесь по мановению лохматой руки. Скорее всего, холодность со стороны коллег объясняется ее независимым нравом, нежеланием влезать в интриги, поддерживать сплетни. Она держит их на расстоянии двух вытянутых рук, и непреодолимость этой дистанции бабенок раздражает.

Лишний раз мелькать перед объектом ни к чему, и, убедившись, что Берта никому не интересна, за пять минут до окончания ее рабочего дня я вышла в лицейский двор. Пространство перед зданием было поделено на две части: площадка для торжественных мероприятий и баскетбольная площадка, обнесенная живой изгородью, которая в свободное от игр время служила автостоянкой. Вот и сейчас здесь дожидаются своих отпрысков несколько заботливых папаш. Среди них выделялся один на «десятке» глубокого синего цвета. Он был одет в темно-синее пальто и элегантно опирался на открытую дверцу своего авто. Если бы муж Берты увидел этого типа, то обязательно сказал бы, указывая на него: «Вот как должен выглядеть настоящий детектив».

А я тем временем, бережно хоронясь в кустах акаций, от делать нечего разглядывала этого ковбоя. Волосы цвета пшеничных колосьев, густые, жесткие, блестящие в лучах заходящего сентябрьского солнца. Прищуренные веки скрывают цвет глаз и веером распускают морщины. Такой мужской красотой мог обладать и докер, обветренный морским бризом, и президент, откатавший полную горнолыжную программу. В общем, мой тип. И если бы не мой бывший… Не будем о грустном.

О моих прямых обязанностях в сей момент и в этом месте мне напомнил стук каблуков Берты. Я машинально глянула на часы: 17.02. Ковбой вдруг как-то напрягся и впился долгим взглядом в мой объект. Вот тут-то я и разглядела, что глаза у него серые. Как только Берта влилась в поток пешеходов, мужчина в синем прыгнул в машину, резко взял с места, круто развернулся и выехал на дорогу вдоль бульвара. Вот это прыть! Ну и папашка! — зазевалась я на незнакомца. Вдруг меня как кто в бок толкнул. Эй, дубинушка, ухни! Вместо того, чтобы шаг в шаг «вести» объект, прилипла к асфальту, как муха к меду. Между хлопком двери синего авто и озарением прошло секунд двадцать. И я опрометью бросилась догонять свою кареглазую лань.