Он смотрит на поле, морщась, пока вытирает пот со лба.

— Да? Я себя так не чувствую.

— Что ж, но ты выглядишь как она. Я…счастливица. Мне повезло. Ты удивительный. Ты впечатлил меня настолько, что я из штанов готова выпрыгнуть.

Он смотрит на меня, уголки его рта поднимаются вверх

— Это так?

— Я никогда не хотела тебя больше, чем сейчас, — честно говорю ему.

Он усмехается.

— Отлично. Ну, это я могу организовать. Ты не против, если сначала я схожу в душ?

Я нахмуриваюсь.

— Ты на самом деле серьезно сейчас о сексе со мной?

— Лапочка, я всегда серьезен, когда речь идет о сексе с тобой. И да. Может я всегда фантазировал о перепихончике в раздевалке.

Черт. И меня внесите в список. Как будто я уже не возбудилась, наблюдая, как он становится потным на поле, утверждая свое господство, теперь он смотрит на меня взглядом, который можно описать лишь как расплавленный.

— А как насчет твоих товарищей по команде? Я не настолько эксгибиционистка.

— Рад это слышать, — говорит он. — Есть еще раздевалка для другой команды. Она вероятно открыта. — Он наклоняется и берет меня за руку, поднимая на ноги. — Кстати, сегодня Тьерри, мой хороший товарищ по команде, пригласил нас в паб. Он хочет с тобой познакомиться. Хорошо?

Я однозначно польщена тем, что его товарищи по команде знают обо мне.

— Конечно.

— Хорошо, — говорит он, нежно целуя меня в губы и издавая приятный звук. — Я хочу показать тебя всем, кого я когда либо знал или встречал, — шепчет он мне в рот.

Я практически таю и жадно целую его в ответ, наши языки сплетаются, желая, чтоб он почувствовал себя так, как он заставляет меня чувствовать себя. Я даже не уверена, как описать то, что он со мной делает.

Он ведет меня вниз по лестнице и через поле, в сторону туннеля на противоположной стороне. В середине я останавливаюсь, глядя вокруг, представляя себе, на что это похоже быть Лакланом, выходить сюда на глазах тысяч поклонников, смотрящих на меня сверху и подбадривающих меня. Не знаю, как он делает это, думаю, он попадает словно в какую-то отдельную зону.

Думаю, иногда он делает это со мной. Словно он видит лишь меня и ничего больше, будто я весь его мир, единственное что существует для него.

Даже сейчас то, как он посмотрел на меня, как он ведет меня в затемненный туннель, я чувствую себя порабощенной его энергией. К черту. Я порабощена всем в нем. Его красотой, темнотой. Его членом. Определенно, его членом.

И, безусловно, сейчас.

Он подводит меня к двери и дергает ручку, но она не поддается. Он немного отталкивает меня назад, смотрит в обоих направлениях по туннелю, а затем пинает дверь.

— Вау, ты уверен, что это… — начинаю говорить я, но взгляд его глаз заставляет меня замолкнуть, и он практически заталкивает меня в комнату. Он закрывает за собой дверь и включает свет.

Здесь все выглядит так же как и в любой раздевалке, которую я видела. Шкафчики, скамейки, душевые в конце. И, к счастью, здесь никого нет. Я смотрю назад на Лаклана, и он уже снимает потную футболку и бросает ее на цементный пол. Его ботинки, носки, шорты идут следом. Абсолютно голый.

— Я, э-э, думала, ты всегда одеваешь белье во время игры, — говорю ему, мои глаза тянутся к его массивной эрекции, которую он держит в руке, медленно поглаживая, вверх и вниз, прожигая меня опасным взглядом. — Знаешь. Ну, потому, что шорты тянут вниз…

Но мои слова затихают, потому что вид его в раздевалке, с одеждой для регби, валяющейся на полу рядом, всеми его великолепными татуировками и накачанными мышцами, выставленными напоказ, делает меня глупой. Боже, тот факт, что я только что видела все, на что его тело способно на поле, и теперь он собирается показать мне все, что может сделать со мной здесь. Я практически задыхаюсь при мысли об этом и знаю, я уже мокрая, как грех

— Мне нравится менять свое мнение, — бесцеремонно заявляет он.

Я расстегиваю джинсы, стоя напротив него, сдвигая их вниз по бедрам, собираясь выйти из них.

— Нет, — хрипло говорит он, в его глазах блеск. — Оставь их вокруг лодыжек.

Я наклоняю голову и моргаю. Что у него на уме?

Он шагает мимо меня, держа член в руке, и направляется в душ. Включает один из них и входит в кабинку, позволяя воде струиться по массивному телу. Его поглаживания усиливаются, и я, мучаясь, смотрю, как его кулак скользит от толстого основания к фиолетовому, набухшему кончику.