====== Часть 3. Лилим. Глава 9 ======

Через пять минут лилим уже сидел на стуле в квартире Манички и уминал за обе щеки конфеты с ликером. Коробку с ними охотник получил в «подарок» от Егоровича, но, не будучи сладкоежкой, и к ним так и не притронулся. А тут они пригодились – сладкое еще сильнее притупляло почти отсутствующие мозги лилимов, а алкогольная начинка вполне успешно «подрубала» связь. В чашке, которую мужчина поставил перед мелким, вместе с сахаром было замешано снотворное. Как и лае, лилимы не переносили алкоголь. Заняв второй стул, Мансур то и дело поглядывал на планшет, отсчитывая минуты и отвечая на вопросы, которые сыпались из лилима, как горох из разорванного мешка. – А вы давно на этой планете? – Да. – А как называется язык, на котором вы задали мне первый вопрос? – Интерлингва. – А вы в отпуске тут, да? – Конечно. – Уверенно соврал охотник. Подтянув к себе чашку, лилим наклонил ее, враз ополовинив. – А откуда вы знаете наш язык? – Выучил. Я же ученый. На самом деле Мансур знал множество языков, и лилимский не стоял в числе идеально изученных или же любимых. Но он очень помогал в некоторых ситуациях, когда нужно было усыпить бдительность. – Ааа... – Глубокомысленно протянул Гавриил, и сделал еще два глотка чая. – Вы тоже на Отдел работаете? Вольный исследователь, да? – А как же! – Кивнул Мансур. – Ты сейчас перекусишь, и я тебя домой отведу. Снотворного в чашке было достаточно, чтобы свалить с ног взрослого лае. Ничего, сердце у лилима крепкое, не остановится. Лучше немного перестараться, чем потом узнать, что связь у этого тупого комка перьев не потерялась до конца. Два гибрида стояли у двери, бездумно таращась в пространство. Пытаясь поймать Зафа, Маничка перестраховался и арендовал еще двоих у Вика. – А это ваши друзья? – Посмотрев с полминуты на кукол, наивно спросил Гавриил. – Нет. Это роботы. Охранники. – А кого они защищают? – Меня. И тебя будут защищать. – Пообещал Маничка. – А от кого они охраняют? – Уточнил лилим, допивая чай. Конфет в коробке оставалось только три. Желудок у мелкого оказался истинно лилимским – бездонным. – От всяких плохих созданий. От химер. Ты знаешь, кто такие химеры? – Охотник снова посмотрел на время. Снотворное должно было уже подействовать. Еще секунд десять – и мелкий пернатый комок заснет прямо на стуле. – Знаю. – Важно кивнул Гавриил, принявшись выковыривать из картонной ячейки конфету. – Это такие твари, которые охотятся на лае и на нас... Забросив в рот сладость, лилим подпер кулачком голову и уставился на человека. – А почему вы все время смотрите на время? – С детской непосредственностью спросил мелкий. – Ждете гостей? Маничка согласно кивнул, только чтобы отвлечь пернатого. Снотворное должно было уже подействовать... Предпоследняя конфета отправилась в путь к остальным. – Вы не переживайте. Никто не опоздал. Все гости уже тут. – Успокаивающе протянул Гавриил. Хлопнула входная дверь. Гибриды синхронно повернули головы. – Идите проверьте! – Приказал им Мансур. Куклы не сдвинулись с места. Мужчина повторил свои слова. – В праве доступа отказано. – Синхронно отозвались биороботы. Гавриил любопытно заглянул в свою чашку. Шевельнул плечом, и драная кофта сползла вниз, открывая маленькие белые крылышки с проглядывающим между перьями пухом. – Вкусный чай... – Довольно протянул он, и широко зевнул, попытавшись прикрыться ладошкой. Фраза была произнесена на чистейшей лингве без акцента. Мансур попытался было выхватить из кобуры под курткой бластер, но не успел. Его куклы оказались быстрее, и схватили собственного хозяина за руки, силой заставив снова сесть на стул. По коридору прошлись легкие шаги, и на кухне оказался второй лилим. Он был чуть пониже и более худой, со светлыми кудряшками на голове и такими же огромными наивными глазищами на круглом лице. Обычный человек подумал бы, что перед ним просто ребенок лет семи, держащий за ремешок игрушечное ружье. Снайперская винтовка – облегченная, ручной сборки, выполненная из серебристого-синего металла, в котором Мансур с удивлением опознал материю хромов. За сто грамм этого материала на рынке платили не меньше сорока тысяч. Должно быть, кто-то из ленивых лае дал винтовку этому комку перьев, чтобы тот не мельтешил под ногами и не клянчил себе оружие. Убедившись, что его гибриды не собираются его отпускать и не слушают приказов, охотник подобрался и сразу же расслабился. Перед ним было двое лилимов, и один из них вот-вот должен был свалиться под стол и уснуть. – Вот уж не подумал, что лае решат использовать вас как наживку! – Возмутился до глубины души Мансур таким поворотом, мысленно перебирая варианты. Вряд ли его нашли так быстро. У него по самым пессимистичным прикидкам получалось еще семь часов форы. Значит, лилименок провалился в другой мир, и лае на это мгновенно отреагировали. Формально Маничка еще ничего не совершил – а снотворное в чае могло оказаться совершенно случайно! Но как им удалось взломать его гибридов? Когда Мансур выберется из этой ситуации – прибьет Караваева! Это он засунул в процессоры куклам дополнительные программы! Кудрявый лилим склонил голову к плечу, изучая лицо охотника. – Лае не решили. Они не придут. – Он говорил на интерлингве с едва слышимым акцентом. Гавриил взял чашку и перевернул ее, поймав на язык последнюю сладкую каплю. – Ну, раз никто не придет, то может вы меня тогда отпустите? – Попытался выкрутиться Маничка. – Нет. – Качнул головой лилим с винтовкой. Вырваться из железной хватки собственных кукол было невозможно. Крылатый подросток забрался с ногами на свой стул и распахнул крылышки. Они были небольшими и аккуратными, только несколько перышек чуть топорщились. – А что вы тогда намерены делать? – С насмешкой спросил Мансур. – Убить меня хотите? Лилимы не были способны на убийство. Глупые и наивные, они больше были похожи на вечных детей, чем на хладнокровных убийц. А если кто-то из перьевых комков будет присутствовать при чужой смерти – ему же хуже. Инкубаторы не способны изменить своей природе. Мелкие крылатые переглянулись. – Кажется, он думает, что мы приманка. – Что мы отвлекающий маневр. – Нехорошо. – Лилимы говорили друг за другом, дополняя чужие слова. Словно озвучивали общие мысли. – Плохо. – Он решил, что сейчас ворвутся лае. – И что они будут нас защищать. – Именно. – Жаль. – Жаль. – Качнул головой Гавриил, и повернулся к Маничке. – Извините пожалуйста, что мы испортили вам такой хороший день. Но мы тут одни, и никто из лае не знает, что мы тут. Но вы не переживайте – мы самые настоящие оперативники. Охотник, не выдержав, заржал. Лилимы-оперативники! Вот эти мелкие недорослики, в которых по девяносто восемь сантиметров роста?! Его знакомые лопнут со смеха, когда услышат эту новость! Клоуны – и оперативники! Мелкие терпеливо таращились на человека, ожидая, пока смех иссякнет. – Да, он думает, что это смешно. – Очень смешно. Подойдя к мойке, кудрявый лилим задумчиво открыл несколько ящиков, изучая их содержимое. Второй пернатый вздохнул, продолжая сосредоточенно рассматривать лицо Манички. – Вам никогда не приходило в голову, что мы невосприимчивы к алкоголю? – Доверчиво поинтересовался Гавриил. – И к снотворному тоже. И все препараты, которые и вы, и другие охотники используете, чтобы разрушить связь – не действуют... Вы же знаете, что мы любим притворяться. – И почему же тогда вы притворялись? Снотворное всегда действовало! Мансур переловил больше двух десятков лилимов! Лилим пожал крылышками. – Нам нравится играть. А тут это получилось выгодно. Понимаете, если кто-то узнает, что нас нельзя усыпить порошком или газом, то начнет искать другие способы. И, возможно, найдет настоящий. А мы этого не хотим. Он говорил спокойно и негромко, одной рукой ощипывая сероватый пушок с маленьких крылышек и сбрасывая на пол. Без него лилименок не казался больше подростком. – Но не переживайте. Вы никому об этом на расскажите. – Пообещал Гавриил, и подцепив последнюю конфету в коробке, забросил в рот. – Мансур Тогг, вы обвиняетесь в убийстве лае, сотрудничестве с Орденом Белых Плащей, охоте на разумных крылатых с целью наживы и... – Докажите! – Выплюнул охотник, не ожидавший, что комки перьев узнают одно из его основных имен. Он хорошо контролировал собственные мысли, и был уверен – Гавриил не мог прочитать его воспоминания через то рукопожатие. – Мы это видели. – Равнодушно отозвался второй пернатый. – Вы выстрелили в безоружного, выпустив весь заряд ему в спину... Нам это не понравилось. Вытащив один из ящиков со столовыми приборами, кудрявый засунул в образовавшийся проем худую ручку и почти сразу же вытащил плоскую продолговатую коробочку. Она сразу же перекочевала в руки Гавриилу. Лилим любопытно снял крышку и счастливо улыбнулся, рассматривая ровный ряд крошечных ампул и шприц в вакуумной упаковке. – Заафиру это тоже не понравилось. – Он очень... расстроился. – Поддакнул Гавриил, вытаскивая ампулку. – А еще расстроился наш господин начальник. – Наш любимый начальник. – А мы не любим, когда кто-то расстраивает нашего Илью. – Пусть ваш облезлый Илья пишет претензию! – Фыркнул Мансур. – Вместе с дохлым Зафиком! Я лет через сто, так и быть, их рассмотрю! А теперь отпустите меня! Маленькие пернатые снова переглянулись. – Наш Илья не облезлый. – И претензию предъявляем вам мы. Посмотрев на ампулу на просвет, Гавриил легко отломил у нее верхнюю часть. Понюхал. И отправил в рот все вместе. Захрустело на зубах стекло. Мансуру резко расхотелось смеяться. Он слышал что-то о одном лилиме, выродке, который разгрыз металлические прутья клетки, в которой его перевозили. Правда, того пернатого пристрелили сами охотники. Но в ампуле содержался препарат для полного нарушения связи у всех комков перьев. Черт с ним, со стеклом, но этот инкубатор в перьях должен был уже кататься по полу и скулить от невозможности услышать других! – Да, они меня убили. А еще, – маленький крылатый доверчиво наклонился к мужчине и широко улыбнулся, как ребенок, получивший конфету. Во рту у него не было никаких ранок от съеденного стекла. – открою секрет. Не волнуйтесь, вы никому не сможете его выдать... Кудрявый лилимчик, поправив ремешок снайперки на плече, подошел ближе и положил на стол найденные в ящиках ножи. – Знаете, пытка – это когда устраивают допрос с пристрастием с целью получения информации. Чем быстрее она будет добыта, тем меньше повреждений получит жертва. – Голос принадлежал не ему. Словно Гавриил цитировал кого-то дословно. – Следовательно, чем быстрее прилетит тот поганый лир, тем более здоровым будешь ты. Охотник ощутил, что холодеет. Этот голос был его собственным. Как и фраза, которую он когда-то произнес. Но тогда Мансур убил того лилима, чтобы поймать двух лае! Получается, что препараты по разрыванию связи действительно не работают! Если убитый им пернатый смог вернуться к циклу жизни, значит... Гавриил опустил взгляд, и задумчиво тронул пальцем пластиковую ручку ножа. – Не волнуйтесь, Мансур Тогг. Повреждения, которые мы вам причиним, не будут долго причинять вам неудобств. Вы убили меня. Вы убили Заафира. Нам обоим это не понравилось. А еще вы расстроили Илью. – Понимаете, – проникновенно дополнил кудрявый лилим, с искренним любопытством рассматривая охотника и держащих его гибридов. – Если лае вымрут, то господин начальник очень расстроится. – Он любит лае. – А еще он любит работать. – Очень. – А если лае вымрут, то на их место придут другие расы. И Илья останется без работы. – Мы не хотим, чтобы наш начальник грустил. – И расстраивался. – И что вы предпримите? – Издевательски уточнил Маничка. – Заф теперь дохлый, и даже его тело сгорело! Где вы найдете еще одного способного к размножению придурка?! – Не переживайте. Мы уже все сделали. – Спокойно заметил Гавриил, и медленно сжал пальчики на рукояти ножа. – Мы все уладили. – Заф не будет мертвым. – Но мы вам не расскажем. – Даже по секрету. – Отпустите меня! – Приказал Мансур своим гибридам. Те не шевельнулись, пропустив слова хозяина мимо ушей. – Вы, дурацкие консервы! Лилимы синхронно улыбнулись. Широко и открыто, без тени недоверия или страха. И от этого охотнику стало не по себе. – Кричать бесполезно. – Неэффективно. – Ваши гибриды вам не подчиняются. – И ни один из них не станет слушать ваших приказов. Мансур рванулся, снова пытаясь вывернуться из хватки кукол. – Что вы сделали с моими жестянками?! – Ничего. – Развел руками кудрявый лилимчик. – Все гибриды Меги подчиняются мне. – Отстраненно заметил Гавриил. – Так было сделано из соображений безопасности... Извините. Нам правда очень неудобно. Но сейчас мы будем вас убивать. Комментарий к Часть 3. Лилим. Глава 9 Такой хороший день человеку испортили!

