– Знаете, начальник, – Вольф подал голос вовремя, не позволяя Илье углубиться в собственные, не сильно важные в данный момент воспоминания. – Мне кажется, что трансформация Дара – это закономерный итог его поведения.

– Только не начинай про его психическое здоровье. – Вяло попросил арх. На столе под одним из камушком как раз лежало два отчета от замешанных во всей этой ситуации крылатых, на которых «напал психованный лир». Илья должен был принять какие-то меры, но не знал, какие. Да и против кого. Вольф задумчиво потянул себя за косичку на левом виске. Этот прилипчивый жест помогал ему сосредоточиться так же, как вслушивание в тонкую сеть связи. – Восемь лае хотят, чтобы лир убрался «к себе». Или к эалям, раз те так жаждут получить защиту от радиации. В общем, чтобы они тут не видели этого «опасного серокрылого, который, чуть что, ломает ребра ударом крыла». – Хирург, приложив ладонь к шее, процитировал дословно один из отчетов. – Читал? – Не то чтобы это была закрытая информация, но отчеты лежали у Ильи лишь это утро, и из кабинета он не выходил. – Читал. – Покладисто признался Вольф, не собираясь отпираться. – Интересно было. Это плохая тенденция, начальник. – Сам вижу. И что ты на это скажешь? – Скажу, что это плохая тенденция. – Ты уже это говорил. – И в третий раз тоже сообщу. Ситуация с каждым днем ухудшается, и изменения я вижу уже вторую неделю. Связь... Начальник, возможно, я скажу несусветную глупость, но мне кажется, что кто-то из нас, понимая ситуацию, хочет принять протянутую руку помощи от... От сами знаете кого, видя в этом единственный шанс на выживание. – А какие есть еще варианты? – Тему с Белыми Плащами Илья искренне не любил. Ему хватило переполоха еще в тот раз, когда пришло письмо с «предложением помощи и возможностью исцелить Ерка». Ерка Белые Плащи сами заразили и заставили уйти. – Дождаться хромов. Воссоздать их проект. Наработки же остались. – Предложил Вольф, понимая, что две эти идеи бесполезны. Весна почти закончилась, а хромы не пришли. И их проект лае не в состоянии воссоздать. Хирург с целой командой техников и медиков пытались множество раз. Тупик. Поднявшись на ноги, Илья отошел к окну. Сегодня в вазочку лилимы поставили довольно оригинальные полупрозрачные цветки, по виду напоминающие ромашки. Крошечные лепестки медленно опадали на подоконник. Быстрее, чем вчера. И в этом не было вины разволновавшегося Вольфа. Просто ситуация ухудшалась. – Конечно, у Дарелина есть некоторые отклонения в поведении, но они не являются неопровержимым признаком психической болезни. – Хирург вернулся к предыдущей теме, чтобы не молчать. – Со своей точки зрения могу предположить, что лир просто действовал на рефлексах, защищая своего... Ну, не совсем своего и не совсем ребенка, но вы поняли мою мысль. Этого стоило ожидать после заявления Дара о том, что он принимает гибрида под свое крыло. – Внук. – Напомнил арх, как лир назвал когда-то химереныша. – Внук. – Согласно кивнул Вольф. – И если отбросить тот факт, что кровного родства между ними нет, то поведение серокрылого – показательно правильное. Его в... детенышу угрожала опасность, и Дар незамедлительно отреагировал. – Лир уже второй раз перенастроил Переход, оба раза находясь не в Отделе. Если так пойдет и дальше, то у Змея разовьется комплекс неполноценности. К удивлению арха, врач весело зафыркал. – Нет-нет, ничего. Просто вы смешно сказали, про комплекс у Змея. – Заметив вопросительный взгляд начальника, признался лае, пошевелив растопыренными крыльями. – А по поводу травм, которые нанес Дарелин двум крылатым – целостность ребер у них уже восстановлена. – Малкольм ходит с синяком на скуле уже две недели. – Напомнил арх. На видео было видно, что рыжего лишь задело краем. Вольф покачал головой. – Это не Дар. Это Белая ему на тренировке поставила. – Несмотря на почти постоянное нахождение в медицинской части Отдела, хирург был осведомлен почти обо всем в их мире. И даже о том, что в отчетах не писали. – Да ну? – В словах крылатого арх не сомневался, но чтобы Беаль так хорошо врезала младшему брату на тренировке, чтобы синяк держался две недели? Для достижения такого эффекта недостаточно просто выбить челюсть. – Мирослав говорил, что, узнав про участие в произошедшем, Белая была несколько... Обескуражена поведением своего младшего брата. Поэтому она тренируется с ним дважды в день, оставляя «напоминание». При этом я не слышал возражений от самого Малкольма. И компресс он не прикладывает, хотя я предложил. – Не удержавшись, пожаловался Вольф. Больной, который не хочет лечиться, у хирурга не вызывал положительных эмоций. Только стресс. – А Ирин? – Несмотря на то, что Дарелин расценил его как наибольшую угрозу, Ирин не пострадал. Один синяк на боку и один на руке, ну и порез, который младшенький нанес сам себе. Кстати, это еще раз подтверждает, что боевой лир в стрессовой ситуации может себя контролировать. – Если ты все знаешь, то, может быть, сможешь сказать – почему Ирин так сделал? – Ни на что не надеясь, спросил Илья, повернувшись к окну крыльями. Поведение самого младшего ребенка из семерки найденных было арху абсолютно непонятно. К удивлению арха, Вольф согласно кивнул. – Ревность. Конечно, это не мое дело, но с того самого момента, когда эти семеро детей появились у нас вместе с киррэном, я заметил некоторый... Пусть будет перекос. Слишком сильную привязанность старших детей Тиамы к младшенькому. Я бы назвал ее болезненной. А сейчас в семье у Дарелина появился еще один, скажем так, ребенок. Пусть гибрид и имеет такую внешность, психологически он слабо развит. И крылатые это осознают... Вы не знаете о негласном договоре четверых средних братьев Заафира? – Нет. – Покачал головой начальник Отдела. – Выражаясь кратко, Ил с Серфином и Марек с Елькой взяли гибрида под крыло. Мотивов для такого поступка у них несколько, самые вероятные – попытка принять решение отца и любовь к старшему брату, который на момент заключения договора считался мертвым. Арх приподнял бровь. Сначала Дарелин, потом четверо его детей... Ситуация становилась чуть более понятной. – Узнав об этом, Ирин не пришел в восторг. Ведь теперь самым младшим считался Рис, и именно ему, следуя ходу мыслей лае, старшие братья будут отдавать всю свою любовь и все внимание. Вот он и придумал способ, чтобы снова «вернуться» в центр внимания. Убрать врага, который отобрал его место. – Но ведь Дар любит всех детей. – Возразил Илья. – Любит. Но Ирин хочет, чтобы любили его одного... – Вольф помолчал, размышляя, стоит ли добавлять еще одну догадку, и решился. – Вероятно, именно поэтому Заафир попросил отправить его на задание в другой мир. Вы же помните ту сцену у Зала Перехода? Арх кивнул. Помнит. Хорошая память порой была злом. Ирин не хотел, чтобы Заф дарил ленту Белой. Ведь это означало бы, что старший брат уйдет, чтобы завести собственную семью. С другой стороны, Малкольм от Заафира тоже был не в восторге. Правда, истерик не закатывал. Хоть это хорошо. – Могу сказать, что Ирин все тщательно рассчитал. Его киррэн был у эалей, Серфин, Марек и Елька тоже отсутствовали. А Карм с Илом как раз ушли на задание, оставив младшенького одного с гибридом на пару часов. – Продолжил Вольф, закрыв глаза и чуть покачивая крылом с белым оперением. – Вот только открытие Перехода задержали на полчаса. – Напомнил начальник Отдела. – Неконтролируемый форс-мажор. – Равнодушно пожал плечами хирург. Вернувшись к столу, Илья развалил башенку, взяв в ладонь второй кубик, и бросил на планшет. Следом отправился третий. – Хорошо. А как можно объяснить это? – Арх прокрутил видео и остановил на моменте, когда Малкольм сполз по стене на пол. Вторая запись показывала замерших в Зале Перехода крылатых и остановишегося лира прямо в сверкающей арке. Время на этих двух записях совпадало. – Почему Малкольм упал? Его же никто не бил. Вольф, выпрямившись в кресле, вытянул шею, рассматривая две замершие картинки. Пошевелил губами. Заморгал, словно только сейчас проснувшись и не понимая, где находится. А потом хирург, вскочив на ноги, вцепился в планшет с другой стороны обеими руками. Арх разжал пальцы. Крылатый в минуты, когда его накрывало жаждой исследования, был неостановим. – Мне надо проверить! – Запоздалый вопль Вольфа раздался из коридора, эхом разлетевшись по всему этажу. С задержкой хлопнула дверь, стукнувшаяся о стену. Илья постоял, рассматривая опустевшее кресло и одинокое белое перышко на столе. Опустив взгляд, посмотрел на собственные руки. А потом помассировал пальцами виски.

