Покрутив головой, я озвучил своё впечатление:

– Ничего не понимаю! Какие-то вещи знакомы, а какие-то я словно первый раз вижу.

– В общем, так, - супруга перешла на командный тон, - марш в постель!

– Да погоди ты!

– Не погоди, а вперёд! Я сейчас позвоню Сергею.

– Какому ещё Сергею?

– Петрову Сергею - твоему другу и твоему лечащему врачу! Его ты тоже забыл?

У меня никогда не было друга с таким именем-фамилией.

– Что происходит?!– подала свой голос часть интеллекта, которая как раз и должна отвечать на подобный вопрос.

– Она меня разводит! 100%! Мстит, что вчера опять нарушил обещание прийти к ужину, а не за полночь. Придётся каяться.

– Ленок, ну хорош прикалываться. Ну да, я опять вчера пришел поздно. Но ведь у меня уважительная причина есть: я шефа в аэропорт отвозил!

Жена пару секунд смотрела на меня, а затем взорвалась:

– КАКОГО, БЛИН, ШЕФА?! КАКОЙ АЭРОПОРТ?! ТЫ НА БОЛЬНИЧНОМ УЖЕ МЕСЯЦ!

– Ишь ты! Прям как взаправду злится!– сделал вывод инстинкт самосохранения - Ну его нафиг, надо подыгрывать!

– Ладно, ладно, я пошутил. Мне стало лучше, и я решил дойти до туалета. Всё, я пошёл в постель, лежать дальше.

Лена вроде успокоилась, но продолжала смотреть с недоумением и опаской. Я дошел до нашей кровати и лег.

– Если она меня разводит, то ладно, подождём, надолго ли её хватит! – решил я, ища глазами свой телефон. На прикроватной тумбочке его не было, хотя я точно помню, что вчера его оставил там, на зарядке.

Прошло какое-то время, в течение которого я лежал, слушал, как сначала в ванной, а затем на кухне шумит супруга, и размышлял о том, что это у меня "крыша течь начала" или всё-таки Лена меня разыгрывает.

Проснулась дочка. Завозилась в своей кроватке, и над бортиком появилось её заспанное личико. Я улыбнулся:

– Привет, зайка!

Дочь посмотрела на меня с выражением, будто впервые увидела, хотя обычно она улыбалась мне в ответ.

– Ей-ей, Зайка-а-а! Приве-е-е-т!
– ещё шире улыбнулся я, и дочь заревела.

В спальню зашла Лена и захлопотала с малой. Глядя на её ловкие движения, я решил, что она достаточно успокоилась и можно провести разведку насчёт завтрака.

– Лен, а мы завтракать будем или мне писать завещание по причине голодной смерти?

– Я оладушки готовлю, через 5 минут принесу. – Тут же отозвалась Лена, не преставая переодевать дочку.

– Да зачем нести? Давай я на кухне позавтракаю?

– Уверен?

– Вполне!

– Ну, давай. Только вставай не торопясь, а то мало ли что. Сергей, говорил, что тебе ещё минимум две недели лежать надо.

– Опять какой-то Сергей!– подумал я, вставая с постели.

Завтрак проходил как обычно, за исключение одной детали: я с детства не любил оладушки, и жена это знала. Так же, как не любил любую подобную выпечку: блины, сырники, ватрушки и тому подобное. Сказывалось проведенное у бабушки детство - у неё я ел подобную снедь почти каждый день: на завтрак, иногда на обед и ужин. Отказы бабушка не принимала.

Я доел, поблагодарил жену, чмокнув в подставленную щечку, и двинулся в сторону балкона.

– Пойду, покурю.

– Чего вдруг? Ты же три года как не куришь?!
– удивилась супруга.

Я остановился, прислушиваясь к своим ощущениям: мне явно хотелось курить - это чувство ни с чем не спутаешь, но в то же время, удивление жены было таким искренним, что я не знал, как реагировать. Насколько я знал, такие актерские способности за женой раньше не замечались: ну не может она так притворяться, не дано.

– Да что-то вот сильно захотелось. Сигареты же на балконе так и лежат?

– Ну да, Сергей с прошлого прихода забыл.

– Сергей - это Петров?
– уточнил я.

– Ага.

Я вышел на балкон. На столике лежала пачка Парламента, а я курил Кент, считая Парламент неоправданно дорогим.

Закурил, сел и задумался:

– Что происходит-то, а? Если это розыгрыш, то уже ни черта не смешно, а если нет, то, видимо, у меня всё-таки крыша едет!

Не спеша, выкурив две сигареты подряд, я вернулся на кухню. Жена стояла одетая в прихожей и заканчивала одевать дочку.