====== Часть 3. Лилим. Глава 10 ======

*** – Готовность – пять минут. – Оповестил Гэри, снова просматривая все введенные данные. Джар в третий раз проверил карманы. Обезболивающее в правом верхнем, транквилизатор в левом, сложенный шест в специальном креплении на плече. На бедре в кобуре висел пистолет. Лае не сильно любили огнестрельное оружие, но обращаться с ним умели. Комм был надежно закреплен на запястье левой руки. Белая неподвижно стояла, прислонившись сложенными крыльями и затылком к стене и перекрестив руки на груди. Мир, доверяющий себе больше и проверивший свою форму только два раза, лишь головой покачал. – Белка, ты сейчас вмятину в стене продавишь. – Отвянь. – С едва скрытым раздражением огрызнулась лае. – А ты перестань себя пожирать. Пусть Белая закрывалась, но и Джар, и Мир слышали ее эмоции. Злость. Ненависть. – Еще чуть-чуть, и я точно решу, что ты хочешь чужой крови. – Негромко заметил Джар. – Я этого жажду. Братья переглянулись. – Найду этого человека... – Продолжила лае равнодушно. – И оторвешь ему голову? – Съехидничал Малкольм, прекрасно расслышавший весь диалог со своего места. Его на задание не взяли, но директор поручил охранять Переход во время его активации. Облаченный в черную форму и вооруженный шестом, рыжий второй час сидел на полу, прислонившись крыльями к передней части пульта. И обзор дежурным не закрывал, и находился в выигрышном положении. Время от времени Малкольм забрасывал руку назад и раздраженно чесал пластырь, который сердобольный старший брат налепил ему на шею сзади. Никаких травм от «присосавшейся» к его спине химеры Мирослав не нашел (кроме моральных), но на всякий случай решил перестраховаться. Синяк – это тоже неприятно. – Да. – Вы только с Кармом не подеритесь. Он тоже желает избавить кое-кого от головы. – Поддел Малкольм. – Остается верить, что у того человека их две. Карм лишь дернул крылом, продолжая сохранять на лице отстраненное выражение. Связь натянулась, зазвенела. Еще чуть-чуть – и порвется от боли. Одна из огромных дверей распахнулась, пропуская в Зал Перехода директора Отдела. В руках у него была очередная стопка отчетов. Оглядев четверку готовых к перемещению оперативников и скользнув взглядом по замершему истуканчиком Малкольму, Илья перевел взгляд на дежурного. – Сегодня же должны были быть Сиф и Марек. – На всякий случай поглядев на листочек с дежурствами, закрепленный на дверном косяке, уточнил арх. Гэри развел руками и крылышками. – Так получилось. – Я же попросил вас дежурить попарно. – Педантично напомнил Илья. – И что не так с Переходом? – С ним все так. Запрокинув голову, директор поглядел на Змея. Тот как раз открыл желтый глаз, уставившись вниз. – Директор, я держу ситуацию под контролем. – Принялся уверять Гэри. – Я целую кучу смен пробыл за пультом в одиночку, и знаю, что необходимо делать при любых внештатных ситуациях. Он стукнул по паре датчиков, и самая маленькая арка засветилась. – Гэри, нас четверо. – Напомнил Джар, тоже немало часов просидевший за пультом. – Вторая арка удобнее. Можно даже активизировать третью. – Я знаю. – Безмятежно отозвался Гэри. Переход вспыхнул нестерпимым белым светом, пропуская две маленькие фигурки. Еще миг продолжалось это свечение, а потом оно погасло, позволяя рассмотреть появившихся лилимов. – Ой. – Фальшиво удивился Гавриил, увидев пятерых напрягшихся оперативников и директора Отдела. – А что вы тут делаете? – Стоят. – Равнодушно подсказал Рино, даже не пытаясь скрыть снайперку за спиной и сумку на плече. – Кажется, нам влетит. – Кажется, да. – Согласился лилим. – Кажется, сильно. – Очень. – Но мы же тоже боевая двойка. – Наверное, скоро мы перестанем ей быть. – Может, сказать директору? – А может, вы оба объясните, что делали на Меге? – Ледяным тоном уточнил Илья, успевший обойти пульт и глянуть на координаты отправления. Лилимы снова переглянулись между собой, а потом уставились на Гэри. Третий мелкий крылатый спокойно сидел в кресле перед пультом, по обыкновению подложив под себя две подушечки. – Мы там были. – Недолго. – Лишь несколько часиков. Два или три. – Наверное, три. – Пять с половиной. – Голосом директора Отдела можно было пользоваться вместо криокамеры. – Кто вообще дал вам разрешение на отправление на Мегу? И почему вы такие... грязные? Маленькие крылатые осмотрели друг с друга с ног до головы, словно впервые обратив внимание на темные пятна на серых костюмчиках. – Мы пошли своими путями. – Уклончиво ответил за двоих Гавриил. Малкольм закатил глаза, оставаясь на своем месте. Лилимы были в своем репертуаре. – А грязь по пути нашли? – Это не грязь. – Тем самым тоном маленького отличника пояснил Рино. Спрятав сложенный шест в карман, Мирослав подошел к лилимам и присел, намереваясь осмотреть их по праву доктора. – Это ведь кровь! – Мы немного запачкались по пути. – Но это не наша кровь. Не переживайте. – Довольно добавил Гавриил, поднырнув под рукой Мира и отойдя на шаг. Бумаги в руках Ильи начали медленно сминаться. – И как вы это объясните? Лилимы снова переглянулись. С вздохом Рино сбросил с плеча лямки сумки, и бросил ее на пол. – Мы разобрались. – С чем? – Холодно уточил арх. – Со всем, начальник. – Последовал лаконичный синхронный ответ всех троих маленьких крылатых. Пристроив пачку бумаг на край пульта, директор Отдела приблизился к сумке. Взяв ее за лямки, раскрыл и заглянул внутрь. Лицо арха не изменилось. Не дрогнул ни единый мускул. Оттуда на него таращилась отрезанная голова лысого человека с обрывками бороды и вытаращенным одним глазом. Вторая глазница была пуста. – Вы бы не успели. Он собирался бежать на другую планету, а оттуда переходить в один из дальних миров. Датчики лае не приспособлены к проходу через червоточины. – Принялся отчитываться Гавриил. – Человек ожидал нападения и подготовился. Засунув руку в карман, он вытащил кучку ампул и предъявил их продолжающему сидеть на корточках Мирославу. – Мы напишем отчеты. – Пообещал Рино. Сохраняя на лице каменное выражение, Илья перевернул сумку и вытряхнул голову на пол. Та подпрыгнула на цветных плитках, перевернулась и уставилась на арха единственным глазом. – Беаль, это тот человек, который выдавал себя за друга Заафира? Лае беззвучно приблизилась и присела. Равнодушно протянула руку, перевернув голову лицом к себе. Поднявшись со своего облюбованного места, Малкольм встал у сестры за спиной, любопытно вытягивая шею. – Да. Это Маничка. – Без каких бы то ни было эмоций подтвердила Белая. – Слушайте, что на вас нашло? – Не утерпел рыжий, увидевший голову во всех деталях и повернувшийся к маленьким крылатым. – Вы же... Это вы его убили? – Да. – Синхронно качнули лилимы головами. – Но... – Человек убил лае. Человек был приговорен к смерти. В помиловании было решено отказать. – Словно читая по бумажке, процитировал Гавриил. – Но зачем голову отрезать?! – Откуда вы знали, что это именно тот человек? – Негромко спросила Белая, перебив брата. – Ни один лилим не прикасался ко мне за последние десять часов. И как вы смогли найти его? На Меге несколько миллионов людей. Рино поправил на плече ремешок снайперки и тыльной стороной ладошки вытер нос. – Кстати да! – Поддакнул Малкольм. – Колитесь, мелкие! – Мы слышали, что Карм и Белая хотят оторвать человеку голову. Мы облегчили им задачу. – Подал голос Гэри. Представить, что двое маленьких лилимов, покраснев от усердия, отпиливают кому-то голову, не получалось. В памяти Ильи хранились совсем другие маленькие крылатые – спящий в кресле в его кабинете Гавриил, Рино, играющий со своими младшими. Гэри, помогающий тянуть брата из кастрюли. Казалось, что маленькие крылатые снова играют. А может так и было? Одно было ясно – все трое пару недель не увидят сладкого. – Мы видели этого человека. Мы знали, где он живет. Мы видели, как он убил Заафира. – Рино равнодушно пожал крылышками. – Не переживайте, он все нам рассказал. – Что же конкретно? – Уточнил молчавший до этого Джар. – Заафир был нужен Ордену Белых Плащей. Живым или мертвым – разницы не было. Орден его не получил. Мы все напишем в отчетах. Илья тряхнул лямками сумки, словно из нее может выпасть еще одна голова. – Как вам удалось увидеть, что он убил Зафа? – Тихо уточнил арх. Лилимы снова переглянулись, а после уставились на начальника со смесью детского восторга, замешанного на толстом слое обожания. – Мы не знаем. – Синхронно затянули крылатые любимую отмазку. – А если знали, то не сказали бы. – А если бы сказали, то только вам. – Только на ушко. – И одному лишь вам, начальник. Несколько осколков заблестели, показывая, что они являются частью общей детали. – На Меге был чистокровный лилим. – Хрипло произнес Карм, до этого изображающий молчаливый столб. – Когда Заафира убили. Он был связан с моим крылом. Верно? – Чистокровных лилимов там не было. – Покачал головой Рино. – Полукровка. Там была полукровка. – Белая выпустила голову из рук, и та снова покатилась по полу. – Соня. На Меге была Соня Адлер. Илья ощутил укол раздражения на самого себя. Теперь стало понятно, что именно он упускал. Комментарий к Часть 3. Лилим. Глава 10

