— Номер семь, — сказала женщина, и Берни снял ключ с гвоздика на стене.

— У вас останавливается много американцев? — спросил он.

— Заглядывают, — ответила женщина. — В основном в период фестиваля. Да еще проезжие любители птиц и охотники.

— И на кого же они охотятся? — поинтересовался Берни.

— По большей части на оленей да еще на индюков. — Она кивнула в сторону стоявшего в углу стола. — Если хотите, там есть брошюры.

Я надеялся, что напарник возьмет: индюки — это еще один предмет, который сильно меня интересует, — но вместо этого он спросил:

— В последнее время американцы заезжали?

— Один или двое.

— А не было ли, случайно, джентльмена по имени Даррен Куигли?

— Всех в голове не удержишь, — ответила женщина.

— Наш знакомый, — объяснил Берни. — Хотим его нагнать. Может, он осматривает местные достопримечательности? — Он что-то вытащил из кармана. — Вот его фотография.

У нас есть фото Даррена? Чем отличается наша работа — в ней много сюрпризов.

Женщина посмотрела на снимок.

— Никогда его не видела.

— Плохо, — покачал головой Берни. — Надо было точнее договариваться. Это что-то вроде встречи трех старинных приятелей. — Трех старинных приятелей? Я совершенно запутался. — Третий тоже должен был проехать этим путем — такой здоровенный малый.

Женщина покачала головой.

— Носит бандану, — не отступал напарник. — Его зовут Джокко Кочрейн.

Она на секунду замерла, затем мотнула головой еще пару раз. Ее взгляд упал на меня.

— За собаку еще пятьдесят песо.

— Вы об этом не сказали.

— Забыла.

Берни заплатил и пожелал ей доброй ночи. Мы вышли на улицу и направились к нашему номеру. Я вдруг почувствовал, что мой хвост опущен, чуть ли не волочится по земле, и поднял его торчком. Пятьдесят дополнительных песо за меня. Что бы это значило?

Берни включил прикроватную лампу, но тусклый, коричневатый свет оставил тени в углах, хотя комната была довольно маленькой. Он попытался зажечь свет на потолке, но плафон не работал. Я все обнюхал. В нашем номере останавливались мужчина и женщина, но с тех пор прошло порядочно времени. Съели здесь пару бургеров. Больше ничего интересного я не почуял. Затем заметил странную картину на стене — на ней был изображен бык, а рядом с ним мужчина в блестящей одежде. Он держал шпагу и как будто собирался ударить ею быка. Неужели это возможно? Я хотел отвернуться, но не мог отвести от картины взгляд — во всяком случае, надолго. Случалось с вами такое? Берни распаковал вещи, налил в мою миску воды и почистил зубы. У людей такие маленькие зубы, а они их чистят каждый день. Зачем? Мои зубы гораздо больше, а чистят их, только когда меня возят в заведение «Услуги по уходу за домашними животными». Помните их девиз? «Джейни заберет вашего питомца и вернет обратно в лучшем виде». Следовательно: чем меньше зубы, тем чаще их нужно чистить. Так?

— Давай-ка, старина, немножечко придавим, — предложил напарник, откинул одеяло и улегся в постель. Он потянулся к выключателю, но свет погас прежде, чем Берни успел до него дотронуться. Одновременно прекратил гудеть кондиционер. — Вот тебе раз, — огорчился напарник. Встал, наткнулся на стоявший на самом виду стул и подошел к окну.

Я втиснулся рядом. Берни раздвинул шторы. Притихшая деревня погрузилась во тьму, хотя темнота благодаря луне отсвечивала серебром, да и тишина была не полной: я расслышал машину — она была еще далеко, но ехала в нашу сторону.

— Либо авария в энергосистеме, либо они сами выключили генератор, — заметил Берни. Он открыл окно, и в комнату ворвался приятный ветерок. Выглянул на улицу — в деревне ни одного огонька. — Вот такие ночи стояли в стародавние времена. — Берни понизил голос. Я ждал, что он скажет что-нибудь еще, и я пойму, о чем идет речь, но он промолчал. Снова улегся в постель, а я устроился рядом, вытянул лапы, затем поудобнее поджал под себя. И меня снова, словно высокая темная волна, захлестнула страна грез.

В этой стране все иначе. Например, я летал. Не скажу, что махал крыльями — крыльев у меня не было даже во сне, — просто парил высоко над пустыней. Подо мной что-то двигалось. Я подлетел поближе. Э, да это Пинат! Я глубоко втянул воздух, стараясь ощутить ее могучий запах. И ощутил, но не тот.

Мои глаза открылись. Я увидел рядом кровать и вспомнил, где мы находимся. Поднялся, посмотрел на Берни: он спал, выбросив руку из-под одеяла. Грудь поднималась и опускалась. Я несколько мгновений глядел на его кисть, и, наверное, продолжал бы, но в этот момент порыв ветра влетел в окно и я почувствовал сильный запах, тот самый, из моих грез. Сна как не бывало, но я об этом не жалел. Подбежал к окну и высунул нос. Это был самый притягательный запах собачьего народца — тот, что оставляют барышни нашего племени, когда хотят сообщить, что у них… ммм… появилось желание. Но все, больше об этом ни слова.

Не успел я оглянуться, как очутился за окном. Я превосходный прыгун, был лучшим на курсе в школе «К-9», что и привело к неприятностям в последний день занятий, когда я должен был получить диплом. Перемахнуть через подоконник оказалось нетрудной задачей, потому что окно было низким, его одолел бы самый паршивый прыгун вроде Игги. Хотя, может быть, у Игги и не получилось бы.

Как хорошо было на улице — в ласковой, приятной ночи, где темнота серебрится светом луны, которая переместилась на небе и стоит еще ниже, чем прежде, где тебя ничто не тревожит, только этот особенный запах властно зовет за собой. Все, наверное, так и было в стародавние времена, и я начинал понимать, почему Берни упорно об этом говорит, хотя не очень представлял, что это за стародавние времена.