====== Часть 4. Лае. Глава 8 ======

*** Марек, негромко насвистывая, колдовал на кухне. Конечно, на самом деле никакого волшебства в действиях крылатого не было, но в детстве Карм считал всех поваров магами. Не чудо ли, что из горячей воды и каких-то травинок получается такой вкусный чай? А если в получившееся варево добавить белый шершавый камушек, то напиток еще и сладким будет. Пока ты ребенок, множество действий представляются иначе, и все кажется другим, наполненным тайным смыслом. Вот только Карамель рано вырос, и не мог забыть поваров, которые не докладывают порций и прячут в шкафчиках пакеты с мясом. А еще некоторые из «магов кухни» заводили себе любимчиков среди приютских. И именно этим детям доставалась вторая порция картошки, сыр и вареная половинка яйца с сероватыми крупинками соли. Марек шевельнул крылом, аккуратно досыпая кофе в кофеварку. – Как Рис? – Не оборачиваясь, спросил лае. Чтобы услышать старшего брата, крылатому не нужно было оборачиваться. Карм немного расстегнул молнию на куртке формы, и присел на ближайший стул. Не выдержав, нахохлился, наклонившись над столом и прижавшись лбом к твердой холодной поверхности столешницы. Закрыл голову руками и вспушил перья. – Очнулся. – Буркнул крылатый. – Вольф говорит, что шансы на восстановление очень высоки. Младший брат вздохнул, и потянулся к стоящим на полочке чашкам. Отодвинув в сторонку две новенькие, в забавный цветной горошек, Марек вытянул из дальнего угла одну из самых старых. Аккуратно ополоснул под краном, избавляясь от случайно осевшей на стенки пыли. По кухне как-то разом, в один вдох, распространился запах кофе, щедро разбавленный молоком. На стол перед Кармом опустился поднос с выпечкой. Круассаны у Марека получались всегда разной формы, но начинка оставалась неизменной. Заварной крем, кусочки клубники и слива. Несмотря на свою страсть к экспериментам, именно этот рецепт крылатый не менял. Аромат еще горячего теста вплелся в кофейный. – Ты не рад. – Заняв стул напротив, спокойно заметил младший брат, пододвинув кофе. Лае приподнял голову, и со вздохом сел нормально. Чашка, заполненная до краев кофе с молоком, была старой, выцветшей от времени, с дурацкой нарисованной птичкой на боку. Крылышки у нее облупились, и понять, какого цвета оперение, можно было лишь по голове. Оранжевые крылышки. Его собственная детская чашка. – Я не знаю. – Честно признался Карамель, осторожно сделав первый глоток. – Это все... Мне кажется, было бы лучше, если бы Ирин химеру убил. С другой стороны, Ирин поступил как... Как... – Неправильно. – Тактично подсказал Марек. Крылатый убито кивнул. – При этом мне его жалко. Гибрид ведь действительно ни в чем не виноват, но я продолжаю его обвинять в смерти моего брата. Понимаю, что это неправильно, ничего поделать не могу. Да и... – Карм снова замолчал, откусив кусочек пирожка треугольной формы. – Ирин – мой младший брат, и это все усложняет. Лучше бы этого Риса вообще не было. Марек покачал головой. Старшенький не любил смешанные эмоции, и любил все раскладывать по полочкам. Вот Ирин, Карм его любит и будет защищать. Вот Заафир – родной брат, ради которого можно и убивать. Вот гибрид, Карм его не любит, и защищать не будет. Но Заафир взял под крыло гибрида. А Ирин гибрида ненавидит. Добавить отца, который Риса взял под крыло, и относится к нему, как к новому ребенку. И сам Марек, который вместе с Илом, Серфином и Елькой договорились защищать Риса ради отца. Нельзя одновременно оправдывать Ирина и защищать гибрида. Хотя бы потому, что в этой ситуации Рис вообще ни в чем не виноват. И Карм, и Марек несколько десятков раз пересмотрели видео. Как все это можно упорядочить и назвать кого-то плохим, а кого-то – хорошим? В Отделе не было законов на такой случай. Лае не поднимали крыльев друг на друга, не обманывали и не пытались убить собственных сородичей. Было несколько правил на случай превышения самообороны против представителей других рас, но этот случай сюда не подпадал. При этом Рис находился под крылом у Дарелина. А лир причислялся к оперативникам Отдела и соответственно, обладал теми же правами, что и все лае. И имел право на месть, потому что формально гибрид тоже считался крылатым. В законах не было указано, что химеру нельзя взять под крыло. Этого просто никто никогда не делал. Но Ирин был ребенком Дара. А лир не мог мстить одному ребенку за другого. Да и держать вечно младшего брата в изоляторе было нельзя. – Заф живой. – Напомнил Марек. Карм, принявшийся за второй пирожок, на этот раз идеально круглой формы, пошевелил правым крылом. – Знаю. Но тогда в Зале Перехода, я... Мне показалось, что тот крик принадлежал Зафу. – Не было никакого крика. – Поправил крылатый, нахмурившись. На записях он не отразился. – Я его слышал. – Карм заглянул в нутро выпечки, надеясь найти ответы рядом с кусочком клубники. – Даже не крик, а вой. Знаешь – такой, от которого наизнанку все переворачивается. И связь еще... – Эмпатическая передача. – Закончил за брата Марек. – Еще чуть-чуть – и увидишь глазами того, кому больно. Почти как у лилимов. Достигается лишь после совместимости, превышающей восемьдесят семь процентов. В теории может разойтись по всей связи. Серфин вчера уточнял у Вольфа. Вот только... – Данным уровнем связи обладают боевые лиры, Высшие, темные лае, и хромы. – Завершил фразу Карм. – Ты тоже у Вольфа спрашивал? – Удивился крылатый. – В книге читал. Пятнадцатый курс психологии родственных рас, особенности и разновидности рефлекторной и осознанной связи, второй раздел. – По памяти процитировал лае. Марек лишь вздохнул. Старший братец всегда оставался самим собой – педантичным и дотошным зубрилой, помнящим наизусть все лекции. – Малкольм у нас потомок Высших. Говорящий при этом. Хочешь сказать, что это он передал этот крик всем? Карм потянулся к третьему пирожку. – А какие еще есть кандидатуры? Раф или Айтен? Но они оба чистокровные, с идеальными родословными. – С внезапно вспыхнувшей злой обидой буркнул лае. Марек оказался чуть более прозорливым, чем того ожидал старший брат. – Покажи крылья. – Зачем тебе? – Покажи. – Лае встал со своего стула и обогнув стол, бесцеремонно ухватился за чужое крыло. Старший брат поначалу раздраженно им дернул, но потом все-таки раскрыл его, кончиком касаясь мойки. – Убедился? – А теперь второе. – Проверив белые перья, потребовал младший. Нехотя Карамель повиновался. Крошечное серое перышко обнаружилось с внутренней стороны правого крыла, близко к основанию. При полете его никак не увидеть. Раз есть одно – должны быть и другие. – Давно уже? – Полюбопытствовал Марек, трогая пальцем находку. По сравнению с белыми перьями это был очень мягким, словно бы детским. Пуховым. – Полгода. – Нехотя признался старший брат, уткнувшись носом в чашку. – Сколько их? – Одно. – Врешь. – Это шестое. Остальные я выдрал. – Отпихнув Марека сгибом крыла, Карамель раздраженно сложил его и плотно прижал к спине, пряча предательское перо. В их семье лишь Заафир считался полукровкой. Признанным, всего лишь с двадцатью двумя процентами крови лиров, которая, согласно ежегодным анализам, находилась в спящем состоянии. Карму же при исцелении еще в утробе досталось меньше полутора процентов. Он был сильнее брата, и тогда помощь была нужна не ему. Вот только ребенок лае до девяти лет не может лечить пением. Только если это не чистокровный лир. Чистокровный боевой. Такой как Дарелин. Заф был полукровкой, который пробудил кровь лиров, чтобы спасти брата. Не двадцать два процента, а шестьдесят два – Карамель помнил. Он случайно подслушал разговор Вольфа и начальника Отдела. А когда вырос, понял, почему так было сделано. Какой-то договор между Ильей и Дарелином. Ведь по закону Заафира нужно было отдать старейшинам лиров. Но шесть изменили на два, и брат остался с Кармом, и почти год находился на реабилитации. Сильное истощение. Сорванный голос. Лезущие слабые перышки. Пепельного оттенка. Последствия слишком раннего пробуждения и исцеления брата. А теперь у самого Карма полезли серые перья. Полтора процента спящей с рождения крови пробудились. – Есть еще изменения? – Марек, вернувшись на свой стул, отставать от брата не собирался. – Никаких. – Покачал головой лае. – Я проверялся. – А причину обнаружили? – Не унимался крылатый. Карамель отрицательно покачал головой. – У меня тогда кроме пары заданий у эалей ничего не было. Никаких травм, никаких экстренных ситуаций, ничего такого. Вольф сказал, что это может нести временный эффект, и скоро прекратится. Марек задумчиво постучал пальцами по столу, выбивая простенькую дробь. – Полгода назад Заафир отправился на Мегу. Два года и шесть месяцев назад Змей засек слабый сигнал оттуда. – Девяносто три с половиной года назад на группу стажеров напала химера Белых Плащей. И тогда выжила лишь Белая. Дурацкая идея подгонять все под даты. Все равно не сойдется. – Возразил Карм. – Нет никакой цикличности, и вообще я ни в каких из этих происшествий замешан не был... И вообще мы говорили про Ирина и гибрида, а ты перевел тему! – Мы говорили про крик и вероятный его источник. – Миролюбиво поправил крылатый, и отщипнул кусочек теста от ближайшей к нему булочки. Есть Мареку не хотелось, но занять руки чем-то было надо. – Малкольм у нас же потомок Высших, вот он, видимо, и передал всем по связи. Карамель сделал последний глоток из чашки и в раздражении уставился на нарисованную птичку. Мысли снова вернулись к совершенному Ирином поступку и необходимости разбираться с последствиями. А что, если гибрид захочет отомстить? И не только Ирину, а всем его братьям? Взятый под крыло да не лишится его. А тут получается, что виноваты все крылатые, а не один младшенький. Нельзя вечно держать Ирина в изоляторе. Как и химереныш не будет всю жизнь лежать в реанимации. Почему вообще потребовалось две недели на исцеление? Травма была свежей, а помощь Вольфа – почти мгновенной. Это не как с Ирином, которому медленно оторвали крылья, а потом очень хорошо повозили по грязной земле. Кажется, Вольф гибриду литр перелил. Или полтора? А потом еще у Карма брал... Крылатый раздраженно ухватился за собственную мысль и попытался выбросить ее. Карамель был ближе всех в тот момент, вот и предложил себя в роли донора, поддавшись на жалость. Да и дал он немного, всего лишь четыреста миллилитров. Шоковое состояние после всего, ничего особенного. Любой лае поделился бы. Почти что рефлексы. Взятый под крыло да не лишится его. Карамель всего лишь соблюдал правила. И сделал это еще и из-за брата. Если бы гибрид умер, то как Карм объяснит это Зафу, когда они его найдут? Если найдут. Если Заафир вспомнит химереныша. В любом случае, совесть крылатого была почти чиста. Он дал свою кровь. И помог Соне с транспортировкой терминала с Меги в Отдел. Ее вызвал Вольф, потому что у него не было времени на доскональное изучение электронной начинки гибрида. Марек доковырялся до кусочка сливы, и вздохнул устало. Поднялся со стула и отвернулся к полочкам, выискивая пластиковый контейнер. – Знаешь, братец, нам надо не об этом думать. А о том, что делать дальше. И какие слова использовать, чтобы объяснить Ирину, что он поступил неправильно. И что ему нужно как минимум извиниться за свой поступок... Хотя бы перед отцом. – Перед хи... Рисом не надо? – Против воли съязвил Карм. Младший брат неопределенно пошевелил крыльями, накладывая в контейнер выпечку. Конечно, Ирина не держали на хлебе и воде, принося еду из столовой, но идти с пустыми руками к брату Марек не мог. – На это я даже не надеюсь. Перед Рисом извиняться будем мы. И надеяться, что он не затаит обиду. Говорят, Белая Малкольму устроила взбучку. А мы Ирина просто отругали. – А изолятор? – А в изолятор его отправил Илья. Чтобы младшенький подумал над своим поведением. – Знаешь, я порой тоже хочу в изолятор. – Со вздохом признался Карамель, адресуя фразу скорее чашке, чем брату. – Чтобы подумать над всем этим в спокойной обстановке. И чтобы никто не дергал. Комментарий к Часть 4. Лае. Глава 8 Парам-пам-пам.

