— Поедете? — вопрос Дро звучит как угроза. Он большой парень. Его рост 1,93 см, у него лысая голова, а половину лица закрывает борода, которая длиной ему по грудь, и он выглядит устрашающе, когда злится. Он не украшен татуировками, как я, но, думаю, маска Ханья, покрывающая всю его лысину выглядит довольно таки пугающей на первый взгляд. Прибавьте к этому ещё тот факт, что он держит в руках лом, нетерпеливо постукивая им о левую ногу в ожидании ответа.

Мать качает головой.

— Мы подождём следующего.

Он пожимает своими массивными плечами.

— Как хочешь.

Небольшая часть меня оценивает искры, которые старший сын мечет в нас, и я усмехаюсь ему, когда двери лифта начинают закрываться. В коридоре на двенадцатом этаже, где мы выходим, пахнет карри и потом. Конечно, не очень приятно, но как по мне, то лучше, чем запах мочи и рвоты каждый день. Зелёная дверь 12D немного помята, словно по ней кто-то бил битой. Дро наклоняет голову, и я слегка прислоняюсь к противоположной стороне дверного проёма, в то время как он становится вне поля зрения глазка, расположенного посередине двери. Он не сразу врывается внутрь, как я предполагал, и даже вежливо стучит. Три медленных, но достаточно сильных стука, которые оповестят ублюдка, что мы здесь. Нет ничего удивительного, что их встречает молчание.

— Какого чёрта ты стучишь?

Вместо ответа, он ударяет по двери ещё раз.

— Баз, у тебя шестьдесят секунд, чтобы убрать свою маленькую девочку из комнаты, прежде чем я войду внутрь.

Я немного шокирован тем, что Дро проявляет сострадание, желая избавить эту малышку от вида насилия, которое вот-вот произойдёт. Когда в комнате слышится приглушённый грохот, Дроски начинает действовать. Просовывая лом между косяком и ручкой, он делает три сильных рывка со своей стороны, и дверь открывается. Честно говоря, я испытываю жалость при виде грёбаной белоснежной задницы База, который пытается вылезти в окно. Здесь есть ещё один человек, и хотя нижняя часть его тела относительно укрыта простыней, это не мешает увидеть очертания его члена. По-прежнему эрегированного.

— Иисус, блядь.

Я пропускаю его, прежде чем зайти внутрь. Дро бежит впереди меня, намереваясь схватить База до того, как он выскользнет через окно. Квартира маленькая. Здесь нет ничего непредвиденного. Она воняет выпивкой, сексом и сигаретами. Я быстро исследую место. Рядом с пепельницей на кофейном столике три белые линии, и я могу только предположить, что это кокс. Двери в спальню и ванную комнату, расположенные напротив друг друга, полуоткрыты. Потёки от воды на потолке, медленно тянутся вниз к стенам, которые раньше вероятно были белыми. На зелёном махровом ковре, который скрывает сильно изношенный линолеум, в куче окурков перед телевизором 90-х годов, сидит маленькая девочка, которую Дро просил убрать из комнаты.

На экране идёт мультик с какими-то розовыми девчушками с пони и замками. Что обычно привлекает внимание таких детей, как она. Но вместо этого, её карие глаза прикованы к слишком реальной сцене, которая разыгрывается перед ней. Она ничего не говорит. Она не реагирует. Но эмоции, отражающиеся на её лице, слишком хорошо мне знакомы. Грусть и непонимание, смешанные со страхом. Но из всех эмоций, в её карих глазах больше всего сверкает гнев, и именно он вызывает воспоминания из прошлого, которые я не могу изгнать.

*****

Не плакать.

Не издавать не единого грёбаного звука.

Это единственные две мысли, которые кружатся в моей голове. У меня есть несколько секунд, чтобы перевести дыханье, прежде чем звук свиста кнута рассечёт воздух. Моё тело напряжено, зубы крепко стиснуты, а пальцы сжимаются в кулачки по бокам от напряжения так сильно, что становятся белыми.

Удар!

Резкий, свистящий выдох, больше похожий на удушье, чем на обычный выдох, соскальзывает с моих сухих потрескавшихся губ, когда моя спина выгибается дугой от силы удара. Удар кнута приносит с собой взрыв боли, но именно из-за четырёх маленьких крючков на концах каждой кожаной нити, боль превращается в агонию. Крючки цепляются за раны, которые уже успели образоваться, разрывая кожу на спине и открывая голую плоть. Когда их тянут назад, унося с собой кусочки порванной кожи и крови, я падаю вперёд. Я вытягиваю перед собой руки, чтобы предотвратить встречу головы с бетонным полом. Пот укрывает моё тело, и солёные капельки медленно просачивается в порезы . Это больно как чертов ад.

— Посмотри на своего брата, Ной. Посмотри на то, что ты с ним сделал, — голос нашего мучителя насмехается над моим братом. Я ненавижу этот голос, но больше всего я ненавижу человека, которому он принадлежит. — Всё о чём я попросил, так это прикоснуться к нему. Но ты не сделал это как надо, — короткий, лишённый чувства юмора смешок. — Вы делали очень много плохих и очень грязных вещей друг с другом.

— Пот-потому что… ты… больной ублюдок…