Водоворот из грязи, расщепленных деревьев и остатков дома кружился и грохотал, уходя все глубже в землю.

Дрожание замедлилось, потом прекратилось. Огромное отверстие зияло на месте, где когда-то стоял главный дом. Хэзер мельком увидела пернатый хвост триединого существа, когда оно, продолжая петь, скользнуло в отверстие.

Святаясвятаясвятая…

— Подземный мир, — тихо и испуганно произнесла Энни.

С пересохшим ртом, Хэзер смотрела, как плети синего света обвились вокруг крылатых статуй и подняли их в воздух. Одна за другой статуи разместились вокруг входа в подземелье, падшие ангелы, пойманные в полете, растянулись поверх стоящих или коленопреклоненные статуй.

Стоунхендж Падших.

Охранники входа в бездну Подземного мира.

Песнь Данте смолкла.

Голубой свет погас, и Данте пошатывался, словно пьяный или истощенный. Он упал на колени. Ночь снова внезапно стало черной, и Хэзер заморгала, избавляясь от голубых бликов, пока глаза, наконец, не привыкли к темноте.

Скоро рассвет. Ей нужно отвезти Данте в безопасное место, и поскорее. Позже она подумает обо всем, что увидела и испытала. Подумает о том, что это все значит. Подумает о том, как сильно это напугало ее.

Хэзер отстранилась из объятий Вона и шагнула вперед, но он остановил ее, дотронувшись до руки.

— Морфин, куколка. — Он залез в карман и вытащил шприц с ампулой. — Я сделаю это. Ему больно. Очень.

— Я знаю, — сказала Хэзер, — но спасибо. Позволь мне это сделать. Мне нужно привыкнуть к этому. Он мой мужчина, в конце концов.

— Твой мужчина, да? — спросил бродяга, вручая ей пузырек и шприц. — А Данте знает об этом?

В любое время, когда ты захочешь, я твой.

Я не оставлю тебя одного.

T’es s^ur de sa?

— Лучше бы знал, — прошептала Хэзер, горло сжалось, — лучше бы знал.

Скинув колпачок с иглы, она ввела ее во флакон и наполнила шприц морфием.

— Нет, Хэзер, держись подальше от него, — произнесла Энни, ее глаза были огромны, лицо потеряло все краски, бледное, как у созданий ночи.

Хэзер повернулась и погладила щеку сестры холодными пальцами.

— Все будет хорошо, — сказала она, желая этого всем сердцем.

Она пересекла двор, Вон шел рядом.

Голова Данте была опущена, руки по швам, сжатые в кулаки.

— Батист? — спросила Хэзер, остановившись в шаге от него. — Ты слышишь меня?

Он поднял голову, и его темные с красными жилками глаза остановилась на ней.

— Хэзер, — почти шепотом прохрипел он. — Oui…

Она опустилась на мокрую траву, сделала глубокий вдох, затем взяла его за подбородок.

— Ты не в порядке, — сказала она твердо, — у тебя из носа идет кровь.

Откинь голову назад.

Данте двинулся. Дернулся, освобождаясь от руки Хэзер, схватил ее за плечи и притянул к себе. Ее пульс застучал в ушах.

— Не шевелись, — сказала Кортини.

— Отпусти, братишка.

Хэзер боковым зрением уловила вспышку движения, когда Вон шагнул вперед.

Данте зашипел, низким глубоким звуком, от которого волоски на шее у Хэзер встали дыбом. Затем вздрогнул.

— Убирайся от меня подальше, черт возьми, — прошептал он, отталкивая Хэзер обеими руками.

Вон поймал ее прежде, чем она упала на траву, но Хэзер отмахнулась от поддержки и вернулась к Данте.

— Я остаюсь с тобой, Батист. Это наша битва. Спина к спине и бок о бок. Помнишь?

— Ты никогда не будешь в безопасности рядом со мной. — Данте зажмурился. Свежая кровь потекла из носа.

— Кто сказал, что я хочу быть в безопасности?

Данте одеревенел, глаза его закатились, и Хэзер рванулась к нему, когда припадок сковал его мышцы. Она ввела иглу в напрягшуюся шею и нажала на поршень. Его голова откинулась назад.

Она обхватила его лихорадящее, дрожащее тело, держа его, пока морфин не снял конвульсии. Вздохнув, Данте упал на нее. Она села на мокрую траву с ним на руках, сердце билось тяжело и быстро.

— Я падал, — произнес невнятно Данте, — но Люсьен… — слова застряли в его горле. Он посмотрел на Хэзер сквозь густые ресницы, потянулся и коснулся пальцем ее губ. — Ее звали Хлоя. Она была моей принцессой. И я убил ее.

Его глаза закрылись. Слеза скользнула сквозь ресницы и стекла к уху.

Ее звали Хлоя.

Горячий шип боли пронзил сердце Хэзер. Она уставилась на него, глаза жгло. Он вспомнил часть своего прошлого, но не благодаря кому-то, кто заботился о нем, и не в свое время, а благодаря наркотикам и пыткам, вызывающим припадки. Была ли Хлоя всем, что он помнил?