====== Часть 4. Лае. Глава 9 ======

*** Удар пришелся на середину крыла. Отскочив назад, Малкольм вскинул руки вверх и выронил шест. – Сдаюсь! Белая подсекла его ноги, роняя рыжего на утоптанную землю, и остановилась, прижав конец своего шеста к его шее и наступив ногой на целое крыло. Достаточно пустить электричество, и лае встретит следующие несколько минут, корчась в судорогах. Дернув назад рукой, крылатая отступила на два шага назад. – Еще раз. – Ты мне все отбила! – Возмущенно пожаловался Малкольм, неловко сев и принявшись щупать себе плечо. Подбитое крыло отказывалось складываться. – Что-что? – Равнодушно уточнила лае, склонив голову к плечу. – Ничего! – Повысил голос рыжий. – С удовольствием, говорю же! Неловко поднявшись, младший брат схватил валяющийся на земле шест и встал в стойку, всем видом показывая, что ему в радость такая тренировка. Оберегая левое, пока что еще не подбитое крыло, Малкольм не стал им закрываться, и этот раунд закончился уже через три минуты. На этот раз оружие сестры замерло у сердца, готовое пробить грудную клетку. – Ты поддаешься. – Со слабым оттенком недовольства заметила Белая, снова отступив на несколько шагов. – А вот и нет! – Так горячо заявил рыжий, что ему поверил бы сам начальник Отдела. К сожалению, сестра знала его лучше, чем Илья. – Поддаешься. – Утвердительно кивнула Беаль, и воткнула свой шест в землю. – Хорошо. Совсем немного. – Ворчливо подтвердил лае, не торопясь подниматься на ноги. – А ты на меня злишься. – Я не злюсь. – Равнодушно поправила крылатая, сложив руки на груди. Малкольм заложил руки за голову, рассматривая сквозь кроны деревьев медленно плывущее облачко. За ним едва блестел Купол. – Я ведь уже дважды извинился перед хи... Перед Рисом. – Пусть рыжий и не смотрел на сестру, но тщательно отслеживал ее реакцию на собственные слова. – Что еще мне надо сделать, чтобы ты меня простила? Белая не отвечала долго, подбирая и складывая шест крылатого и свой собственный. Тренировка была окончена. По крайней мере Малкольм надеялся, что врукопашную драться они не будут. Раскрыв крылья, оперативница улеглась на землю так, чтобы почти соприкасаться головой с братом. – Хочешь, я сегодня испеку торт? Тот самый, со слоеным тестом и эальской клубникой? – Заискивающим тоном предложил рыжий, рассматривая листья на ветках. – А завтра приготовлю целый поднос с морскими ракушками? Нет, целых два! И королевского лосося засолю! Конечно, для этого нужно было бы попасть к эльвиинам, а те в данный момент с крылатыми дружеских отношений не поддерживают... Но на что только ради сестры не пойдешь! Да ради нее Малкольм согласен всех лососей из пруда притащить! И даже без перчаток! Беаль фыркнула. – Подлизываешься. – А вот и нет! – А вот и да. – Хорошо, подлизываюсь. – Капитулировал рыжий, и перевернувшись, оперся руками о землю, нависнув сверху. – После этого ты меня простишь? Крылатая бесцеремонно уперлась ладонью брату в лицо, отодвигая «мешающие детали» в сторону. – Ты мне вид на Купол закрываешь. Малкольм отодвигаться не хотел, преданно заглядывая сестре в глаза. – Я хочу, чтобы ты меня наконец простила. – Тоненько, подражая голосам лилимов, протянул лае. – Что мне надо сделать еще? Взгляд у Белой был спокойным и каким-то отстраненным. – Хорошо, готовь торт. – Понимая, что Малкольм способен ходить следом и умолять о прощении еще не одну неделю, произнесла крылатая. – И ракушки. – И рыбу? – Просиял рыжий. Голыми руками? Ха! Малкольм этих лососей вместе со всем водоемом притащит! – Нет. Взамен я хочу, чтобы ты еще раз извинился перед Рисом. Но не сейчас, а когда Вольф разрешит ему ходить. Лае смиренно кивнул. Подловить химереныша будет можно в коридоре. Вероятно, рядом с ним будет находиться кто-то из братьев Зафа, но этот позор Малкольм как-нибудь да переживет. – В столовой. Во время обеда. При всех. – Бессердечно закончила Белая. – Что?! – Крылатый едва не задохнулся от возмущения. – Раз не хочешь, то и не прощу. – Внешне спокойно бросила старшая сестра, и предприняла еще одну попытку отодвинуть голову рыжего, мешавшего обзору. – Нет-нет! Хочу! – Заполошно закивал Малкольм, отказываясь отодвигаться. При всех просить прощения у Риса? Это же самоубийство! Чтобы такой умный, великий и вообще потомок Высших просил прощения у этого сгустка генов и программ?! Да это гибрид должен просить прощения у Малкольма, что перед ним решил подохнуть от рук Ирина! Это же крах для собственной репутации! Глаза у Белой были с розоватыми радужками, и черным, сжавшимся в точку от чрезмерного света зрачком. Рыжий знал, что старшая сестра слишком чувствительна к свету, и даже сейчас ей ярко. Но очки с затемненными стеклами она все равно в Отделе не носит. А руки у Беаль все в мозолях, с загрубевшей кожей. Такие и бывают от многочасовых ежедневных тренировок, но это были руки сестры... Ну и эаль с ней, с репутацией. Малкольм себе новую заработает, а по поводу этого... Сделает вид, что память потерял, и вообще это не с ним произошло. Да, так и поступит. – Я попрошу прощения у Риса. В столовой. При всех. – Пообещал лае, заглядывая крылатой в глаза. Помедлив, Белая убрала руку с лица брата, перестав его отодвигать. Закрыла глаза, прислушиваясь к шелесту в листьях. Где-то высоко гулял легкий ветерок. А за Куполом, должно быть, был ураган. – И возьмешь химереныша под крыло. При всех. – Да ни за что! – От возмущения Малкольм вскочил на ноги и забывшись, махнул крыльями. Здоровое послушалось, а подбитое шестом сестры лишь слабо дернулось, причиняя боль. – Ладно Заафир – он полный придурок и вообще полукровка! Дарелин вообще больной на голову боевой лир! Чтобы я уподобился этим двум больным?! Может, мне еще и перья в серый перекрасить?! Чтобы я при всех расписался в собственной ущербности?! Да какой вообще чокнутый придурок согласится еще взять это гибридное ничтожество под защиту?! – Я. – Не открывая глаз, спокойно призналась Белая. Рыжий замер, перестав клокотать, как выключенный чайник. Потом, подволакивая ноги, приблизился к сестре. Рухнул рядом, утыкаясь носом в чужие белые перья. – Пожалуйста, скажи, что ты пошутила. – Жалобно попросил Малкольм. – Я – тот самый чокнутый придурок, кто согласился взять гибридное ничтожество под защиту. – Равнодушно произнесла крылатая. Малкольм, не скрываясь, застонал, шевеля дыханием белые перышки. – Но зачем?! А может... – Я подала запрос Илье. – А если... – Начальник уже прочитал его. – Но ты могла бы посоветоваться со мной... – Жалобно заметил рыжий, чуть приподняв голову. – Или с Джаром и Миром... Белая продолжала лежать с закрытыми глазами. Она молчала долго, словно успела задремать. Малкольм не шевелился, вслушиваясь в дыхание сестры. – Регенерация у Риса продолжается. Я не могу дать ему свою кровь или как-то еще помочь в исцелении. Вольф сказал, что еще пара ударов – и помогать было бы некому. – Словно бы не в тему произнесла крылатая. – Некоторые решения нужно принимать самостоятельно, Рыжий. – Ты... Ты действительно хочешь, чтобы этот кукленыш жил тут? С нами, в Отделе? – Недоверчиво уточнил младший брат. – Он ведь приемный детеныш полукровки, который... Который за тобой пытался ухаживать... – Он убито вздохнул, снова утыкаясь лбом в перья сестры. – Какой позор... От такого и за десять тысяч лет не отмыться... Я приму Риса под крыло. При всех. В этой дурацкой столовой... Ты подала заявление на полную опеку над гибридом? – Временную. До возвращения Заафира. – Расстегнув один из карманов на форме, Белая вытащила сложенный в несколько раз листок. – Держи. Резко сев, Малкольм выхватил заявление и прикипел взглядом к ровным строчкам. Если Заафир не будет найден, опека станет полной, со всеми вытекающими правами и обязанностями Белой как «взявшей под крыло». Если Дарелин будет изгнан из Отдела, то опека опять-таки станет полной – последними словами Зафа было требование, чтобы гибрид дождался его тут. Прямо над закорючкой начальника стояла еще одна приписка, сделанная аккуратным подчерком Белой. «В случае, если Дарелин погибнет или будет изгнан, и сама я умру, прошу передать полную опеку над Рисом Малкольму, дабы гибрид оставался в безопасности. Мой младший брат сможет сделать это лучше, чем кто-либо другой.» Рыжий перечитал абзац, пошевелил губами. – Правда лучше, чем кто-либо еще? – Недоверчиво уточнил он у продолжавшей лежать Белой. Та едва кивнула. – А как же Карм и остальные братцы Зафа? – Я в тебя верю. – Открыв глаза, старшая сестра спокойно посмотрела на крылатого. Малкольм постарался пренебрежительно фыркнуть, но получилось плохо. Еще и перья вспушились, совершенно случайно, между прочим! Белка права – он всегда во всем лучший! И он всем покажет, как надо правильно химер брать под крыло! – Хорошо, – важно кивнул рыжий лае, аккуратно складывая листок. Поднялся на ноги, шевельнув крыльями. Боль в подбитом еще ощущалась, но как-то неважно. Еще пара минут – и она забудется. У Малкольма же прекрасная регенерация, и вообще – он потомок Высших! – Пошли. Я при тебе заявление Илье подам. И вообще – быть чокнутым придурком – весело! Я еще всем покажу, как обижать того, кого моя сестра взяла под крыло! Беаль молча встала. Взмахнула крыльями, стряхивая пыль. Улыбнулась краешками губ, разглядывая затылок рыжего. Длинная, почти достающая до колен коса немного растрепалась, и красные вьющиеся прядки топорщились во все стороны, щедро присыпанные пылью и сухой землей. На одного чокнутого придурка в Отделе стало больше. Многие смотрели на Малкольма и слушали его. Комментарий к Часть 4. Лае. Глава 9 Родственный шантаж и игра на пороках близких, как на скрипке. Кто-то у нас музыкант.