звук выстрелившего ружья

По поводу сюжета. Я объясняла в комментариях, и повторю еще раз) Сюжет я не раскрываю, потому что являюсь нехорошим человеком) Так же как и мотивацию персонажей, внутренние посылы и все остальное. Я могу, но кому интересно читать текст, зная все спойлеры?

====== Часть 3. Лилим. Глава 11 ======

*** Все три лилима расселись в сдвинутых вместе глубоких креслах, и синхронно поворачивали головы, не отводя взглядов от курсирующего от стола к окну начальника. Поначалу Илья собирался отругать только Гавриила с Рино, но Гэри сам присоединился к «отряду виновных». – Вы хоть понимаете, что натворили?! – Понимаем. – Одновременно качнулись три белобрысые головы. – И что вы понимаете?! – Что мы должны были предупредить вас перед тем, как отправляться на Мегу. Арх вернулся к столу. Он сам виноват во всем, что произошло. Он запретил лае выдвигаться без его приказа, но забыл подкрепить это правило и для лилимов. – Но почему вы туда пошли? Гавриил, ты сильный, я знаю. Но ты понимаешь, что Рино мог пострадать? – Устало обратился начальник Отдела к самому крупному из тройки. Гавриил, в действительности еще не только самый сильный, но и самый высокий (на три сантиметра выше дылды-Рино), вспушил перышки. – Вся ситуация была под контролем. – Уверил он Илью. – Остается надеяться, что все так и было. – Арх вернулся к окну. – Но зачем вы убили? Вы же понимаете, что может... – Не может, начальник. – Три лилимские макушки отрицательно покачались из стороны в сторону. – Мансур Тогг не получит второго шанса. – Вы расстроены потому, что мы не позволили Карму и Белой самим убить его? – Уточнил Гэри. Илья прижал поплотнее крылья. – Нет. Если он собирался сбежать на другую планету, как вы и говорили, то мы действительно потратили бы на его поиски намного больше времени. А то и вообще – потеряли бы его. Но... – Арх едва прикоснулся к потускневшему и начавшему сохнуть букетику незабудок. Утро только наступило, и «дежурный по цветам» лилим еще не пришел менять их. – Лучше бы вы смогли перехватить Заафира. – Это было невозможно. – Возразил Гэри. Именно он поддерживал с Зафом связь, когда тот ушел на задание. – Извините. – Все в порядке. – Внешне равнодушно отозвался начальник. – Но вы все равно расстроены. – Подал голос сидящий до этого тише воды и ниже травы Рино. Выбравшись из центрального кресла, Гавриил подошел к арху и преданно посмотрел на него с высоты своего метрового роста. Илья, поколебавшись, присел на корточки, чуть развернув крылья. Теперь лилиму не нужно было задирать голову так высоко. – Не расстраивайтесь, начальник. – Попросил Гавриил, и протянув руки, повис на шее у арха. – А что мне еще делать? – Стряхивать наглую пернатую мелочь Илья не стал. Хотя бы потому, что знал на практике – отодрать от себя лилима, если он этого не хочет – невозможно. Оставалось радоваться, что маленькие крылатые не часто лезли обнимать начальника. – Покушайте. – Серьезно предложил Гэри, и тоже покинув свое кресло, последовал примеру старшего крыла. – Вы же вчера не ужинали, потому что Малкольм принес на себе химеру. И сегодня не завтракали. Слабая боль в животе подтвердила, что лилим прав. Илья старался соблюдать режим, но иногда с крыльями уходил в работу и забывал о таких вещах, как пища и вода. И сон. Илья закрыл глаза, терпеливо пережидая приступ «обнимашек» у лилимов и ощущая, как Рино тоже виснет на нем. – От того, что я поем, проблемы не исчезнут. – Проворчал арх тихо. Если бы все было так просто! Лилимы были горячими, и почему-то пахли яблочными пирогами и чем-то еще сладким. Корица? Наверное... Должно быть, к Древу недавно ходил Дарелин. Илья не знал, как ему выразить соболезнования. Не знал, что делать дальше. Убийца казнен, пусть и не руками Карма и Белой. Но ситуации это не меняет. Заафир обладал самым высоким уровнем совместимости с несколькими лае. И теперь он мертв. А это значит, что больше детей у крылатых не будет. Они – последнее поколение. Как тут можно оставаться в хорошем настроении и вообще думать о еде – арх не представлял. – А вдруг? – Наивно предположил Гавриил, продолжая висеть на шее у начальника и даже не думая разжимать руки. – Попробуйте. Нам помогает. Илья только фыркнул и неловко поднял руку, погладив по очереди каждого из лилимов. Почему-то они любили его. Любили того, кто должен был уничтожить их последнее Древо, но так и не сделал этого. Маленькие крылатые были с ним с того дня, когда арх пошел против своих. И Илье казалось – они будут с ним всегда. Даже если все остальные уйдут. Комментарий к Часть 3. Лилим. Глава 11 Проблемы на работе? В личной жизни? В ее отсутствии? Послушай лилимов! Сходи покушать!

