Шрифт:
— Просто обращаю внимание на то, как это просто, и как часто случается, — сказал он.
— Печально, но это так, — произнесла Ратгерс. — Но возвращаясь к вопросу…
Хэзер переместила взгляд на монитор. Узел в ее животе затянулся.
— Да, мэм?
— Если все-таки Мур намеренно выстрелила в тебя, то почему? Она надеялась спровоцировать Прейжона?
Пульс Хэзер участился.
— Я не понимаю, — проговорила она, во рту внезапно пересохло. — Спровоцировать Прейжона?
— Плохое Семя, — сказал Родригез. — Ничего не напоминает, Уоллес?
Хэзер посмотрела на него. Его глубоко посаженные глаза следили за ней.
Она покачала головой.
— Плохое Семя? Нет, а должно? И снова, если это то, над чем работала Мур, возможно лучше спросить Беннингтона, а не меня.
— К сожалению, у нас больше нет такой возможности, — пробормотала заместитель начальника. — Специальный агент Беннингтон мертв.
Хэзер держала себя очень тихо. Она уставилась на изображение Ратгерс.
— Мертв?
С мрачным лицом Ратгерс кивнула.
— Сердечный приступ, около двух недель назад.
Хэзер подсчитала, что Беннингтону было тридцать с небольшим, и он поддерживал себя в хорошей форме. Сердечный приступ нельзя было исключать. Но ее сковало чувство, что Беннингтону помогли умереть вовремя, так же, как и Анзалоне, судмедэксперту в Пенсаколе.
— Мне жаль это слышать, — едва смогла выговорить она, узел страха в ее животе сжался еще больше. — Я не могу ответить на ваш вопрос, мэм. Вы спрашиваете меня о том, чего я не знаю.
Ратгерс продолжительное время изучала ее, затем кивнула.
— Достаточно честно. Пока будешь обдумывать наше предложение, пожалуйста, помни, что отказ или отставка могут привести к тому, что определенная информация просочится в прессу.
— Мэм?
Уголком глаза Хэзер поймала промелькнувшее движение и еще одно дуновение Brut, когда отец выпрямился в кресле.
— Психическое расстройство уже выявили у двух членов твоей семьи, у матери и сестры, я полагаю, — голос заместителя начальника был спокойным, непринужденным.
— Это ложь, мэм, — прервал ее Джеймс Уоллес. — Моя жена была алкоголичкой…
— Биполярное расстройство [24] , — сказала Хэзер. — У мамы было биполярное расстройство. У Энни тоже.
Взгляд Ратгерс стал суровым, твердым и холодным, когда она посмотрела на Джеймса Уоллеса.
— Я больше не потерплю, чтобы меня перебивал любой из вас. — Она вернула внимание к Хэзер.
— Я слушаю, мэм, — сказала Хэзер.
— Раскроется, что ты третий член семьи с расстройством, — сказала Ратгерс. — Мы будем огорчены, если у одного из наших лучших агентов возникнут такие проблемы со здоровье. Кроме того, мы объявим, что не несем ответственности за любые бредовые комментарии, что ты можешь дать. И пообещаем обеспечить всей медицинской и психологической помощью, которая тебе понадобится, чтобы восстановить здоровье.
24
Биполярное расстройство — известное также как маниакально — депрессивный психоз, представляет собой психическое заболевание, которое характеризуется нетипичной сменой настроений, перепадами энергии и способности функционировать.
Кресло Джеймса Уоллеса скрипнуло, когда он наклонился вперед, облокотившись на колени и подперев руками подбородок.
— То есть, вы дискредитируете Хэзер и саботируете мою карьеру.
— Это сделает твоя дочь, — сказала Ратгерс. — Не мы. Все зависит от ее решения.
Хэзер сцепилась взглядом с заместителем начальника отдела.
— На этом все, мэм?
— Джентльмены? — пробормотала Ратгерс. — Есть что добавить? — Ее лицо было невозмутимым, но Хэзер заметила напряжение в языке тела, в натянутости плеч.
— Нет, мэм, — ответил Родригез.
Джеймс Уоллес покачал головой.
— Тогда мы закончили. До понедельника, Уоллес. Хорошо подумай. — Ратгерс нажала на кнопку на столе. Монитор погас.
Поднявшись на ноги, Хэзер посмотрела на Родригеза.
— Сэр, — пробормотала она, даже не взглянув на отца, и вышла из офиса.
***
Хэзер быстрыми шагами пересекала парковку. Ярость горела внутри. Снаружи перестал идти дождь, но воздух был холодным, влажным и пах резиной, старым маслом и выхлопными газами. Она разблокировала Trans Am смарт-ключом и потянулась к дверной ручке.
— Хэзер! — ее имя бумерангом отскочило от бетона.
Она развернулась лицом к отцу, сумка ударила ее по бедру.
— Какого черта ты хочешь?
— Мне кажется, что традиционное приветствие — это «здравствуй», — сказал Джеймс Уоллес нейтральным голосом. Он стоял на расстоянии ярда, засунув руки в карманы жёлто-коричневого плаща. Его очки отражали свет гудящих ламп. — Я пришел сюда, чтобы поручиться за тебя. Мы все еще одной крови, нравится тебе это или нет. И мое слово имеет вес.