====== Часть 4. Лае. Глава 10 ======

*** Медленно работала капельница. Так медленно, что между двумя падениями капель Рис успевал отключиться и снова прийти в себя. Обширное повреждение мозга. Сильная кровопотеря, которую забарахлившая система не смогла блокировать. Скорость времени варьировалась. Гибрид мог закрыть глаза и открыть их спустя миг, а вместо рассвета в окна заглядывала ночь. А могло получиться так, что чашка, которую случайно уронил зашедший в палату Вириней, летела на пол целую вечность. Говорить не получалось. Конечно, Соня сказала, что с голосовым аппаратом все в порядке, и это всего лишь полная блокировка, но Рису было не по себе. Сама глава

IMT

появлялась неожиданно и так же внезапно исчезала. Когда она была в палате, то становилось немного легче – гибрид мог формировать вопросы, а девушка, потрогав его по руке, отвечала. Почти все время рядом был Вольф. Он то безостановочно болтал о пустяках, то, весь подобравшись, что-то вычислял, сканировал гибрида, исследовал его состояние или просто ходил вокруг. Восемь шагов от двери до стены, еще шесть влево, опять восемь за головой у Риса и снова шесть, заставляя гибрида скашивать взгляд вправо. Иногда в палате оказывался еще один врач. По крайней мере, на крылатом поверх обычной одежде болтался длинный, почти достигающий колен, зеленоватый халат, а в руках он держал такую же, как у Вольфа, сканирующую рамку. Приходил Дарелин. Он пододвигал табурет поближе, накрывал опутанную датчиками ладонь гибрида и рассказывал какие-то истории. Логики в них не было, да и никакой большой ценности данные не несли. Рису больше нравилось, когда серокрылый лир пел. Но сделал он это лишь два раза, и примерно на середине гибрид отключался. Но было красиво, очень. Жаль, не удавалось вспомнить, пел ли Заф. Наверное... Или нет? Рис пытался, но каждый раз датчики, к которым он был присоединен, начинали пищать. Дарелин, если находился в это время в палате, начинал нервничать, а Вольф быстро ходил вокруг кровати, все проверял, и неизменно все заканчивалось парой уколов, капельницей и темнотой. При этом Рис не видел внешних проявлений эмоций у Дарелина, а системы сканирования были отключены. Но он знал, что отец Заафира волнуется. А Карм, если он тоже был тут, просто скатывался в молчаливую панику, хотя в такие моменты деревенел лицом и поведение его не менялось. Пару раз заходил Малкольм. Он долго топтался у двери, преодолевая раздраженный взгляд брата Зафа и выжидающий – Дарелина, потом вскидывал повыше подбородок и подходил. Свои слова он сначала произносил на языке лае, а потом переходил на человеческий, дублируя все фразы вплоть до интонаций. На правой скуле у него ярко выделялся наливающийся фиолетовым синяк и длинная неглубокая царапина. Смысл фраз сводился к одному. Малкольм просил прощения у Риса и обещал, что больше этого не повторится. И все обидные слова, которыми рыжий наградил гибрида – ложь и неправда. Примерно на середине извинения Карм начинал недовольно фыркать, но выводил крылатого из палаты, лишь когда тот замолкал. Рис закрывал глаза и старался прислушиваться, но звукоизоляция была хорошей, и услышать, о чем говорят в коридоре, не получалось. Обычно все заканчивалось тем, что гибрид засыпал. Приходили остальные крылатые. Яблоки на прикроватном столике сменяла клубника, вместо нее в вазочке приносили странные фиолетовые ягоды, похожие по форме на землянику. За ягодами следовали персики и что-то совсем не понятное – оранжевое и длинное, как огурец, но пахнущее сладко. Вольф, каждый раз видя смену нового съестного, вздыхал и недовольно качал головой. Рис же... Он прислушивался к запаху, так как ничего не мог попробовать. Все полезные организму вещества поступали через капельницу, а любое движение грозило еще одной комой. В коме гибрид уже провел несколько дней. А потом две недели Вольф вместе с экстренно вызванной с Меги Соней, пытался починить процессор. Трудно лечить то, о чем лишь читал. Исцеляющая кровь не могла этого сделать. Как и песни. Белая появлялась как-то внезапно. Рис каждый раз не мог отследить ни как она приходит, ни как покидает палату. Белокожая крылатая ногой двигала табурет подальше и прислонялась к стене, складывая руки на груди. Так она стояла час или два, перекидывалась несколькими фразами с бродящим у противоположной стены Вольфом (шесть шагов в одну сторону и шесть в другую) и стоило гибриду закрыть глаза – исчезала. Приходил Карм, двигал табурет ближе к кровати, садился на него и нахохливался, топорща перья. Из раза в раз его диалог с хирургом сводился к тому, как долго Рису нужно еще находиться в палате и нужна ли еще кровь для переливания. Этот вопрос задавали и четверо младших братьев Заафира, и даже Малкольм. Вольф неизменно отвечал, что нужна. Но гибриду кровь не переливали. Или Рис этого не помнил. Он выключался очень часто, мог пропустить. После Карм недовольно чесал пластырь на руке, и не глядя на гибрида, рассказывал о том, что произошло в Отделе. Он говорил и про тех, кого гибрид знал, и про незнакомых крылатых. Первые тридцать пять групп уже вернулись и снова отправились, на этот раз в другие миры. Эрелим – один из златокрылых, тоже ушел, и никто его до сих пор не видел. Вириней разлил чай на лестнице, и попытавшись вымыть ступеньки – сломал руку и крыло. Джар до сих пор удивляется, как из обычного действия можно извлечь два открытых перелома и повреждение нерва. Вирьку профилактически отправили в саркофаг на двое суток – кстати, в таком Рис лежал две с половиной недели. Малкольм подрался с Рафом, который заявил, что Белая вертит братом как хочет. Если бы не Илья, случайно находившийся рядом, все закончилось бы более печально, и Раф не обошелся бы только десятком синяков и одной длинной царапиной на шее. Теперь рыжий пять смен подряд будет отрабатывать на кухне, а его оппонент – проверять маяки... Мирослав хотел увидеть детей лилимов, но не смог подняться выше первой ветви Древа, накрепко застряв крыльями. Его снимали почти полтора часа – а маленькие пернатые еще и сложили стишок про неповоротливого и толстого лае, который хотел достать яблочко. А Рино, предатель, еще и хохотал с мелким Гавриилом громче всех. У Ила завяла половина рассады. Майри начала переподготовку на оперативника. А Ирин все еще в изоляторе. Странное совпадение – когда Рис прорвался в Отдел на шее Малкольма, то он попал в изолятор, а младшенький брат Заафира лежал в больничной палате. Сейчас же было наоборот. Зафа все еще ищут. Одна из групп наткнулась на его след, но сразу же потеряла – вероятно, из-за того, что брат Карма развивается слишком медленно и не успел еще избавиться от лилимского «проваливания» сквозь миры. Карм говорил, заполняя тишину палаты, перекрывая своим голосом тихий писк приборов. Рис слушал, пытаясь представить то Мирослава, застрявшего в Древе, то Виринея на лестнице с чаем, то Малкольма, который дрался с этим неизвестным Рафом... Иногда получалось хорошо, но чаще гибрид соскальзывал в полудрему. Туда голос брата Заафира тоже пробивался, но слов разобрать не удавалось. Только шум и эмоциональный окрас фраз. И тепло – шум накатывал волнами, словно слой за слоем Риса накрывали еще одним одеялом, прозрачным и легким, но таким горячим, словно... Что это «словно» гибрид не мог идентифицировать – просыпался. И снова слушал про Серфина, который не смог отказать Мэл в тренировке и теперь обзавелся новой шишкой на лбу и легким сотрясением. Хорошо еще, что златокрылая не летала где-то мысленно, и не стала драться даже в треть силы. Тренировки с ней даже Белая не выдерживала – да, она была очень сильным и опытным бойцом, но что может сделать двухметровая крылатая против трех-с-половиной-метровой Мэл, которая пальцами гнет боевой шест и чей удар кулаком может пробить любую стену? Максимум – быстро улететь, чтобы не оказаться размазанной где-то со второго пинка. Рис видел однажды Мэл, когда она сидела у фонтана, и вместе с Эрелимом наблюдала за бродящим в воде Виринеем. Но тогда ему казалось, что в златокрылой не так много роста. – Это образное выражение. – Пояснил Карм, когда Соня, дожевав конфету, потрогала гибрида за руку и озвучила его вопрос. – Каждый год Мэл прибавляет по пару миллиметров в росте, и Вольф однажды пошутил, что она все еще растет. После рассказов о Мэл брат Зафа говорил про лилимов. Про Ави, который добрался до тренировочных залов и просидел там три часа на скамеечке, с открытым ртом наблюдая за разминающимися крылатыми. Еще рано говорить, но вероятно, штат оперативников придется расширять и для него – уж больно у лилименка блестели глаза при виде железных накладок на крылья и энергетических барьеров, удерживать которые пытались некоторые из оперативников. Гибрид слушал с закрытыми глазами, и представлял стишок лилимов про Мирослава, почти видел маленького лилименка с открытым ртом в тренажерном зале, думал, как будет Белая улетать от большой Мэл... Несколько раз проваливаясь и выныривая из полудремы, Рис все же засыпал. И Карм, дождавшись перемигивания датчиков, замолкал. Обхватывал голову руками и так сидел несколько минут, боясь шевельнуться и оказаться раздавленным под собственной паникой, которая росла и ширилась. Когда Рис поправится, Карм отведет его в тренировочный зал и все-все покажет. И маяки, и может быть даже сумеет уговорить Мэл показать свои золотые крылья. И выведет на площадку на крыше Отдела – там самое теплое место и почти всегда солнечно... Или попросит об этом Заафира. Его ведь обязательно найдут, и даже если Заф не помнит Риса, то познакомится заново. Найдут. Не могут не найти. Иначе Карамель рехнется. Рядом с первым серым перышком росло второе. Более темное, почти серебристое. Полтора процента крови лира проснулись, и засыпать не желали. А неделю назад Вольф сообщил, что процентов стало больше. Не полтора. Пять. Семь. Семь с половиной. Восемь. Естественная мутация, и как ее остановить, Вольф не знает. Как и найти причину пробуждения. Восемь с половиной.