====== Часть 3. Лилим. Глава 12 ======

*** С отправлением на Мегу для личного разговора с Соней пришлось переждать девять дней. Змей засек несколько волнообразных скачков энергии, и место Перехода вынужденно изменили. Повезло еще, что Рино с Гавриилом вернулись чуть раньше и «стопорнули» основную группу. Им для полного счастья не хватало только напороться на ловушки Ордена. Хотя, если судить по взгляду Белой – с Плащами она жаждала встретиться, наплевав на все инстинкты самосохранения. Илья аккуратно сложил бумаги стопочкой, ненавязчиво намекая, что немного занят. Стоящая навытяжку лае не шевелилась, с воистину каменным терпением ожидая, когда ее заметят и уделят минуту внимания. Через полчаса все отчеты Гэри, Рино и Гавриила были прочитаны трижды, аккуратно сложены и отправлены в большую папку. Крылатая, похоже, за это время даже не моргнула. Утром было собрание всех оперативников и техников, и арх устроил голосование по вопросу нахождения химереныша у них в Отделе. Решение было почти единогласным. Против выступило два голоса, воздержался от вынесения решения Карм и Елька. И Вольф. Но Вольф обычно после совета всегда приходил в кабинет к Илье и лично высказывал все свои мысли по поводу происходящего. А сегодня его место заняла Беаль. – Слушаю. – Все же «обратил» внимание на свою подчиненную арх. Дальше тянуть было бесполезно и неприлично. – Я пришла по поводу результатов голосования. – Голос у лае был равнодушным и спокойным, словно ей не было никакого дела ни до результатов, ни до химереныша. Возможно, и не было. Илья не исключал и того варианта, что Белой было абсолютно плевать на все это, и только чувство долга двигало ей. И вина. Крылатая всегда была такой. Двадцать девять лае погибли, а она выжила. Вольф утверждал, что система регенерации у Белки полностью изломана, и она никогда не встанет с кровати. Не сможет дышать без специального аппарата. Будет не в состоянии управлять крыльями. Арх помнил, что произошло на построении некоторое время назад. Лишь тогда Белая кричала и плакала, падая с инвалидного кресла и отдирая от себя трубочки и датчики, поддерживающие в ее умирающем теле жизнь. И как орала на своих братьев, которые пытались поднять ее с пола и хоть как-то помочь. «Я хочу быть оперативником! Если я не сдохла, значит – обязана им быть! Директор Илья, прикажите мне встать!! Отдайте мне приказ!» И он приказал ей подняться и встать в строй. Илья прекрасно понимал – вряд ли он забудет все это. Белое бескровное лицо крылатой, ее судорожно бьющиеся искалеченные крылья, исхудавшие ноги и руки, ободранные ногти... Сумасшедший взгляд. Закушенную до крови губу. Трещины на полу, спиралью расползающиеся от ее тела. И медленно поднимающуюся на ноги Белую, которая дышала самостоятельно. Впервые за три месяца. Наперекор всем прогнозам Вольфа. Воспоминание пересеклось с реальностью, и еще миг Илья видел на месте настоящего крылатую из прошлого. Арх моргнул. Больничная рубашка сменилась на черную форму. – И что с ними не так? Ты хочешь изменить свое решение? Резкое отрицательное движение. Выверенное до последней черточки. – Гибрид, который причислен к подклассу химер, и который принадлежал Заафиру, не может быть убит. – Отчеканила она. Илья едва обозначил подбородком кивок. – Двое воздержались, и двое за то, чтобы он жил. – Напомнил он. – Ты была второй, кто проголосовал за жизнь. – Да. – В таком случае, о чем ты пришла поговорить? Белая открыла рот, но сказать ничего не успела. В дверь коротко постучали, и на сразу же пороге появился Дарелин. – Ты тоже по поводу результатов голосования? – Предположил Илья. – Да! То есть нет. Но да. – Привычно растерялся лир, но на удивление быстро взял себя в руки. – Я пришел из-за химереныша. Арх хотел уточнить, по какой причине, но не успел и рта раскрыть. – Я заберу его! – Выпалил Дарелин и подойдя ближе, уперся ладонями в край стола. – Исключено. – Я заберу его. – Повторил лир упрямо. – Нет. – Илья хотел показать, что этот разговор, едва начавшись, уже закончен, и потянулся за стаканом с водой, стоящим по правую руку от него на столе. – Я заберу моего внука. Вода пролилась на стол, затопив бумаги и частично вылившись на штаны начальнику Отдела. Белая лишь голову повернула, равнодушно рассматривая лицо Дара. – Чтоо?! – Отперхавшись, возмутился Илья. – Я. Заберу. Ребенка. Зафа. – Медленно, делая после каждого слова паузу, холодно сообщил лир. Капающая вода загустела, и по ней побежали белесые ниточки инея. Мокрые штаны мгновенно замерзли. Арх медленно заглянул в стакан, который продолжал держать в руке. Остатки воды стали льдом. В кабинете, по ощущениям, внезапно выгрузили огромный кусок айсберга. И этот кусок айсберга был упорным, как баран. – Дарелин, успокойся. Твоя просьба отклонена, и... – Я не прошу. Илья все же поднял взгляд, посмотрев в лицо Дарелину впервые с момента, когда в Зал Перехода ворвался химереныш. Лир осунулся, побледнел, но взгляд его был серьезным. Крылатый не угрожал, не шантажировал. Он просто сообщал о своем решении. И если кто-то будет против этого решения – то это будут исключительно его личные проблемы. Боевой лир уступал в силе арху. Но Илья прекрасно осознавал – Дарелина такие мелочи не волнуют, и он бросится хоть на него, хоть на самого Эрелима, если ему кто-то вздумает помешать. – И как ты это себе представляешь? Дар чуть шевельнул крылом. – Я заберу ребенка. – Рискну напомнить, – попытался отрезвить крылатого Илья. – Ты хочешь забрать из изолятора существо, которое классифицируется как химера гуманоидного типа седьмого подкласса. Ты осознаешь весь риск, если она решит полакомиться твоими внутренностями? Или твоими детьми? Засунув руку в складки своей мантии, лир вытащил квадратный кусочек бумаги и положил на стол перед начальником. Белая лишь на миг скосила взгляд, и снова сделалась внешне равнодушной к происходящему. Не просто бумага. Фотография. Какое-то серое непонятное помещение, открытая дверь в стене. И в центре стоял Заф, положивший руку на плечо своему химеренышу. – Он может быть кем угодно, но мой сын взял Риса под крыло. И он его не лишится. – Отчеканил Дарелин, и мотнул головой, отбрасывая за спину короткую косу, переплетенную черным шнурком. Коса у лира раньше была длинной. Значит, отрезал из-за траура. На общем собрании Илья видел еще нескольких лае с короткими прическами. – Нет. И это не обсуждается. Таковы законы. – В нем кровь моего ребенка! – Именно поэтому я не приказал убить химеру сразу после допроса. – Напомнил арх холодно. Лед в стакане пошел трещинами от его голоса. – Она нас даже не понимает. Как ты представляешь себе ее жизнь у тебя? – Я научу Риса нашему языку. – Уперся Дар, топорща перья на крыльях. Этот жест он перенял от собственных детей. – Зачем тебе вообще забирать в свой дом химеру? Она в безопасности в изоляторе. Ее никто не трогает, – «и даже близко не подходит» закончил мысленно Илья. – Можешь приходить к ней и учить языку там. Дарелин аккуратно забрал фотографию. Опустил голову, рассматривая изображенные на ней фигурки. – Моего сына больше нет. А я этого даже не почувствовал. А сейчас ты говоришь, что я не могу забрать под крыло ребенка, ради которого мой Заф решил умереть... – Лир закрыл глаза, трогая пальцем гладкую карточку. И не выдержал. – Ты мог бы просто разрешить Зафу вернуться в Отдел вместе с Рисом, и никто бы не погиб. Но ты запретил! И запретил мне помогать моему сыну! А теперь у меня нет больше сына! Из-за твоих правил! А сейчас ты снова ссылаешься на свои законы и запрещаешь!!! Эхо от его голоса, без сомнения, было слышно в коридоре. – Дар, успокойся. – Все же попросил арх, когда отставленный на край стола стакан разбился, разлетевшись на сотни осколков. На окно можно было не смотреть – по толстому стеклу расползались трещины. Бумаги рассыпались по полу. По стенам поползли тени. Голоса у лиров были уникальные. С их помощью крылатые могли создать даже иллюзию. И не только иллюзию. – Я... – Хватит. Хорошо. Ты возьмешь этого химереныша под крыло. Через неделю, когда закончится период изоляции и Вольф убедится, что тот ничем не болен. Если все будет в порядке – ты заберешь себе ребенка Зафа. Тени исчезли. Еще миг лир стоял неподвижно, готовый стоять на своем. А потом коротко кивнул и развернувшись, вышел. Через пару минут Дар смутится и вернется, чтобы извиниться за свое неподобающее поведение и помочь убрать рассыпанные его трудами бумаги. Илья протянул руку и подтащил к себе выпавший из папки одинокий листочек, написанный круглым подчерком Гавриила. «...Мы берем на себя всю ответственность за сделанное нами, и обещаем – мы сделаем все возможное для блага Отдела.» Сбоку, карандашом на полях было дописано. «И для того, чтобы вы никогда не расстраивались» – Белая, ты хотела о чем-то поговорить по поводу химереныша. – Напомнил Илья сухо. – Уже не хочу. – Коротко качнула головой лае. – Вопрос разрешился. Голос у нее словно переливался оттенками равнодушия. Притворство или ей действительно нет дела? – Ты хотела забрать его? – Предложить свою кандидатуру на эту роль. Воображение нарисовало Белую, которая нянчила химеру. Картинка была слишком сюрреалистичной, и арх все же решился уточнить. – Ты хотела взять под крыло химеру Зафа? Забрать к себе домой? Четкий согласный кивок. В падающем камне и то эмоций было бы больше. – Почему? Вслед за секундной тишиной последовал ровный, словно загодя подготовленный ответ, не принесший никакой ясности. – Заафир признал его своим ребенком. Рядом с дверью раздалось характерный шелест. Арх поднял голову, встретившись взглядом с Вольфом. Лучший хирург Отдела, видимо, пришел сразу за Дарелином, и тихонько стоял у двери, не отсвечивая и любовно прижимая к себе папки с новыми отчетами. – С чего ты взяла, что Зефир признал химеру именно ребенком? Он не подавал никаких документов на принятие. По крайней мере, я не видел бумаг. Белая даже крылом не дернула, но Илья краем глаза заметил, с какой силой сжимает оперативница кулаки. Взять под крыло – довольно широко используемый термин. Под крыло брали пару, детей, слабых созданий, которым нужна был помощь и поддержка... Да мало ли кого еще! Но сначала Дарелин назвал химеру (подумать только!) внуком, а потом Белка, можно сказать, подтвердила его слова. Либо они знают что-то, о чем не в курсе арх, либо... Второй вариант Илья не смог придумать. Судорожно сжатые ладони разжались. – Он улыбался, когда говорил о Рисе. Сказал, что бросится даже на меня, если я попытаюсь причинить вред мелкому. А потом Заафир умер, подставившись под выстрелы и не давая задеть своего ребенка. – Равнодушно перечислила она, и добавила. – Я попросила Риса сбросить видеозапись на планшет, и техники воссоздали макет. Вольф опустил голову, принявшись с интересом рассматривать пол перед собой. Про то, что техники возятся с макетом, Илья знал. Но по примерным расчетам они должны были закончить с ним к этому вечеру. Значит, ночью они тоже работали. – А еще неправильно навсегда запереть Риса в изоляторе. Заф был бы против. – Добавила лае. – Но раз вопрос решен, то я могу идти? – Иди. – Едва обозначил кивок подбородком арх и поднялся на ноги. Подмерзшие пятна на штанах от пролитой воды таяли и неприятно холодили. Трещины на оконном стекле медленно затягивались. Еще минута – и даже следов не останется, и только мокрые кляксы да разбросанные бумаги будут напоминать о произошедшем в кабинете. «Ты мог бы просто разрешить Зафу вернуться в Отдел вместе с Рисом, и никто бы не погиб. Но ты запретил!» Эхо от голоса Дарелина словно продолжало блуждать по помещению. «А теперь у меня нет больше сына! Из-за твоих правил!» Комментарий к Часть 3. Лилим. Глава 12 Слишком большой кусок. Разбила на две главы.

