А если подправить чуточку? Просто обвести пятерку чернилами, и все будет в порядке! Тоня достала из портфеля ручку, обмакнула перо в чернильницу…

За дверью раздались шаги. Тонина рука, державшая ручку, дрогнула и повисла над раскрытым журналом. В учительскую заглянула девчонка-первоклашка с растрепанными косичками, повертела головой влево и вправо и снова скрылась за дверью. Тоня облегченно вздохнула, перевела глаза с двери на журнал и ахнула: на самой середине страницы чернела большая свежая клякса, начавшая уже оплывать по краям и впитываться в бумагу. Нужно было срочно принимать меры! Тоня поспешно выдернула из портфеля промокашку и промокнула кляксу.

Это была та самая промокашка, с карикатурой.

Вот взять и оставить ее здесь! Интересно, что получится? Валентина Николаевна будет, наверно, злиться весь урок.

— Малинкина? — раздался рядом с ней удивленный возглас. Тоня испуганно вскинула голову. В дверях учительской стоял Петр Тимофеевич, классный руководитель седьмого «Г», и вопросительно смотрел на Тоню.

— Я… я… Меня Мария Александровна просила журнал отнести… Я… я… Вот положила его…

Петр Тимофеевич посмотрел на журнал и кивнул головой.

— Хорошо. Ступай.

Тоня пробкой вылетела из учительской.

А промокашка так и осталась в журнале. Как раз между теми двумя страницами, на которых вверху крупным почерком Валентины Николаевны выведено: «Немецкий язык».

Ну и пусть! Пускай Валентина Николаевна полюбуется на себя. Будет знать в следующий раз, как ни за что ни про что людям двойки ставить.

Дома Тоня с горестным видом протянула матери дневник.

Мама расстроилась:

— Двойка! По немецкому!

— Мамочка, самое честное-расчестное слово, что она ко мне придирается! Ведь на прошлом уроке вызывала, а сегодня взяла и опять вызвала! Это она нарочно, чтобы мне двойку поставить! — Тоня всхлипнула.

Мама погладила Тоню по голове.

— Ну что ты, доченька! Стоит ли плакать из-за этого! Ну, подумаешь — двойка! Исправишь. Первый раз, что ли.

Тоня снова всхлипнула:

— Я ей на следующем уроке так и скажу: «Вы ко мне придираетесь». Она ко всем придирается, а ко мне больше всех…

— Ну, если хочешь, я скажу папе — он пойдет в школу, поговорит с директором.

— Скажи. А то она меня скоро совсем съест… — прошептала Тоня сквозь слезы.

Поздно вечером, уже лежа в постели, Тоня слышала, как за стеной мать и отец о чем-то долго спорили. Отец то и дело повышал голос, и до Тони доносилось:

— Придирается?.. Уроки надо учить!..

Мама же говорила негромко, спокойно и неторопливо. Потом отец замолчал. Значит, мама все-таки победила!

Тоня перевернулась на другой бок и спокойно уснула.

На следующий день за несколько минут до звонка на последний урок кто-то сообщил новость: урока немецкого языка не будет — Валентина Николаевна не придет.

— Заболела! По домам, детки! Ура! — развеселился кто-то.

Клава Карпова бросилась к двери, плотно прихлопнула ее и, повернувшись к классу, авторитетно заявила:

— Всем оставаться на своих местах до моего возвращения, — и ушла выяснять обстоятельства.

Она вернулась минут через десять. Вошла и молча остановилась посреди класса.

Все поняли сразу: что-то случилось.

Клава несколько секунд беззвучно шевелила побелевшими губами, а когда, наконец, заговорила, то узнали, что несколько дней назад где-то на востоке страны, в горах, произошел снежный обвал, и начальник находившейся в это время в горах геологической партии Сергей Петрович Рязанцев — сын Валентины Николаевны — погиб…

— Погиб?!

…Из-под шкафа, стоящего у стены, бесшумным комочком выкатилась мышь и повела острой мордочкой по сторонам, удивляясь тишине. В другое время ее появление вызвало бы бурю восторга.

— Что ж, по домам, что ли, — нерешительно начал Кузнецов. — Ведь не придет.

На него зашикали.

Но Валентина Николаевна пришла.

Вошла она в класс как-то боком, прижав к груди классный журнал, позабыв снять в гардеробной шляпку с маленьким черным пером, сгорбленная, постаревшая.

Она молча кивнула головой бесшумно поднявшимся со своих мест ученикам, села за стол, торопливым движением раскрыла журнал и вызвала к доске Кувшинова.

Любой в классе согласился бы получить завтра по двойке на каждом уроке, лишь бы только сейчас Кувшинов ответил хорошо урок по немецкому языку. А Кувшинов, как обычно, начал спотыкаться на каждом шагу и плести чепуху. Ну, зачем она вызвала сегодня Кувшинова, который редко-редко получал по немецкому хорошую отметку! Вызвала бы отличника Фролова или Клаву Карпову.