====== Часть 4. Лае. Глава 11 ======

*** Вольф тщательно вытер одинокую красную каплю и только потом наклеил пластырь. – Садись, только медленно. – Напутственно улыбнулся он гибриду. Химереныш сначала пошевелил пальцами на руках, потом осторожно оперся ладонями о кровать и приподнял голову. Выпрямился и наконец плавно перетек в сидячее положение. Потом, убедившись, что он не отключается, поднес к лицу свои руки. Хирург скосил взгляд на Карма. Крылатый сидел на табурете, как на иголках, готовый вскочить и подхватить гибрида, если тот начнет падать. Даже крылья подобрал, хотя вряд ли заметил это. – Что-то болит? – Уточнил Вольф у Риса. Тот аккуратно потрогал пластырь на виске, провел пальцами по отросшим прядям. Коснулся шрама и выбритого вокруг него места на голове. – Волосы потом отрастут, – пообещал хирург успокаивающе, пряча пропитанный антисептиком и кровью тампон в карман халата. Гибрид снова потрогал шрам, а потом аккуратно повернул голову, посмотрев на Карма. – Я безопасен? – Совсем тихо спросил он. Крылатый повернулся к Вольфу, чтобы услышать ответ. – Твоей жизни и здоровью ничего не угрожает. Регенерация завершилась успешно, замененные контакты прижились. Тебе нужно будет несколько недель ежедневно обследоваться и поменьше нервничать. Соня сказала, что в данный момент твой процессор может работать на две трети от максимальной мощности, но лучше его не перегружать. Рис медленно кивнул. Хирург уже говорил это перед тем, как отключить его от терминала. – Я не представляю опасности для крылатых? При повреждении системы возможна неправильная трактовка приказов. – Уточнил он свой вопрос. Карм кашлянул, и наконец поднялся с табурета. Взял в руки аккуратно сложенную рубашку с двумя заплатками на спине. – Наоборот. – Вместо хирурга ответил лае, вручив рубашку гибриду. – Надевай. – Смею предположить, – вставил Вольф с едва заметной улыбкой, – что следующий «умник», который решит дать тебе затрещину, получит по крыльям как минимум дважды. – Почему? – Просунув руки в рукава, замер Рис. – Потому что. – Лаконично, но абсолютно непонятно ответил Карм. – Вольф, сегодня ему можно будет уже вернуться домой? Хирург осторожно пошевелил сначала правым, потом левым крылом. Казалось, что он разминает плечи. – Да. Но повторяю – никаких волнений, никаких подзатыльников и тычков. – Напомнил он снова. Проинструктированный уже восемь раз Карамель только вздохнул, и передал химеренышу штаны. Их пришлось перешивать – никакой одежды, подходящей по росту гибриду, у них не было. Из вещей крылатых гибрид вываливался, а лилимские же на него просто не налезли. Надо будет заказать у эалей по индивидуальным меркам. Или... Карм моргнул, осененный промелькнувшей идеей. Можно будет явиться на Мегу и забрать одежду Риса из квартиры, где жил Заф. Полностью одевшись, гибрид еще немного посидел на кровати, а потом потрогал пальцами цветок в пробирке, который стоял на самом краю тумбочки. Цветок притащили лилимы – весна подходила к концу. Обычно перед самым началом лета лае устраивали праздник. Вот только сейчас было не до того. Хромы не пришли. Снова. Вольф торжественно вручил Карму несколько пластиковых контейнеров с кучей белых таблеток, и стопку листков с тщательно прописанным режимом дня. В отдельный столбик были вынесены действия, вроде тренировок, которые пока что гибриду были нежелательны. – Если вдруг произойдет что-то... подобное, то не позволяй причинять себе вред. – Попросил Карамель, когда гибрид наконец решился и встал с кровати. – Мой отец за тебя волнуется. Рис кивнул, и аккуратно переступил с ноги на ногу, удерживая равновесие. Вольф спрятал ладони в карманы, сохраняя на лице безмятежную улыбку. Лжец. – А что необходимо делать в такой ситуации? – Вырываться и бежать за помощью. Дать пару раз по крыльям обидчику. Немедленно сообщить... – За чьей помощью? – Уточнил гибрид. – Беги за Дарелином. Или Белой. Или мной. – Карамель нахмурился на миг. – Можешь еще к моим младшим обратиться... Кроме Ирина. Вольф мягко улыбался, вслушиваясь в тонкий звон связи. Лжец. Но Карм слишком гордый, чтобы признать, что волновался едва ли не больше Дарелина. И сдал он почти три литра крови. – Не забудь – ежедневные обследования! – Напомнил Вольф в крылья оперативнику. Когда крылатый, аккуратно взяв гибрида за плечо, покинул палату, хирург снова улыбнулся. Ни жизни, ни здоровью химереныша ничего не угрожало. Лае мог отпустить его домой еще дней пять назад, когда убедился, что нервные окончания восстановились. Что до шрама – еще неделя, и даже следа не останется. Вольф постарался на славу. Взяв в руки сканирующую рамку, лае активировал ее. Перед тем, как отключить Риса от терминала, он снова его просканировал, как делал это ежедневно с момента, как гибрид оказался на операционном столе. – Полный энергетический анализ. Поиск по картотеке лае. Результат не изменился, показывая сходство с девятью другими результатами. Засунув ладонь в карман, Вольф вытащил ватный тампон. На красном пятнышке сверкали золотые искры. Лае был лучшим хирургом Отдела. Но, похоже, Заафир его переплюнул, сам того не осознавая. А может, он все понял раньше, и только поэтому позволил себя убить? Ничего, как только его ученик найдется, Вольф у него спросит. Наверное. Свернув голограмму, крылатый покинул кабинет, направившись к начальнику Отдела. *** Ил работал в теплицах, Серфин, Елька и Марек находились на заданиях. Как и отец. Карм пропустил Риса в дом, и аккуратно прикрыл дверь. – Чай будешь? – К себе в комнату гибрид не спешил, а стоять в коридоре в тишине крылатому не нравилось. – Да. – Для убедительности Рис еще и головой кивнул, после чего, разувшись, отправился в ванную комнату. Полилась вода. Оставшись на мгновение в одиночестве, Карм ощутил панику, но быстро ее придушил. На кухне никого не было. В центре стола, накрытая пластиковой крышкой и полотенцем, стояла большая тарелка, наполненная печеньем. Достав чайник и наполнив водой, крылатый поставил его на плиту. Ополоснул руки под краном. И пусть пустой дом был лишь на пару часов, от этого Карму все равно было не по себе. Если бы не эта эгоистичная выходка младшенького, Карамель бы сейчас продолжал поиски брата. Но по негласным правилам пострадавшему нужна была поддержка. В памяти всплыло спокойное лицо начальника, когда крылатый принес ему заявление и положил на стол. Составленное по всем законам, с необходимыми оговорками и аспектами. Абсолютно тупое и идиотское. Он, Карм, первый из найденных семерых детей Тиамы, хочет взять под крыло Риса. Причина – этого гибрида взял под крыло и назвал своим ребенком его брат, Заафир, и назвал своим внуком Дарелин, его отец. Ничего личного. Просто так теперь Карм будет иметь право прибить любого, кто посмеет обидеть этого... Этого... Лае прикусил язык, сдерживая последнее слово. Выйдя из ванной, гибрид прошел мимо кухни. Поднялся по лестнице, заглянул в свою комнату. Потом медленно вернулся. – А где Вишня Мирабель? Карамель углубившийся в свои мысли, вздрогнул. Ощутил, что постыдно краснеет. Как он мог забыть? Говорил же себе, и вот! Вылетело из головы! – Твое растение? – Мучительно пытаясь придумать выход из ситуации, уточнил крылатый. – Да. Помидорка. – Кивнул Рис, не меняя выражения лица. – Сейчас... Хм, принесу. – Протянул Карм, и направился к лестнице. Гибрид поплелся следом, как приклеенный. Ил пересадил веточку в новую землю и добавил удобрений, но это не сильно помогло. А когда гибрид оказался в реанимации, за растением стало некому следить. Конечно, можно было бы отнести его в теплицу в Отделе. Там бы ему был обеспечен ежедневный полив и качественный уход, но... Но Карм перенес помидорку к себе в комнату. И забыл унести, и от этого становилось еще тоскливее. Листочек держался, храбро отказываясь опадать. Гибрид придирчиво осмотрел Вишню Мирабель, а потом взял чашку в руки и ушел из комнаты крылатого на кухню, окончательно успокоившись. На кухне Карм привычно засуетился, пряча смущение за лишними движениями. Подумаешь, он присмотрел за чашкой. Глупость какая. – Может, перед печеньем съешь что-то? Есть отбивная. И картошки немного... Могу яичницу поджарить. – Предложил крылатый, заглянув в холодильник. Рис прислушался к себе. – Яичницу. И картошку. – А отбивная? – Хорошо. И отбивная. – Покладисто согласился гибрид. Не то чтобы ему была необходима энергия, но раз предлагают... И потом, масса собственного тела все же уменьшилась, несмотря на капельницы с глюкозой. Солнце, пробиваясь сквозь Купол и реденькие облачка, падало в окно, ярко освещая часть стола и сохнущую веточку в чашке. Рис сидел спиной к окну, ощущая тепло на плечах и затылке. Последний листочек, стоило к нему прикоснуться, отвалился, беззвучно упав рядом с чашкой. Гибрид моргнул, рассматривая его. Тронул пальцем. Листок оказался сухим, да еще и покрытым с одной стороны какой-то черной паутинкой. Из земли торчала только палочка. Струя кипятка промазала мимо кружки, заливая стол и рассыпая брызги во все стороны. Зашипев под стать чайнику, Карм запрыгал на одной ноге, махая обожженной рукой. Потом, выкрутив кран, сунул ладонь под холодную струю. Говорил ему Заф никогда не придерживать кружку за ручку, когда в нее кипяток наливают! Кожа на тыльной стороне левой ладони покраснела, а возле большого пальца пошла пузырьками. Мелкая травма, но неприятная. Карм представил, как разволнуется отец, и сосредоточился. Краснота исчезла. Яичницу удалось не сжечь, и спустя минуту крылатый поставил тарелку с разогретой едой перед гибридом. Чай больше пить не хотелось, и лае, с неприязнью глянув на чайник-предатель, достал из холодильника глубокое прозрачное блюдо, закрытое сверху прозрачной пленкой. Марек прошлым вечером, дожидаясь обнуления, пошел по стопам старшего брата и тоже постарался убить время на кухне. Вот только так увлекся созданием крема, что про коржи и забыл. Как и про написание бумажки, из чего состояла эта коричневая смесь. Рискнув, Карм достал ложечку и с опаской попробовал. С Марека могло статься, что он в порыве вдохновения сыпанет в сладкий крем несколько ложек красного перца, или вообще захочет сделать торт, который в разрезе окажется с мясной начинкой. Сливки, шоколадная паста и орехи. Ни розмарина, ни перца, ни соли – или младшенький не успел их добавить? И, кажется, уже не успеет. Оглянувшись на гибрида, крылатый заметил на столе вазу с печеньем. Рядом с чайником одиноко стоял давным-давно остывший кофейник. Идея возникла мгновенно и прочно укоренилась в голове. – Ей недостаточно любви? – Спросил Рис минут через десять, беззвучно положив вилку на опустевшую тарелку. – Кому? – обмакивая печенье в кофе и щедро намазывая его шоколадной пастой со всех сторон, рассеянно уточнил Карм. – Вишне Мирабель. У нее больше нет листьев. Посмотрев через плечо, лае вздохнул. Потом аккуратно перетащил на стол плоскую мисочку с кофе, вазу с печеньем и миску с кремом. Последней с разделочного стола перекочевала стеклянная квадратная тарелка с высокими бортиками. В нее крылатый и складывал намазанное печенье, ставя его вертикально друг за дружкой. – Я могу попросить Ила, и он принесет тебе новый росток. – Не хочу новый. – Гибрид аккуратно помотал головой, и снова уставился на опавший листок. – Я хочу Вишню Мирабель. Карм вздохнул, обмакивая следующее печенье в кофе. Рассказывать Рису не хотелось, но, видимо, другого выхода не оставалось. Все равно химереныш останется с ними, и он взят под крыло Зафом. Имеет право на знание. – Это растение с Меги. Тут бы оно все равно не выжило. – В инструкции по уходу было написано, что надо помидорку часто поливать и показывать ей свою любовь. – Рис, протянув руку, потрогал сухой листик. – Я поливал. Вероятно, ей было недостаточно любви, потому что я гибрид и не могу обеспечить достаточное ее количество. Не сдержавшись, Карм фыркнул. – Почему это не можешь обеспечить? – Я робот. Кукла. Я запрограммирован, и могу имитировать эмоции после загрузки необходимых настроек. – Серьезно ответил химереныш. Крылатый, обмазав печенье пастой, протянул гибриду. Тот, помедлив, аккуратно взял его, сразу же измазав пальцы в шоколаде. – Твой росток все равно засох бы. Чудо, что он вообще так долго протянул. – Взявшись за следующее печенье и принявшись топить его в кофе, негромко заговорил лае. – В среднем принесенная из чужих миров флора погибает у нас через три-четыре недели. А ты тут уже... Восемь недель или девять? – Пятьдесят девять дней. – Поправил Рис. – И семнадцать часов. Предположительно. Более точные данные невозможны, так как процессор некоторое время не смог зарегистрировать. – Пусть будет девять. – Послушно кивнул Карм, не отвлекаясь от работы. – У нас другая среда, более агрессивная. – Радиация ниже, чем на Меге. Воздух чище на девяносто три процента, гравитация в пределах стандартной, уровень кислорода больше разрешенной для жизни в три с половиной раза. В чем заключается смысл фразы «более агрессивная»? – В том, что у нас ничего не растет. – Возле дома имеется травянистое покрытие. В горшках есть растения. По дороге из Отдела есть живая изгородь. Как это относится к... – А больше ничего нет. Рис, у нас сейчас весна. Ты видел хоть один распустившийся цветок? – Видел. В палате рядом с моей кроватью, в пробирке находился цветок. – Его лилимы притащили утром. К закату он завянет. Помнишь, я говорил тебе про то, что в теплице у Ила засохла половина рассады? Гибрид задумчиво облизал испачканные в шоколадной пасте пальцы. Он помнил. – Это потому, что растениям не хватило любви? – Предположил он наивно. Если всем растениям необходим регулярный полив, то и пункт с любовью тоже подходит, верно? Карм аккуратно пожал крыльями. – Я не знаю. Никто не знает. У нас запрещено приносить из других миров животных, потому что они тут тоже погибнут. – А почему вы тут живете? Вы же... Имеете возможность переселиться в другое место. На другую планету. – На формулирование этого вопроса Рису понадобилось чуть больше времени. Еще одно измазанное пастой печенье прилипло к остальным в квадратной тарелке. – Потому что наш мир – единственное место, где мы способны размножаться. По крайней мере, были способны раньше. – А сейчас? – А сейчас уже нет. У нескольких крылатых высокая совместимость с Зафом, и шансы получить потомство есть, но... – Зафа тут нет. – Нет. – Согласился Карм. – Потому вы его ищите? – Ну да. А еще потому что он один из нас. Рис помолчал, и крылатый вручил ему второе печенье. Все равно оно уже не помещалось в тарелку. Разве что сверху положить. – А раньше у вас жили животные? – Живя в квартире на Меге, гибрид знал, что у соседей двумя этажами ниже была кошка. – Рыба в фонтане водилась. – Припомнил Карм. – Но ее уже давно нет. А птиц я не застал. Вместо них у нас лилимы – слышал же, как они щебечут? – Слышал. – Кивнул Рис. – Но они слишком крупные для голубей. И разумные. А еще вы воспринимаете их мелкими. Мне так Белая сказала. – Ну, есть немного. – Смутился на миг крылатый. – Я, когда только узнал про лилимов, очень их жалел из-за короткого жизненного цикла. Они ведь лет двадцать живут, очень редко до тридцати дотягивают. А потом на уроке нам рассказали, что у них закрытый цикл перерождений, и некоторые малявки в сумме могут насчитать и двадцать тысяч лет... Карм сам не понял, зачем сообщил об этом. Дожевав печенье, химереныш внимательно посмотрел на сухую веточку. Потрогал ее пальцами. – А у Вишни Мирабель может быть закрытый цикл перерождений? Она может вырасти снова? – Нет. – Покачал головой крылатый. – Но я могу попросить Ила, и он ее просканирует... Помедлив, Рис согласно кивнул, осторожно уточнил. – А чай? Хмыкнув, крылатый долил в чайник воды и поставил его на огонь. – Тут еще крема немного осталось. Можешь его с печеньем съесть, а это, – лае указал на квадратную тарелку, – на ужин будет как десерт. Хорошо? – Хорошо. – Снова кивнул гибрид. – А как «это» называется? – Понятия не имею. – Честно признался Карм. Рецепт ему в голову пришел совершенно случайно. Какой-то химерный сплав из шоколадной пасты, печенья и кофе.