====== Часть 3. Лилим. Глава 13 ======

– Вольф? – Позвал негромко арх, продолжая смотреть в окно. – Слушаю. – Немедленно отозвался хирург. Судя по звуку – он отошел от двери и встал рядом со столом, намереваясь занять кресло. – Скажи – я поступил неправильно? – Неправильно в чем? Илья шевельнул крылом, словно показывая «вот в этом всем». Зашелестели бумаги, аккуратно выгружаемые на край стола. – Начальник, вы хотите, чтобы я вас поддержал или высказал свою точку зрения? – Осторожно уточнил Вольф в своей непередаваемой манере. Словно ступил на тонкий лед. – Давай свою. Хватит меня поддерживать. – Привычно проворчал арх, не оборачиваясь. Некоторое время в кабинете стояла тишина, а потом лае заговорил. – Если предположить, что все происходящее – это операция... Лучше сделать ошибку в самом начале, и иметь время на ее исправление, чем спасти организм, и забыть внутри ножницы. То есть, я хотел сказать, что, если уж закон в любом случае придется нарушить, я бы выбрал вариант «разрешить Заафиру привести в Отдел химеру», чем «разрешить признанному ребенку Зафа жить в Отделе». Я не осуждаю вас за совершенный вами выбор – как говорится, только Первосозданный не ошибается. Но с ним отдельный разговор, ведь все его слова по определению становятся истиной... – Вольф вздохнул. – Вы, начальник, приняли решение, которое было неправильным и... Эм... Принесло серьезные трудности... – Говори прямо. Я – виновник вашего вымирания. – Горько поправил Илья. – А без вас мы бы все погибли намного раньше. – Рассудительно отметил хирург. – В любом случае, мы не обладаем машиной времени, и не в состоянии вернуться в прошлое и исправить ошибку. Поэтому, на мой взгляд, нужно сосредоточиться на том, что впереди, а не обращать свой внутренний взор на то, что осталось сзади. – Переводя твои слова – я ощипанный дурак. – Можно сказать и так. – Покладисто согласился лае, не желая спорить с начальством. – Насколько я успел понаблюдать за действиями химереныша, у него отсутствует врожденная агрессия к нам. Раз в любом случае этот... Рис окажется в Отделе, я бы выбрал первый вариант решения проблемы. По крайней мере, Заафир хорошо знал его повадки и мог бы сам о нем позаботиться. А по поводу поведения Дарелина... Его действия не заставили меня изменить о нем своего мнения. Не то чтобы я думал о нем плохо, нет! Просто, зная его биографию, я ожидал чего-то в этом духе. Самая крупная трещина на стекле наконец затянулась. – Того, что лир вот так примет под крыло кибермодифицированную химеру? – Невесело уточнил Илья, продолжая стоять у окна. – Хочешь сказать, что я просто поддался и позволил Дарелину сыграть на моих недостатках? Вольф, судя по шороху, развернул крылья и удобно устроился в кресле. – Поддались, нашли лазейку в правилах – называйте, как хотите. Но все же вы упускаете одну деталь. Вы – начальник Отдела, а все мы являются вашими подчиненными. – Напомнил хирург негромко. – И пусть не мы, а наши предки дали вам право изменять законы не только посредством общего голосования, но и единой вашей волей. А вы этим правом воспользовались лишь однажды – когда признали Заафира чистокровным. Разговор задел тему, о которой Илья не хотел вспоминать. Он не был способен решать в одиночку, что хорошо для лае, а что плохо. Тут бы самому для себя понять, хороши ли три чашки кофе в день или нет. – Вдобавок, – продолжил Вольф все тем же спокойным тоном, словно рассказывал скучную, но, увы, необходимую лекцию. – Весьма трудно отказать Дарелину в его просьбах уже ввиду их чрезвычайной редкости. Замечу, как сторонний зритель – да, лир готов был вступить с вами в отнюдь не словесную перепалку, пусть и заведомо проигрывает вам в силе. Пусть он и любит своих детей, но Зефир для Дарелина был чуть-чуть ближе, чем остальные шестеро. Виновата ли в этом связь лиров, или что-то иное – я не знаю. А сейчас его ребенок погиб, и Дар остался в этом мире один. На данный момент он единственный лир в нашем мире, и его поступки можно понять. Вот он и... – лае замялся, подбирая слово, – попытался найти выход... – И решил взять под крыло маленькое чудовище. – Закончил за него арх. Сил на то, чтобы оборачиваться и смотреть в глаза своему подчиненному и другу у Ильи не было. Вольф тихо фыркнул. – Главное – чтобы маленькое чудовище не стало большим и злобным! Хотя ладно, пусть и большим будет, только пусть в комплекте у него будет хотя бы терпение... Мы оба знаем, что лиры, потерявшие своих детей, сходят с ума. А потерявшие пару – умирают. Когда Дарелин только появился у нас, я был уверен – он не переживет зиму. Но мои прогнозы оказались неверны. И сейчас я хочу верить в то, что этот гибрид, которому Заафир переливал свою кровь, не даст Дару окончательно затухнуть. – А как же остальные шестеро детей? – Напомнил Илья. – Они не идут в счет? – Идут, – подтвердил лае. – Но они появились на свет без его участия. И... Насколько мне смог передать Серфин, Заафир перед уходом разговаривал с киррэном о гибриде... Начальник, не мне вам объяснять все эти общеизвестные сведения. Чтобы не свихнуться, Дарелин решил воспринимать гибрида как ребенка Зафа. А держать собственного... ммм... Внука в изоляторе всю его жизнь Дар не позволит. И мы оба знаем, как у Дарелина срывает шестеренки, если его детям угрожает опасность. Это понял и сам Илья. Лучше отделаться малой кровью и позволить лиру взять детеныша под крыло, чем сначала сражаться с ним, а потом снова поддаться и отдать химереныша. Дарелин не сможет выиграть, но будет не в состоянии сдаться, и чтобы успокоить, его придется убить. Смерти еще и его арх не желал. У них достаточно мертвых. Нужно было позволить Заафиру остаться в Отделе с гибридом. Илья поморщился от застарелой ненависти к себе. Что ему стоило признать, что лае просто взял гибрида под крыло и дал разум? Зефир бы не умер. И лае не перешли бы черту, сохранив надежду на появление новых детей. Какой же все-таки Илья идиот. Уперся крыльями в законы. Молодец! Теперь расхлебывай! – Кстати, – припомнил арх, чтобы не скатываться в молчаливую перепалку с самим собой, – тогда, в изоляторе, я не понял одного момента. Я ожидал, что ты откажешься оказывать первую помощь этому... Гибриду. Ну, или станешь ворчать. Развернувшись, Илья посмотрел на хирурга. Вольф, удобно устроившись в кресле с закинутыми на стол ногами, под взглядом начальника сел уже нормально. – Все имеют право на привязанности. Я, вы, Заафир. И если он взял под крыло химеру, кто я такой, чтобы осуждать его? И потом... – Лае помялся. – В Зефире было двадцать два процента генов от своего отца. Конечно, он не может... Не мог сравниться по силе с Дарелином, но ведь все легенды берут свое начало от чего-то реального. – Ты о чем? – О запрете Старейшин на размножение боевых лиров. Я интересовался этим вопросом, – склонив голову набок, Вольф принялся снимать невидимые пылинки с рукава медицинского халата, и быстро добавил, оправдываясь, – скорее для самообразования, чем ради каких-то далеко идущих целей, вы не подумайте! – Трудно не начать думать. – Хмуро заметил Илья, припоминая круглую сумму за предыдущий эксперимент врача. – И что там с легендами? – Ничего особенного. Стандартный комплекс проклятий, которые упадут на голову боевого, решившего размножиться, и большой перечень вариантов, каким может родиться его, хм, потомок. Что и химерой он будет, и отцеубийцей, и станет питаться только кровью и сердцами других лиров. Не будет ему знакомо слово дружба и любовь, но лишь ненависть слепая будет двигать его умирающим рассудком, – войдя в раж, Вольф выпрямился в своем кресле и приложил ладонь к шее, повторяя дословно слова легенды. – А также, даже если Старейшины сумеют убить этого выродка, то и сами погибнут. Ибо смерть тела для химеры – далеко не конец, и будет она карать своих убийц... Илья кивнул, принимая к сведению полученную информацию. – На самом деле все эти легенды – всего лишь страшилки для неокрепших мозгов боевых. – Заговорил уже своим голосом Вольф и добавил тускло. – Просто Старейшины хотели, чтобы они любили одинаково всех и никого не выделяли. А ребенок обычный рождается, с трёхпроцентной вероятностью перенять гены боевого. В тоне хирурга было столько глухого разочарования, что арх начал подозревать его в тайном выращивании детей от боевых лиров. – И? – И все. Лиры – не лилимы, и не могут самостоятельно вернуться в цикл жизни. Но мне все равно не хотелось бы навлекать на себя недовольство моего бывшего ученика... Пусть даже и мертвого. Тем более, я смог получить из гибрида несколько образцов ДНК и детально изучить внешнее строение! – Вскинув голову, довольно резюмировал Вольф. Илья вспомнил, что, когда такие довольные нотки появлялись в голосе хирурга, некоторые крылатые закатывали глаза. Потому что если заткнуть говорливого лилима можно было посредством ирисок, то заставить замолчать хирурга, который свернул на свою излюбленную тему – было абсолютно бесполезно. – Кстати! – Вспомнив что-то, лае подтолкнул в направлении начальника принесенную папку с бумагами. – Я тут свел воедино отчеты от всех врачей, осматривающих лилимов, и нашел интересную деталь! Под Древом трое беременных, и у одной крылатой будет двойня! Вернувшись к столу, Илья раскрыл документы. Лилимы в период вынашивания становились очень скрытными, и порой просто определить сам факт этого было почти невозможно. Как и осмотреть новорожденных – детей не показывали даже Илье, пока они не станут старше двух месяцев. Четыре ребенка лилимов. Уже давно они были единственными, у кого появлялись дети в мире Отдела. И все равно, чьи это были дети. Радовались всем одинаково. «...Мы берем на себя всю ответственность за сделанное нами, и обещаем – мы сделаем все возможное для блага Отдела.» «И для того, чтобы вы никогда не расстраивались» Комментарий к Часть 3. Лилим. Глава 13 Девиз Вольфа – сначала скажи плохие новости, а потом загладь хорошими. Или скажи хорошие, потом плохие. Но общую стоимость за проведенные эксперименты сообщай всегда самой последней!

