Животное останавливается в двух метрах от меня и садится на землю. Оно трясёт головой из стороны в сторону, и я вижу, как во время движения она буквально на мгновение делится на несколько таких же. Я успеваю пересчитать их количество — шесть, не больше, не меньше.

Лиса смотрит на меня, не отводя взгляд в сторону.

— Приходи завтра, и я выполню часть своего договора, — произношу я не своим голосом.

Наконец, я осознаю, чьими глазами сейчас смотрю на мир — глазами Мастера.

— И кто же из нас после этого злой демон? Кто ради собственной шкуры готов забрать чужую жизнь? Кто жертвует невинной девчушкой? Хотя, тебе же это не в первой. Однажды ты уже уничтожил более десятка людей для того, чтобы загнать меня в клетку.

— Я должен был это сделать, — снова слетает с моих и, одновременно, не моих губ.

— Должен? Это в какой вселенной священный монах должен убивать невинных людей?

— Если бы я этого не сделал, ты бы убил намного больше.

— Ты знаешь, почему я это сделал. Ты знаешь всю историю не хуже меня.

— Теперь мне уже всё равно на твоё прошлое, меня волнует лишь твоё будущее. Точнее, будущее Бруклин Марии Роджерс. Обещай, что ты не причинишь ей вреда.

— Ты знаешь, по каким правилам я играю. К тому же, ты уверен, что она “та самая”? Сможет ли она пережить это? Или подожди …

Я чувствую что-то странное у себя в голове, словно сотня муравьёв посчитала мой мозг пригодным для жилья. Я осознаю, что передо мной — рейко, а это значит, что он может воспользоваться против Мастера своим оружием по полной программе. Это чувство отличается от того, когда ты просто слышишь голос призрачной лисы у себя в голове …

Если бы меня попросили его описать, то я бы сказала, что это словно кто-то в прямом смысле ковыряется у тебя в голове трёхзубой вилкой.

— Не может быть …

Я не Мастер, а лишь его глаза, и потому не могу узнать, что же такого рейко увидел в его голове. Но интонация демона заставляет меня не на шутку испугаться — она сменяется с обычной горделивой на заинтересованную и даже удивленную.

— Её отец — оборотень.

— Да, — соглашается Мастер.

— Невероятно. Почему же она …

— Я не знаю …

— А её брат?

— Мне ничего больше не известно, ты же видишь.

Лис поднимается на лапы, разворачивается и уходит прочь.

— Ладно, — всё ещё слышу я его голос. — Её потенциал сыграет на руку нам обоим.

С каждым шагом лиса становится всё прозрачнее, и вскоре исчезает совсем.

А затем я чувствую, как боль в лёгких накатывает с двойной силой.

***

Я резко распахиваю глаза и начитаю биться о ванную в попытке схватиться за железные края и подняться из воды. Я вижу, как тени надо мной сгущаются, и тут же чувствую, как чужие руки хватают меня за предплечья и тянут вверх.

Первый вдох кислорода через рот даётся труднее, чем я думала.

— Ты в порядке? — сквозь шум забитой в уши воды я различаю голос Стайлза.

Скотт и Айзек помогают мне вылезти из ванной, подхватывая меня под руки, а Стайлз и Дитон укутывают меня в несколько махровых полотенец.

— Что ты видела? — спрашивает Дитон.

Я пытаюсь прийти в себя, но столько не от того, что только что в буквальном смысле воскресла из мёртвых, а от того, что увидела и услышала.

Воспоминание Мастера оказалось отрывочным и довольно скомканным, но информация, что оно содержало, была бесценной.

Слова не хотят слетать с языка, и я лишь двигаю губами, словно всё ещё нахожусь под водой.

— Брук?

Я перевожу взгляд на Стайлза, который позвал меня.

— У меня … есть брат, — шепчу я.

— Что? — переспрашивает парень.

— У меня есть брат, — повторяю я уже громче и увереннее.

Брат.

Всю жизнь у меня была лишь мать и Эрика — единственный действительно родные мне люди. А теперь оказывается, что у меня есть ещё и брат. Но откуда Мастер узнал об этом?

И с какого это чёрта мой отец — оборотень?!

========== // not strong enough ==========

Когда мы выходим на улицу, оказывается, что уже стемнело.

— Долго я была под водой? — только сейчас спрашиваю я.

Раньше было как-то не до этого, потому что более важной темой были воспоминания Мастера, которые я увидела. Правда, я не рассказала ребятам и Дитону всё, что узнала. Разум, чувство самосохранения или же рейко этому способствовал я не знаю, но что-то навело меня на мысль умолчать о том, что мой отец, которого я никогда не видела — оборотень.