====== Часть 4. Лае. Глава 12 ======

*** Через три дня вернулись почти все группы крылатых. След Заафира находили еще дважды, что внушало надежду на его скорое обнаружение. А на четвертый день коммуникаторы на руках всех оперативников засветились желтым. Общий сбор. Илья наконец принял решение по делу Ирина. Карм ощущал себя неважно, все сильнее нервничая с каждой минутой. А что, если начальник выгонит младшенького из мира? Конечно, Ирин уже давно совершеннолетний, но он плохо приспособлен к жизни в одиночестве. Да еще и терапия по восстановлению крыльев не пройдена... При этом лае ощущал глухую злость на брата. Мало Ирину было истерик дома! Нет же, нужно было ввязать в это все еще двоих и Малкольма! Права была Белая – нужно было воспитывать младшенького раньше. А Карм и остальные его баловали. Самый слабый из них, единственный без близнеца, самый маленький... Если начальник Отдела выгонит Ирина, крылатому нужно будет тоже уйти. Как старшему, который несет ответственность за брата. Но при этом Карм не хотел уходить. Они еще не нашли Зафа. – Ты не против, если Рис сядет на мое место? – Прискакав в зал для обсуждений одним из последних, Вольф без промедлений наклонился к Карму. – А? Что? – Крылатый вздрогнул, потом покосился на сидящего справа от себя гибрида. Дальше находился Ил, топорща перья и прикрывая Риса крылом со спины. Многие смотрели на химереныша. Некоторые с удивлением, некоторые – с неприязнью. Но во всех взглядах читалось любопытство. Что же произошло, что Малкольм вчера во время обеда накрыл гибрида своим крылом? А перед этим еще и извинился. Малкольм. Извинился. Взял под крыло. Некоторые подозревали, что рыжий сделал это исключительно из-за сестры, но найти логическое объяснение все равно не могли. Связь колыхалась, как паутина под легким ветерком. Любопытство росло, и крылатые против воли вытягивали шеи, пытаясь глянуть еще раз на гибрида. Химера, которая прокатилась на шее Малкольма, а потом оказалась под его защитой. Может, это просто ее яд так действует? В любом случае, заявления с просьбой убрать из Отдела гибрида перестали ложиться на стол Ильи. А Вольф хитро улыбался, оглядывая сканирующим взглядом остальных крылатых. Он уже успел прочитать новенький доклад, который завершался вопросом. Если Малкольм взял под защиту химеру, должны ли последовать его примеру остальные? – Куда сядет? – Переспросил Карм. – На мое место. – Хирург указал на стул, стоявший на помосте рядом с платформой. – Не волнуйся, это только на десять минут. Карамель вздохнул, с силой прижимая крылья к спине. – Рис, пожалуйста, можешь сесть на тот стул? – Попросил он гибрида. – Зачем? – Рису было и тут хорошо. Он с братьями Зафа в первом ряду сидели, а занимать стул, на котором его будет всем видно, Итаниму не хотелось. И вообще он может не выполнять приказы, если они ему не нравятся. Карм ему не хозяин, а Заф живой. Так что он правильно функционирует. – Ты одна из сторон конфликта, – пояснил Вольф. – А остальные лае уже шеи сворачивают, пытаясь тебя рассмотреть. – Ладно. – Все же кивнул гибрид, и послушно поднявшись на помост, занял стул. На освободившееся место довольно шлепнулся хирург, потеснив Ила и Карма крыльями. – Тебе же не нравится тут сидеть. – Укорил его Ил негромко. – Это только на две минуты. – Пообещал Вольф, сохраняя на лице довольное выражение лица. Карамель попытался вытерпеть две минуты, но хирург уже через тридцать секунд вскочил на ноги, вернувшись на помост. Там он положил рамку и открыл несколько окон, на которых было несколько изображений. Что там было, никто не успел разглядеть – Вольф уже через секунду свернул все голограммы, и соскочив с помоста, выглянул за дверь в коридор. – Что с ним такое? – Наклонившись к брату, тихо уточил Карм. – Какая-то новость, – Ил знал хирурга достаточно хорошо, чтобы интерпретировать его поведение и догадываться о причине. – И если Вольф не сообщит ее через пять минут, то лопнет. – Хорошая или плохая? – Новостей второго типа в последнее время было как-то слишком много, и услышать еще одну Карамель не хотел. Младший брат скользнул взглядом по суетливо мечущемуся по залу хирургу. – Большая новость. Огромная настолько, что держать ее в себе почти невозможно. Одними из последних пришли Майри с Сифом, заняв два оставшихся места поближе к дверям. Сразу за ними, сохраняя на лице обиженное выражение, появился Ирин, на плечо которому положил ладонь старший Гавриил. Карм медленно выдохнул, борясь с паникой, но оперативник подвел младшенького к старшим и указав на пустующее место, так же молча вернулся к дверям, подперев собой одну из стен. – Он меня за плечо схватил и все время торопил! – Плаксиво сообщил Ирин, но двое старших братьев одновременно вздохнули и взглядами указали на пустой кусок лавки. Обсуждать поведение Гавриила не хотелось. Арх, не став захлопывать дверь, беззвучно прошел к помосту. Но все равно крылатые замолкали, прекращали перешептываться и вертеть головами, концентрируя свое внимание на начальнике. На неподвижно сидящего на стуле Риса Илья лишь взглянул, и повернулся лицом к крылатым. Болтающие ногами на подоконнике лилимы тоже затихли, с обожанием рассматривая арха. – Думаю, все знают причину, по которой тут собрались. – Начальник Отдела не кричал и не дергал крыльями, но тишина среди лае стала полной. – Ирин и его поступок. На момент, когда все произошло, гибрид, – арх на миг скосил взгляд на сидящего на стуле по правую от себя руку Риса, – официально находился под крылом у Дарелина. Так же, как и сам Ирин. Возник своего рода казус. Один из лае попытался убить взятого под крыло, в процессе обманув троих. Я принял решение почти сразу, но Вольф попросил меня немного подождать. Кто-то из крылатых не выдержал. – Дарелин – всего лишь лир на службе Отдела. Он вырастил детей и может валить к себе. – Фраза была негромкой, но ее все услышали. Карм развернулся, пытаясь найти говорившего. Сидящий рядом с киррэном Марек мгновенно взъерошился, закрыв лира своим крылом и сцепив зубы. Ил, Серфин и Елька тоже завертели головами. Как только они найдут этого умника, пару перьев точно выдернут! Один Ирин сидел неподвижно, глядя на арха. А потом дернул уголком рта. – Кто-то хочет еще высказаться? – Уточнил Илья спокойно, оглядывая крылатых. – Да! – Младший брат отпихнул руку Карма и вскочил на ноги. – Дар – это чистокровный лир, и он не может подпадать под действие наших законов! Карм хватанул ртом воздух. Не таких слов он ожидал услышать от младшенького. – Ирин, сядь и помолчи! – Зашипел Ил, пытаясь ухватить младшенького за рубашку. Ирин сделал еще шаг вперед, оказавшись на помосте и вне досягаемости братьев. – Вы не можете меня ни в чем обвинять! – Повысил голос лае, тряхнув головой. – Я следовал нашим законам, а они позволяют мстить убийцам! А эта дурацкая химера убила моего брата! Арх смотрел на Ирина со смесью усталости и смирения. Третьим на помост вскочил Вольф, и непринужденно встал возле пьедестала, опершись на него боком. – В тот момент, когда ты решил совершить месть, уже всем было известно, что Заафир живой. – Спокойно произнес Илья. – И да, ты прав – Дарелин является чистокровным лиром. Но он официально признан нами как оперативник и как киррэн. Как твой киррэн в том числе. И все права, в том числе право взять под крыло у лира были. И он может требовать мести, так как ты попытался убить того, кого Дар защищает. Но ты так же под крылом у лира, и лишь по этой причине Дарелин ничего не требует. – Да не нужна мне его защита! – Зло выкрикнул Ирин. – Я поступил согласно законам, и сделаю так снова! Лир не может быть лае! А химеру нельзя взять под крыло! Марек вспушился еще сильнее, краснея пятнами. Такого поведения от младшего брата он тоже не ждал. Пойти против отца! Дарелин опустил голову, уткнувшись лицом в ладони. Карм ощутил, что воздух вокруг него становится вязким, как ледяная вода, и дышать получается через раз. Ил беззвучно шевелил губами. Тихий в общем-то щелчок по голограмме прокатился по залу подобно удару в колокол. Вольф растянул виртокно на максимальный размер и повернулся лицом к остальным. – Можно я выскажусь, начальник? – Хирург смотрел лишь на арха. И Илья едва кивнул, делая шаг в сторону. – По сравнению с другими расами, у нас очень мало законов. Есть право на месть. Есть право взять под крыло. И никогда прежде еще у нас не возникало таких ситуаций, когда нельзя вынести однозначное решение. Дарелин взял гибрида под крыло, потому что Заафир сделал это. Мы не знаем мотивов Зафа, но Дар поступил так ради сына. Ирин решил отомстить, и попытался гибрида убить. – Я сделаю это снова! Вы мне еще спасибо скажете! – Не выдержав, закричал Ирин, и осекся, когда откуда-то сзади по затылку ему прилетела смятая бумажка. Рино на подоконнике насупился, перекатывая в ладонях второй бумажный снаряд. – Если тебя это успокоит, то я могу принести тебе благодарность прямо сейчас. – Вольф переложил в другую руку сканирующую рамку, останавливая мелькание