====== Часть 3. Лилим. Глава 14 ======

*** Все было не так. Все было неправильно. Одеяло, принесенное Белой, было теплым. Обезболивающие действовали. Данные от сканирования показывали, что он все еще функционирует. И даже регенерация идет немного быстрее, чем надо. Рис лежал на койке. Сидел в углу. Восполнял уровень энергии. Незнакомые крылатые приходили и ставили рядом с дверью поднос, накрытый крышкой. Итаним пробовал пищу, и не понимал, почему чувствует вкус. Почему регенерирует. Почему по коридору время от времени кто-то ходит. Обезболивающие отключали боль в ноге, но зуд в груди и тяжесть в голове не проходили. Гибрид не понимал, почему все именно так. Мир должен был рухнуть, схлопнуться, повиснуть «окном смерти». Свернуться. Отключиться. Ведь его хозяин больше... Больше его нет. Заф прекратил функционирование. Но гибрид продолжал чувствовать вкус еды. Тепло от одеяла. Все так же приходили сигналы с датчиков, сообщающие, что Рис не двигался уже пятнадцать часов. Таймер отсчитывал время со смерти Зафа, и Итаним не мог прекратить смотреть на все увеличивающиеся цифры. Десять часов. Двадцать. Сорок. Шестьдесят. Сто. Сто пять. Гибрид переводил часы в минуты, потом в секунды. Обратно в часы. «Дождись меня там, хорошо?» Но как можно выполнить приказ, если дожидаться некого? Приходил лае с двумя косичками на висках и распущенными волосами. Осматривал ногу и ребра, колол лекарства из ампул. Иногда что-то говорил, но Рис не понимал этого языка. Отстраненно Итаним смотрел на внутренний экран, где рядом с таймером высвечивалась разная информация. О скорости регенерации, о невозможности обнаружить инфранет или любое совместимое с системой устройство, о том, что объекты рядом не обладают расширенными правами управления. Об уровне кислорода, который был намного выше и чище, чем на Меге. Выпущенная из руки ложка падала на пол. Все законы физики продолжали действовать. Но Зафа больше не было. Словно его исчезновение ощущал один только Рис. Сто десять часов. Сто двадцать. На подносе под крышкой в тарелке была каша. Или картошка с мясом. Или зеленоватые, со странным вкусом макароны. А в чашке – вода. Или сладковатый травяной отвар, по вкусу напоминающий чай. Первую чашку Итаним на поднос так и не поставил, а ссыпал в нее землю и постарался как мог ровно вставить туда сохнущую веточку с крошечным комочком корешков. Белая снова приходила, и скупо объяснила, как пользоваться санузлом и душем. Принесла полотенце и другую одежду. Рис был против того, чтобы у него забирали его штаны и футболку с кофтой, но не успел сформулировать фразу. Это ведь ему все Заф покупал, формально – это его вещи. Как и сам гибрид. Но одежду забрали слишком быстро. Выданная взамен была странной – без синтетических составляющих, на пару размеров больше, светлая. На спине кофты были два разреза, закрывающихся на пуговки. Уходя в душ, Рис тащил с собой чашку и ставил ее на небольшую пластиковую полочку, расположенную над смесителем. Отдавать еще и Вишню Мирабель он не был намерен. Сто тридцать. Окон в камере не было, но свет циклично то разгорался, то приглушался. «Дождись меня там, хорошо?» Рис – хороший гибрид. Правильный. Он выполнит приказ. Вот только зуд в груди и тяжесть в голове не прекращались. А потом снова пришла Белая. С ней был неизвестный объект, которого Рис уже видел, когда только попал в этот мир. От остальных лае он отличался серебристо-серым оперением на крыльях, и другой одеждой. Те, кто приносил на подносах еду, носили черные, серые или темно-синие костюмы, почему-то похожие на военную форму. Этот крылатый тоже носил штаны и кремового цвета рубашку, но поверх была наброшена жилетка и странный, очень длинный пояс, который чуть-чуть не доставал до земли. Пояс походил на юбку, только с разрезом спереди – нечто подобное Итаним видел в одном из сериалов. Приблизившись, Белая поджала крыло и села на край койки. Рис привычно подтянул ноги. Оперативница до этого приходила еще несколько раз, но ничего не говорила. Просто садилась, смотрела долго в одну точку, и никаких действий не предпринимала. Серокрылый остался стоять у стены, с непонятной гибриду эмоцией посматривая то на него, то на белокожую лае. Под чужим взглядом Рис привычно замер, терпеливо дожидаясь, когда объекту надоест смотреть него и он уйдет. – Как твое самочувствие, мелочь? – Голос у Белой не изменился, оставаясь таким же ровным и спокойным. – Регенерация завершена успешно. Работоспособность – девяносто шесть процентов. Лае едва кивнула крылатому, и тот медленно подошел ближе. А потом вообще присел на корточки рядом с койкой, не спуская с Итанима взгляда. – Это Дарелин. Он киррэн... Отец Заафира. Рис просканировал лицо крылатого и тщательно сохранил. Потом, не удержавшись, достал из архивов памяти изображение Зафа и сравнил их. Цвет глаз совпадал полностью, и волосы были светлые, одного оттенка, и очень похоже вились. «Блокирован непроизвольный мышечный спазм» – Стоит ли мне внести его в список объектов с правом управления на основе кровной связи с моим хозяином? – На самом деле Рис даже не был уверен, правильно ли поступает, уже задавая вопрос. Если следовать программе до конца, то он даже с Белой говорить не обязан. И потом, даже если Итаним внесет объект «Дарелин» в список, то все равно права у крылатого будут только второго порядка. И приказы Рис будет выполнять только те, которые не конфликтуют со всеми заданными Зафом настройками. – Как хочешь. Но слушаться ты его обязан. – Равнодушно бросила оперативница. – Ты будешь жить у Дара. – На каком основании? – Уточнил сбитый с толку гибрид. Как это так – он может и не внести крылатого в список, но слушаться обязан? А почему? Он и полицейских слушается исключительно из-за жетонов. А чтобы переписать хозяина, ему нужно отправиться в филиал IMT-Компани. – На том, что Дар признал тебя сыном Зафа, и обязался взять тебя под крыло. Рис прокрутил фразу дважды, пытаясь понять смысл. – Я не являюсь сыном. Я гибрид. Я Итаним. Я являюсь техникой, а не... – И что? Гибрид перевел взгляд с крылатого на Белую, и на всякий случай покрепче прижал к себе чашку с помидоркой. При появлении посторонних в камере он всегда настораживался. Одежду у него забрали? Забрали. Так и Вишню Мирабель тоже заберут! Ответа на «и что» у Риса не было. Юридически он был умной, самообучающейся машиной. А машину «признать» сыном невозможно. Конечно, выпускались специальные модели гибридов, «Neo Reborn», которые имитировали поведение несовершеннолетних человеческих особей. Но Итаним ведь был боевым биороботом! Повернув голову, Белая посмотрел на Итанима. Радужка у нее была розоватая, как у той сырой рыбы, которую она когда-то принесла в баночке и вручила Заафиру. «Блокирован непроизвольный мышечный спазм» – Я – боевой гибрид. – Одно другому не мешает. У нас другие правила, мелочь. – Я не мелочь. – Еще какая. – Вздохнула Белая. Объект «Дарелин» продолжал рассматривать Итанима, словно проводил внешний анализ. Потом засунул руку в один из карманов на изнанке жилетки и вытащил оттуда квадратную бумажку. Протянул ее гибриду. Рис не шевельнулся, даже когда понял, что это фотокарточка. Таких в квартире Зафа не было, но гибрид часто видел нечто похожее в фильмах, и иногда – на полках огромных галамаркетов. Поняв, что Итаним брать карточку не станет, Дарелин сам ее развернул. На плотной бумаге было напечатано изображение его и Заафира на лестничной клетке, рядом с дверью в их квартиру. «Блокирован непроизвольный мышечный спазм» – Заф рассказал отцу о тебе. А эта фотография послужила достаточным поводом для признания. – Все же пояснила Белая, догадавшись что Рис ничего не понял. – И теперь, согласно законам, ты будешь под крылом у Дара. Итаним снова изучил карточку, составляя слова в предложение. Хорошо, что его не торопили занимать место под крылом немедленно. – Заф отдал мне несколько приказов. «Дождись меня там, хорошо? Я приду за тобой.» – Процитировал гибрид измененным голосом. – Не мешает ли нахождение у объекта «Дарелин» под крылом выполнению этих команд? Оперативница отрицательно покачала головой. – А как следует трактовать приказ дождаться, если мой хозяин прекратил функционирование? «Блокирован непроизвольный мышечный спазм» Рис не знал, что хотел услышать. В разных сериалах про ангелов рассказывалось, что их вообще невозможно убить. Только изгнать с «небес» на «Землю». Может, и лае так могут? Но ведь Заф... Зафа ведь убили. И тело его сгорело. Итаним сам включил мусоросжигатель. Дарелин аккуратно сложил карточку и снова спрятал в карман. Белая дернула уголком губ – и это было ее первое проявление эмоций за все нахождение в изоляторе. – У Зафа не получилось вернуться. – Откуда? Крылатая равнодушно посмотрела на Вишню Мирабель, которую продолжал прижимать к себе Итаним. А потом произнесла глухо. – Мы умираем не так, как это делают люди. Комментарий к Часть 3. Лилим. Глава 14 Пяк-пяк.