картинок на голограмме над своей головой. – Ирин, младший из детей Тиамы, я благодарю тебя за то, что ты попытался убить химеру по имени Рис. И моя радость безмерна, что ты не смог завершить начатое. Ирин пренебрежительно фыркнул. На голограмме выстроились в ряд несколько созданий. – Я добью эту гадину, и вы мне будете благодар-ыы... – Вскочивший на ноги Карм подскочил к брату и закрыл тому рот ладонью, не позволяя закончить фразу. Собственное терпение закончилось как-то враз, и чаша терпения рухнула на бок. – Я с тобой еще поговорю, идиот... – Прошипел старший брат на ухо Ирину, предотвращая попытки вырваться, и силой утащил его обратно на лавочку. Вольф еще миг смотрел на бескрылого лае, а потом вскинул голову. – О чем это я? Ах да... – Хирург тряхнул головой, словно действительно потерял нить разговора. Щелкнул пальцем по рамке. – Перед тем, как начальник сообщит свое решение, я хотел бы показать одну вещь, которая, возможно, изменит мнения некоторых по поводу моей благодарности. Вздох Гавриила-старшего, тоскливый и бессильный, услышали все. На голограмме, зависнув в воздухе, находился Эли. С левой стороны от него был Ерк, справа – Рыбка. Маленький лилим, единственный из всех сумевший попасть в этот список. Ясень, предпоследний из проекта хромов. Последним в ряду находился Заафир. Хирург вытянул его на передний план. Вольф провел пальцем по планшету, и изображения поблекли, стали нечеткими. Ярко высветился кокон, оплетающий все тело крылатого оперативника. Золотые нити, красные, пурпурные перетекали друг в друга, перекидывались на раскрытые крылья, оплетали, словно паутина. Пурпур закрывал всю грудь и голову. Красные и золотые едва касались перьев. – Вот энергетический отпечаток лае-полукровки. А вот образы сосудов. – Лекторским тоном пояснил Вольф, словно кто-то мог этого не знать. Кокон на теле Ясеня едва светился, но сильно размывал облик, мешая понять черты лица или расовую принадлежность. На Рыбке свечения было больше, и на груди бился пурпур, разгоняя красные всполохи к рукам и ногам. Крылья почти не светились, но несколько золотых нитей все же были. Эли был весь покрыт красными и золотыми нитями. Пурпура было намного больше, и даже в длинных заплетенных волосах мелькали его искры. Вольф развернул голограмму спиной, позволяя рассмотреть спину сосуда и энергетические наросты на лопатках. Эли был эльвиином, бескрылым, но нити кокона выгибались, очерчивая небольшие горбики. Последним в ряду был Ерк. Самый первый и самый старый сосуд. Эаль, которого исцелили хромы. Голограмма не была статичной. Ерк хмурился, передергивал плечами, шевелил длинным тонким хвостом, закручивая его в колечко. Выдержав драматическую паузу, Вольф включил и его слепок, показывая энергетический фон. Ерк был золотом. Миг – и кокон его окрасился красным. Зеленым. Пурпуром. Цвета перебегали по кокону, закрывая тело эаля полностью и выплетаясь в узор за спиной. Еще секунда – и нити вновь стали золотыми. Первый сосуд не принадлежал к расе лае, но потоки энергии раскрывались и шевелились, незримо формируя разлапистые широкие крылья. – Мы все видели это сотни раз! – Не удержался Раф, но сидящие на подоконнике лилимы свирепо зашикали. Рино взвесил на руке смятую бумажку, и оперативник не стал развивать свое недовольство. Вольф, едва не светясь от предвкушения, вытащил из кармана кубик и забросил его на пьедестал. В воздухе появилась пятая голограмма, потеснившая остальные. Запись была склеенной из нескольких. Вот гибрид с кроваво-красными волосами сидит в воздухе, как на кровати, вытягивая забинтованную ногу. Пятен вокруг него мало, они размазанные, но был один пурпурный пятачок над грудью размером с кулак лилима. Изображение дрогнуло, сменяясь. Химереныш снова замер, вытянув куда-то вверх руки. Золото было на его руках и лице, перекидывалось на ноги. По плечам тянулись красные полосы, мешаясь с зеленым и синим. За левым плечом нити кокона чуть отодвигались, образуя горбик. Голограмма изменилась в третий раз. Гибрид лежал, но камера снимала его сверху. К голове тянулись темные, ничем не подсвеченные провода – видимо, Вольф сделал снимок, когда Рис находился в саркофаге. Пурпур на груди стал больше, небольшое его пятно появилось на виске. Золотые нити стали толще, медленно окрашиваясь в розовый и красный. Бордовый. Последнее изображение, судя по виду, было снято за пару минут до начала собрания. Гибрид снова сидел, словно на стуле, окутанный золотыми нитями, будто коконом. Вот Рис чуть повернул голову – и золото покраснело, словно на него брызнули кровью. Пурпур словно выступил вперед, впитав его. Миг – и кокон стал красным. Снова пурпур, смешанный с золотом. За левым плечом виднелось небольшое, не больше лилимского, красно-желтое крыло. Насмотревшись на медленно вертящуюся голограмму, крылатые медленно переводили взгляды на сидящего на стульчике на помосте гибрида. – Хочу отдать должное Ирину и снова поблагодарить его, – Вольф разорвал напряженную тишину собственным довольным голосом. – Если бы не он, я бы еще долго не догадался. Спасибо тебе, Ирин, что ты не смог уничтожить наш сосуд. Тонкая издевка, прозрачный полунамек в его голосе теперь стала понятна всем крылатым. Лае снова вскидывали головы, рассматривая голограмму. Теперь слева гибрида стоял Ерк и Эли, а справа – Заафир. Энергетические потоки. Почти полное совпадение. Проект хромов, который так никто из крылатых не смог повторить. Карм переводил взгляд с настоящего Риса на его изображение. Запоздало вспомнил, что разжал руки, перестав удерживать отпихивающегося младшего брата. – Кровь проснулась. – Протянул кто-то с задних рядов. Слова прокатились, и собственные губы Карамеля шевельнулись, повторяя их. Кровь проснулась. Лишь у сосудов однажды перелитая кровь проснется снова. И снова. И снова. Когда будет необходимо. И если сосуду больно, все это услышат. Потому что он взят под крыло, и тоже слышен для связи. Малкольм был ближе всех тогда, и просто передал крик остальным. И сам Карм тогда бросился на защиту, чуть ли не быстрее отца. Потому что боль билась, и ее нужно было остановить. – По поводу поступка Ирина. – Голос арха звучал особенно бесцветно и спокойно. – Возможно, приведение в порядок пустующих домов на дальней улице поможет ему... «Кровь проснулась» «Что ты не смог уничтожить наш сосуд» «Не смог уничтожить наш сосуд» «Наш сосуд» «Сосуд» – Нет. Арх осекся. Настоящий Рис, неподвижно сидящий на стульчике на помосте, впервые подал голос. Запрокинув голову, гибрид смотрел на собственную голограмму, изредка моргая. – Что ты... – Начал было Вольф, но закончить фразу не успел. «Сосуд» «Потому что можем» – Нет. – Уперто повторил Итаним. – Не хочу быть сосудом! Возможно, если бы Карм хотя бы догадывался о подобном, то он вскочил бы раньше. Глаза у гибрида сверкнули, и поднявшись на ноги, он бросился прочь. Увернувшись от руки Вольфа, Рис рванул прочь из зала, по пути проскочив под чьим-то белым крылом и проскользнув между ног у огромного Гавриила, который попытался встать в проеме. Гибрид не оглядывался, припустив по коридору. Он не хочет! Не хочет быть сосудом! Не желает! «Потому что можем» «Кровь проснулась» Он не хочет, чтобы крылатые пили его кровь! Рис против! Коридор раздваивался, и гибрид скользнул право, на лестницу. Пробежал по ступенькам вверх. Он не знал, что расположено на четвертом этаже Отдела. Никогда прежде не был. Позади и внизу доносились крики и звуки множества ног. Шелест крыльев, голоса. Рису нужно просто дождаться тут Зафа! А его крови на всех не хватит! Коридор свернул влево, а потом гибрид увидел Древо. Он добежал до одного из балконных коридоров, которые опоясывали дом лилимов. За перилами не было ни барьера, ни стекла. А до ближайших ветвей руками не дотянуться. Рис оглянулся. Карм рассказывал про Мирослава, который хотел посмотреть на новорожденных лилимчиков и застрял в ветвях. Никто из лае не мог забраться на Древо – слишком часто там растут ветки. По лестнице позади загрохотали ботинки. Между ближайшей разлапистой ветвью Древа и концом балкончика было чуть меньше пятнадцати метров. Не допрыгнет. Сделав пару шагов назад, Рис кинулся вперед. По коридору позади него задрожал чей-то вопль. Гибрид перескочил через перила, оттолкнувшись еще и от них, и полетел вперед. А потом – вперед и вниз. До ветви, которая тянулась к четвертому этажу, он бы никак не дотянулся. Нижняя же была больше, и Рис рассчитывал до нее добраться. По лицу и руками хлестнули листья. Захрустели тонкие веточки, ломаясь под весом гибрида. Сама ветвь едва качнулась, и вновь замерла, словно ничего и не было. Щебет лилимов оборвался, словно выключили звук. Рис, раскачавшись, оседлал ветвь и пригнув голову, переполз ближе к центральному стволу Древа. Потом сел, для надежности зацепившись ногами за соседнюю ветвь, и посмотрел на балкон, с которого прыгал. Если бы не Древо, гибрид бы сломал себе что-то при приземлении. Комментарий к Часть 4. Лае. Глава 12 Ту-ду-ТУДУМ!

философски смотрит на поднявшиеся волны и брызги от брошенного куска скалы

====== Часть 4. Лае. Глава 13 ======

*** – Рис, слезай! – Нет! – Мы ничего тебе не сделаем! – Встав под Древом и запрокинув голову, надрывался Карм. – Нет! – Ну пожалуйста! – Нет! – Гибрид, обхватив руками центральный ствол, даже головой отрицательно помотал. Притихшие лилимы попрятались по своим круглым гнездам, едва Рис сверзился на ветки. Старший брат Зафа обошел Древо по кругу, запинаясь о выпирающие из-под земли корни, как хищник, ждущий, пока еда устанет, и сама свалится. Он уже попытался забраться хотя бы на нижний уровень веток, но едва не застрял насмерть крыльями. Чуть поодаль от Карма стояли Ил, Марек, Серфин и Елька с Дарелином, уже сдавшиеся уговаривать гибрида слезть. За низким бордюрчиком толпились молчаливые крылатые, слушающие перепалку. Рис слышал, что часть из них начальник Отдела отправил по заданиям. Часть – но, к сожалению, не всех. – Может, стоит просто подождать, пока он созреет? – Насмешливо предложил Малкольм, переступая границу между плиткой и землей. Ветви и листья частично портили обзор, и Рис вытянул шею, рассматривая идущую рядом с рыжим Белую. Обернувшись на них, Карм тяжело вздохнул. – Вы хоть понимаете, что на него нашло? – Обреченности в его голосе было чуть больше, чем самому крылатому хотелось. Малкольм равнодушно пожал крыльями. Прямой потомок Высших мог бы забраться на Древо, сомнений в этом не было. Вот только что взамен за такой поступок получит рыжий? На мелочи размениваться не хотелось. Беаль наступила на один из выпирающих корней и запрокинула голову. – Мелочь, слезай давай. Ты не сможешь сидеть там вечно. Рис отрицательно помотал головой. Конечно, крылатая была права – вечно не получиться. И даже год не выйдет. Но недели две, если переключиться на экономный режим и меньше шевелиться – вполне. А если прямо сейчас переключиться, то и три выйдет. А потом гибрид упадет сам, если надежно не закрепит свое тело на ветвях. Лае пошарила руками в карманах, а потом помахала чем-то завернутым в бумагу над своей головой. – А за пирожок? До Риса донесся слабый запах свежего хлеба и ягод. Пирожок был с яблоками и вишней, без сомнения. И очень свежий – только такое тесто так пахнет. Дарелин ему рассказывал утром, готовя завтрак. Гибрид не смог долго валяться и сразу же пришел на шум на кухне. Попробовать выпечку Рису захотелось. Но вот перспектива становиться «сосудом» не прельщала от слова совсем. – Не слезу! – Почему? – Я не хочу, чтобы из меня кровь пили! – Категорично сообщил гибрид, умащиваясь на ветке поудобнее. Рука с завернутым в бумагу пирожком опустилась. Белая посмотрела на Карма. – Понятия не имею, о чем он. – Растерянно дернул крыльями лае, одновременно беспомощно разводя руками. – Я ему вообще про сосуды не рассказывал. Серьезный взгляд белокожей оперативницы прошелся по стоящим в сторонке братьям и лиру. Малкольм, нахмурившись на секунду, вдруг фыркнул, сдерживая смешок. Белая неотвратимо, как дуло бластера, повернулась к брату. – Да я просто пошутил тогда... – Примирительно поднял ладони рыжий. – Сказал что-то, что мы у сосудов кровь пьем и силу... Ай! За что?! Крылатая молча отвесила второй подзатыльник. – Ты пошутил, ты и убеждаешь его слезть. – Холодно сообщила Беаль, но вместо того, чтобы уйти прочь, снова подошла к Древу. Оглянулась на молча наблюдающих за спектаклем оперативников, техников и медиков. Те быстро поняли намек и послушно разошлись, вспомнив о множестве неотложных дел. Действительно, что это они застыли все? Нужно дальше искать Зафа. Спустя пару минут рядом с Древом оставалась лишь семья Карма да сама крылатая с братом. – Мелкий, слезай. – Постучав пальцем по толстой коре, Белая уселась на ближайший выпирающий корень. Прислонилась крыльями к другому, расслабленно вытянула ноги. – Мой брат просто придурок, не верь его словам. – Вы не пьете кровь сосудов? – Подозрительно уточнил Рис, не спеша покидать насиженное место. Может, это просто обманный маневр? Но судя по анализу голоса, крылатая не врала. – Нет. – А силу? – Спустишься – все объясню. – Посулила Беаль. Гибрид закусил губу. Как можно пить кровь, он еще представлял, но вот с силой возникала заминка. Что конкретно воспринимают крылатые под этим словом? Где вообще хранится эта самая «сила»? У Риса точно нет органов и желез, вырабатывающих это вещество – он бы точно заметил, если бы в нем это появилось. Подозрительно покосившись на свою руку, Итаним просканировал сам себя. Вот, точно – нет у него ничего подобного. Может, просто техника крылатых просто ошиблась в вычислениях? Это был самый желанный вариант. – Объясняй так. – А ты потом спустишься? – В зависимости от обстоятельств. – Подумав, все же произнес Рис. В груди что-то заскреблось, и гибрид с опаской просканировал себя снова. Система ничего не обнаружила, но чувство не исчезало. Рис нахмурился, а потом перебрался на ветку пониже. Белая прислонилась затылком к Древу. Закрыла глаза и заговорила негромко, почти не добавляя эмоций. *** Мир Отдела был наполнен особым веществом, которое позволяло крылатым размножаться. Нигде больше концентрация его не достигала таких колоссальных размеров. Но приходили охотники. Убивали лае, травили химерами, забирали самых сильных и выносливых с собой, чтобы продать Белым Плащам или отправить в рабство. Жгли, топили, отрубали крылья, лишали детей, ставили опыты. А потом один из крылатых взял в руки палку, и ударил охотника. Его поступку последовали остальные. Медленно лае научились защищаться. Но охотникам это пришлось не по нраву, и они решили уничтожить всю популяцию крылатых. И тогда появилось Древо, и спящий в его корнях арх. Лае до этого не видели архов без их доспехов, вросших в тело, не знали, кто перед ними – и дали ему свою силу. Накрыли крыльями, согревая холодное его тело. Потому что слышали, что у него бьется сердце, так же, как и у Древа. И арх пробудился, чтобы стать стражем. Так говорят лилимы. Почти все записи за то время были уничтожены, и лишь маленькие крылатые помнят, что же произошло на самом деле. Да еще хромы знают правду. На лае нападали потому что к ним в мир приходили хромы, и дарили технологии. Именно они воздвигли Купол, чтобы белокрылые были в безопасности. А потом вещество стало исчезать. Были ли виной этому нападения охотников, или же периодические прорывы химер – никто не знал. Может быть, истерзанная земля за пределами Купола вытягивала его – версий было множество. Сначала у одной пары не было детей. Потом – у двух, трех, десяти... И хромы подарили крылатым сосуды. Первым был Ерк, которого сами лае когда-то привели в свой мир, но не смогли излечить. Вторым был Рыбка – доброволец из лилимов, который не мог вернуться в цикл перерождений. Были еще и другие – общим числом одиннадцать. Все лае любили их и защищали, как своих не приемных, а родных детей. И сосуды делали то, что стало теперь невозможно для самих крылатых – они воссоздавали это вещество. Выдыхали его. Оставляли след, прикоснувшись к чему-бы то ни было. И к кому бы то ни было. Лае снова смогли размножаться, и все было хорошо. Пока Белые Плащи не начали убивать сосуды. Дольше всех прожил Ерк, но его заразили, и эаль, не в состоянии справиться с болезнью и боящийся передать знания о крылатых Плащам, убил себя, сбежав в другой мир. Тело его так и не нашли. А последним был Эли, и он просто подвернулся под лапу прорвавшейся однажды в Отдел химере. Лае хотели попросить хромов о воссоздании сосудов, но те не приходили. Крылатые пытались сами, воссоздав чужой проект, но потерпели поражение. Популяция их медленно уменьшилась, и продолжает с каждым годом. Пусть лае не умирают от старости, но это успешно делает нож, бластер или даже вилы. Единственным шансом на выживание оставалась возможность найти уведенных насильно когда-то крылатых. Или их потомков. Поэтому лае раз за разом отправлялись в другие миры, силясь найти сородичей. И иногда не возвращались. Даже Заафир не мог помочь всем. Он просто оставался единственным крылатым с высоким уровнем совместимости с остальными. Мог размножаться. Но он сделал кое-что получше, и Вольф как раз об этом и говорил на собрании. Заафир создал сосуд из Риса. Воссоздал проект, над которым бились больше ста лет. С первой попытки. Успешно. Создал чудо. – Понимаешь, тебя никто не посмеет тронуть. – Закончила спокойно Белая, не меняя позы. – И кровь пить никто не будет? – Снова уточнил Рис, зацепившись ногами за ветку и повиснув вниз головой. За время рассказа он перебрался намного ниже, и теперь был в двух с половиной метрах от земли. – Остальные оторвут ему голову. – Крылатая не обещала, но процент искренности в ее словах был равен сотне. – А теперь слезешь? Подумав немного, гибрид скосил взгляд влево. Высунувшись из ближайшего серого гнезда, на него таращилось двое кудрявых светловолосых лилимов, восторженно раскрыв рты. Похоже, они уже оправились от психологической травмы, что на их Древо влез посторонний, и теперь были готовы покинуть убежище, чтобы потрогать чужака. Рис припомнил свой прошлый опыт «общения» и качнувшись, отцепился от ветки. Ухватившись рукой за ветвь ниже, он перевернулся в воздухе, и приземлился на ноги, аккурат между крылом Белой и еще одним корнем. Лилимы, в считанные мгновения выбравшись из гнезд, восторженно залопотали, свесившись с ветвей и глядя на гибрида. Комментарий к Часть 4. Лае. Глава 13 Послал когда-то бог вороне кусок сыра... А вообще, напоминаю – то, что произнес один персонаж, не обязательно является чистой правдой для остальных и уж тем более не может считаться истиной. За всей дополнительной информацией обращайтесь, пожалуйста, в архив Отдела.