====== Часть 3. Лилим. Глава 15 ======

*** Лае за свою жизнь собирали и создавали колоссальное количество энергии. Ее было так много, что после смерти «искра» крылатого не рассеивалась сразу, и ее можно поймать. Лилимы это умели. Заф рассчитывал, что Гэри – его «страховка» – все еще сможет ощутить его. Или, что тоже было возможно – что Малкольм сумеет дозваться. Малкольм был потомком Высших, и единственный из всех лае носил статус «говорящего с ушедшими». И он мог позвать. Ощутить душу только что умершего лае, поймать ее, не давая рассыпаться, суметь притянуть к себе. Вот только удержать не мог – слишком большая нагрузка на собственное сознание, слишком много нужно энергии на каждую секунду. Достаточно отдать «искру» лилиму, и Заф снова мог получить жизнь. Поэтому маленькие крылатые так высоко ценились на рабских рынках. Надо всего лишь умереть рядом с лилимом, чтобы через несколько месяцев снова родиться и сохранить при себе все воспоминания и свой разум. Ни одна машина по репликации и клонированию не была способна на такое. Но лилимы не смогли перехватить Зафа. Не услышали. Гэри не сумел. Чтобы поймать душу, нужно было находиться очень близко. Очень. Держать за руку. Касаться крылом. А Малкольму помешали. А шесть часов – это максимальный срок, который могла продержаться искра. Если бы Итаним оставил тело Зафа там, между домами – то его смогли бы достать Белые Плащи. Но Заафиру никто не смог помочь, и он умер. Окончательно. И теперь мог жить только через Итанима – в виде воспоминаний и когда-то перелитой крови. И любви, которую отдал, чтобы Рис оказался в безопасности. «Блокирован непроизвольный мышечный спазм» – В чем выражается любовь Зафа? – В том, что он подставился под выстрелы. – Кратко ответила Белая. – Мы защищаем до конца. Ее монолог был ровным, словно она зачитывала заранее написанный текст. И от этого становилось еще хуже. «Блокирован непроизвольный мышечный спазм» Если бы Заф не стал закрывать Риса от выстрелов! Пусть бы вообще не брал под крыло! Дарелин что-то тихо сказал. Белая кивнула, и протянув руку, ухватилась белыми пальцами за ошейник на Итаниме. Рис ожидал ощутить рывок, но прохладный металл вдруг щелкнул и скользнул по шее. Свернулся спиралью на широкой ладони крылатой. – Анализатор состояния нужен только на время изоляции, – пояснила лае. – С браслетами пока походишь – ради общего спокойствия. – Хорошо. – Гибриду эти предметы не мешали. Первой встала Белая, засунув в карман ошейник. За ней выпрямился Дарелин. Протянул руку Итаниму. – Пошли, мелочь. – «Перевела» оперативница. Рис внимательно изучил протянутую конечность и аккуратно уклонившись от нее, встал, поплотнее прижав к себе чашку с помидоркой. – Мне необходимо инсталлировать новый язык для успешного выполнения команд и вербальной коммуникации. – Когда до двери из изолятора осталось меньше трех шагов, заметил гибрид. – У нас нет ни терминала, ни необходимых программ. – Белая толкнула дверь и вышла первой. – Дар попросил меня первое время помочь тебе с азами. Гибрид вздохнул, и покосившись на Дарелина, переступил порог. – А потом? – Потом выучишь наш язык. Но у крылатой, похоже, были выставлены другие обозначения термина «потом», и она, ухватив Итанима за плечо, повела по коридору, одновременно произнося слова и сразу же давая им перевод. Стена, пол, угол, дверь, табличка... Рис послушно переставлял ноги и прилежно сохранял услышанное в базе данных. Еще и визуальный образ почти ко всем словам подбирал – чтобы точно не ошибиться. Свет, тень, дверная ручка, косяк... Плохо, что у лае не было терминалов. Так бы его подключили, и через час Рис знал бы язык крылатых в совершенстве. Но вот так, получая сразу и слово, и его определение, тоже было хорошо. Коридор был длинный и широкий, с высоким потолком. Дверей было не слишком много, и располагались они по обе стороны стены. Круглые панели освещения чередовались с квадратными решетками вентиляции. Плитка на полу была белой, а после одного поворота сменилась на цветную и узорчатую. Кровать, вода, стул, чашка... После коридора была лестница, ведущая наверх. И еще одна. Снова коридор. Еще одна лестница. А потом потолок резко ушел вверх, стены раздались в стороны, и световые панели заменились на огромные – от пола и до потолка – окна. В центре помещения, огороженное низким бортиком, росло дерево. Широкие, раскидистые ветви тянулись в стороны. Рис запрокинул голову, изучая высоту дерева. Белая тоже остановилась, давая время гибриду рассмотреть все детали. – Это Древо. Внешний анализ подтвердил сходства с изображением в ангаре. На развилках ветвей сквозь просвечивающуюся листву виднелись серые круглые шары. Но Древо в цифровой памяти Итанима было не таким крупным. Оригинал был невообразимо больше. Верхние ветви его несколько метров не дотягивались до выпуклых стеклянных панелей, заменяющих потолок. Стены уходили вверх, разделяясь на круглые открытые балконы. Рис насчитал их пять штук, а потом опустил голову, привлеченный странными звуками. Рядом с Древом, усевшись на один из выступающих из земли корней, сидел какой-то крылатый. Рядом с ним стояли еще двое. – Подожди тут. – Бросила лае, отпустив плечо гибрида, и легко перешагнула низенький бордюрчик, похожий на порожек. За ней последовал Дарелин. Покосившись на Вишню Мирабель, Итаним постарался посчитать количество живых объектов, находящихся на Древе. На нижнюю ветку, растопырив короткие крылышки, как раз приземлился странный неопознанный субъект. Оперение у него было белым, безо всяких серых пятнышек. Без крыльев существо наиболее подходило под обозначение «несовершеннолетний объект без прав управления, с несформированной репродуктивной системой». А рекламе их называли детьми. Это – детеныш лае? А почему на его одежде нет опознавательных маркеров? На Меге у всех «детей» он был, чтобы родители в случае чего могли отследить местоположение своего потерявшегося в магазине отпрыска. И почему два похожих существа были рядом с тем красноволосым лае? И в изоляторе Рис тоже видел одного. Детеныш был босиком, в светлой льняной рубашке на завязках и серых бриджах. Рис приблизил изображение, рассматривая непонятные красные черточки на рукавах. Это такой узор? Волосы у крылатого мелко вились и торчали во все стороны. Так было и у Зафа, когда он только-только вставал с кровати. Рост крылатого составлял 84 сантиметра, размах крыльев – метр тридцать. В комплекте шли круглые синие глаза, маленький нос, похожий на картофелину, пухлые щеки и непонятная эмоция на лице. Рис тщательно сохранил изображение. Интересно, а детеныш – тоже красивый? Если следовать утверждению Зафа – то да. «Блокирован непроизвольный мышечный спазм» А потом маленький крылатый почуял чужой взгляд и повернул голову. Ресницы у его были светлые и очень пушистые, а на левой щеке отпечатался след от подушки. Шум в ветвях Древа стал меньше, постепенно затихая. Зашелестели листья, и на ветку рядом с первым детенышем приземлился второй. Он был выше на семь сантиметров, носил голубую рубашку и черные штаны. Снова зашуршало. Третий крылатый был крупнее первых двух, но и намного худее. Да и волосы у него были не светлые, похожие на пшеницу, а чуть темнее, и перехватывались каким-то шнурком, чтобы пряди не падали на глаза. И глаза оказались серо-голубыми. И все они, не мигая, уставились на гибрида. Рис на всякий случай прижал кружку к животу, настороженно наблюдая за чужими действиями. Если эти дети на него бросятся, что ему надо будет делать? Нападать – нельзя, Заф ведь будет против. Да и по программе ни в коем случае нельзя реагировать на действия детей. Итаним ведь – не домашняя кукла, у него нет специальных настроек, чтобы обращаться с неполовозрелыми особями. А можно от детей убегать? Но Белая отдала приказ, который заключался в том, чтобы дождаться ее тут. «Дождись меня там, хорошо?» «Блокирован непроизвольный мышечный спазм» Маленьких крылатых на ветке стало четверо. Рису ведь сказали подождать. Но приказа о том, чтобы стоять неподвижно не поступало, и гибрид осторожно сделал шаг вперед. Потом второй. Нет-нет, лучше он подождет поближе к Белой. Она уж точно знает, как нужно с детьми лае обращаться! Бордюрчик был высотой в пятнадцать с половиной сантиметров, и разделял зал на две территории. Внешняя вся была покрыта цветной сине-белой плиткой, а внутренняя представляла собой огромный земляной круг с растущим из центра деревом. Комментарий к Часть 3. Лилим. Глава 15 Да, лилимы маленького роста. Они такие поголовно пыр-пыр-пыр.

====== Часть 3. Лилим. Глава 16 ======

*** – Я нормально себя чувствую. – Упрямо повторила Майри, поджимая крылья. Больничный режим у нее закончился, но Вольф никак не отставал, уговаривая не заниматься физическими упражнениями и упрашивая полежать еще немного в палате. Майри было плевать на собственное состояние. Единственное, чего она хотела – чтобы от нее отстали. И чтобы директор Илья подтвердил ее просьбу о переводе. Связь дрожала от боли. Пока Сиф был рядом с ней, лае терпела нахождение в палате. Но ему нужно было ходить то на общее собрание, то возникали накладки с Залом Переходов, то еще что-то... Все волновались за нее. И в сочувственных взглядах Вольфа и Мира, и в тихом успокаивающем шепоте Сифа Майри слышала – они боятся. Но Майри – не лир! Она и не подумает накладывать на себя руки! Спать не получалось, а от таблеток, прописанных Вольфом, голова по утрам была тяжелой и мысли ворочались в ней, как большие камни. А стоило крылатой закрыть глаза, как из любой тени на нее начинал смотреть Ерк. Или тот, кто себя за него выдавал. Мирослав подтверждал вердикт Вольфа, и просил поменьше нервничать и стараться отдыхать как можно дольше. Но Майри не хотела лежать. Она ведь не умирает. Все же нормально. – Пожалуйста, ты еще не восстановилась. – Повторил Карм мягко. – Тебе лучше вернуться в палату. Лае отрицательно покачала головой и раскрыла крыло, отгораживаясь им от оперативника. Ей и тут хорошо. Древо было теплым, и казалось – приложи руку, и ощутишь мерное пульсирование огромного сердца. А ведь Ерк обещал, что у нее будет два ребенка. – Мне там надоело. – Прятаться в палате экстренного восстановления тоже было плохой идеей. Там постоянно находился кто-то из старших братьев Ирина. Или сам Дарелин. В последние пять дней он приходил туда не пять раз в день, а девять. И каждый раз заглядывал в палату к Майри, пытаясь угостить своей выпечкой. А с вчерашнего вечера та палата опустела, и находиться там стало совсем бессмысленно. Крылатая не могла отделаться от ощущения, что будь в тот момент Дар в Отделе – то смог бы помочь. Успел бы. И время от времени ловила себя на обиде – жгучей, разрывающей легкие в клочья. Пусть уж ребенок-полукровка, чем никакого. Она была бы рада даже чистокровному лиру. Через некоторое время к Карму присоединился Вольф, и Майри демонстративно отвернулась, уткнувшись лбом в теплую кору. С ней действительно все в порядке. Просто тут, рядом с лилимами, под сенью Древа, крылатая ощущала себя немного лучше. Она прекрасно понимала, что ведет себя глупо, и упираться нет никакого смысла. Ей действительно нужно быть в палате, под контролем врачей. Но Майри не могла отделаться от ощущения, что, едва она остается одна, на нее начинает смотреть Ерк. Ерк – первый сосуд. Язвительный, острый на язык, хитрый и умный – и такой преданный. Когда Майри была маленькая, то всегда висла у него на шее. Уже потом, повзрослев, лае поняла, что тонкокостному тощему эалю трудно носить на себе сразу несколько детей, но Ерк никогда не ворчал. Нет, он ворчал и фыркал, но делал это так смешно и забавно, что Майри не могла не засмеяться. А теперь Ерк приходил к ней с каждой тенью, и смотрел. Пялился. Тянул к ней прозрачные руки. Забирал ее ребенка. – Что у вас тут происходит? – Голос принадлежал Белой. Судя по шелесту, Вольф указал на Майри крыльями. – Я попросил еще денек полежать в палате. Или просто полежать. Даже раскладушку предложил принести, если Майри не хочет уходить из-под Древа. Но она упирается! – Пожаловался хирург. Теплая рука коснулась крыла, и лае нехотя приоткрыла его, недовольно уставившись на Дарелина. – Со мной все в порядке. Мне надоело лежать в палате. – Упрямо повторила Майри, собираясь поплотнее закрыться крылом и снова изобразить «устрицу». – Но ты еще не восстановилась до конца! – Вольф подошел с другой стороны и присел на корточки, умоляюще складывая руки. – Это может повредить твоему организму. – Куда уж хуже... – буркнула лае. У нее сильный организм, тело выдержит и не такое. Лилимы в кроне Древа притихли, чем-то заинтересовавшись. Зашуршали маленькие крылышки, затрепетали листья на ветвях. – А давай я тебе одеяло принесу? – Предложил Вольф, убедившись, что заставить Майри перебраться на кровать можно только с помощью силы. И, возможно, Сифа. А раз так, нужно пересилить себя и смириться с тем, что пациент отказывается выполнять врачебные предписания. Дарелин вскинул голову. Жест оказался таким заразительным, что Майри тоже не смогла удержаться и повторила его, прислушиваясь. Лилимы при общении между собой нечасто пользовались речью. Но тут, видимо, они увидели что-то очень интересное, что начали шушукаться не только посредством связи. И не только шушукаться – большинство мелких пернатых перебралось на нижние ветки, внимательно за чем-то наблюдая. – Смотри... – Идет... – Тот самый... – Смотри-смотри... – Зефир отдал... – Будет рад. – Приближается... – ...А Илья? – Начальник... – И шерсти нет... – Крылья не вырастут... Карм обернулся первым. – Дар, ну я же просил! – Горечи в его словах было много. Горечи и обиды. Майри вытянула шею, выглядывая из-за своего крыла и пытаясь поверх головы Дарелина увидеть то, чем так заинтересовались лилимы. Сам лир к возгласу сына отнесся странно спокойно, пропустив его мимо ушей. – Пойду позову Сифа. – Буркнул Карм, и сделав широкий крюк, вышел из-под кроны Древа. Шепотки лилимов стали громче, и самые храбрые повисли на нижних ветвях, а то и просто улеглись, продолжая таращиться на «возмутителя». Или, что более реально – на новое развлечение. Так уж повелось, что все, кто попадал в их мир, проходил «контроль» с помощью лилимов. Маленьким крылатым было немножко все равно на тот факт, что вот этот «смешной краснохвостый эаль» является важным послом, или вот этот «пушистый шарик» – смертельно ядовитый цепной пес, которого решили продемонстрировать лае в целях «устрашения крылатых». Сами лае весьма вяло реагировали на все попытки таких «демонстраций», но вот лилимам обязательно нужно было довести «собаську» до того состояния, когда тварь уже не знала, куда деваться от поглаживаний и смиренно перекидывалась на спину, изображая дохлую. Может хоть так настырные чудовища от нее отстанут! «Чудовища» приходили в восторг и лезли чуть ли не в пасть к «пушистику», чтобы потрогать его за ядовитый язык. Конечно, Вольф потом ругался и жаловался начальнику, да и сам Илья был не в восторге от все происходящего, но изменить ситуацию было невозможно. Ну не запирать же лилимов на время визитов! Тем более, как лае уже успели убедиться – лучше предупредить посла заранее, чтобы он морально подготовился к «контролю», чем потом вытаскивать застрявших в вентиляции лилимов и менять двери, замочные скважины которых забиты чем попало в попытке их открыть. А еще лучше – проводить переговоры не в Отделе. Так риск психологической травмы у ядовитых собак и прочих «методов устрашения» был намного ниже. Правда, однажды в сумку к Илье, отправившемуся к эльвиинам для обсуждения условий перемирий, забрался один из детенышей, и там тихо уснул. А проснувшись, ощутил, что проголодался, и решил «тихонько» найти кухню и там взять что-то погрызть. – Они заметили Риса. – Пояснила Белая Дарелину. Вольф, посмотрев сначала за спину оперативнице, а потом снова переведя взгляд на лилимов, заулыбался. – Кого заметили? – Не поняла Майри. Белая сделала шаг вправо, позволяя крылатой рассмотреть предмет лилимского любопытства. В двух шагах за ее спиной стоял гибрид с отсутствующим выражением лица, крепко держащий чашку с воткнутым в нее чем-то, весьма похожим на палочку с листиками. Майри знала – в одном из изоляторов сидит химера, которую взял себе под крыло Заафир. Она часто проходила мимо той двери, но никогда не заглядывала. Химера и химера, ей какое дело? Может, Заф попытался приручить новый вид... Лае тоже читала всю информацию о новом мире. – Он не бросится на лилимов? – Обеспокоенно уточнила Майри, напряженно подобравшись. Белая проследила взглядом траекторию приземления одного из лилимов – тот стал первым храбрецом, слезшим с защищающих ветвей Древа – и едва дернув уголком рта, негромко что-то приказала гибриду. Тот молча сделал еще два шага вперед, оказавшись у оперативницы прямо под боком. Лае положила ему на плечо белокожую ладонь. Майри знала не понаслышке – вырваться, когда за тебя так ухватилась Бель, почти невозможно. Лилимчик, еще совсем недавно вставший на крыло, осторожно подобрался поближе и вцепился Белой в штанину, выглядывая из-за нее, как из-за миниатюрной версии Древа. Майри узнала в нем Ави – одного из младшеньких братьев Рино. Зашуршало, зашелестело – и рядом с Майри приземлился сам Рино, в штанах оперативника, но босиком и в едва наброшенной светлой рубашке. – Ты же видел уже гибрида! – Едва удивился Вольф. Лилим одарил врача долгим взглядом, намного более красноречивым чем любые слова. Да, он оперативник. Но это не отменяет факта, что Рино – лилим. И ему тоже интересно. А еще – если гибрид все же бросится на кого-то, Рино будет первым, кто встанет на защиту. Вольф не сомневался – сейчас все маленькие крылатые, неразрывно соединенные общей связью, представляют из себя почти единый организм, просто разделенный на множество частей. Хотя почему «сейчас»? У всех лилимов с рождения была общая часть сознания. Коллективный разум. Убедившись, что объект их любопытства не убегает, не рычит и вообще ничего не предпринимает, крылатые осмелели и один за другим посыпались на землю, как листья. Кто-то из самых наглых приземлился Вольфу на плечи. Хирург привычно вскинул руку, поддерживая пернатого. Лишиться косы из-за того, что кто-то из лилимов не удержался на нем, лае не хотелось. Когда Ави протянул руку и пощупал предмет общего интереса за штанину, гибрид окончательно превратился в соляной столб. Даже взгляд у него стал абсолютно пустым и отсутствующим. Комментарий к Часть 3. Лилим. Глава 16 – Какая прелесть! – Защебетали лилимы, трогая дракона за раздвоенный язык и ощупывая огромные, (размером в половину себя) ядовитые клыки.