начало светать.

Пора ему домой вернуться.

Давно пора!

Терпенья моего нет!

Сколько можно ждать?

Уже солнышко взошло,

в лицо ударил яркий свет,

а его всё нет и нет.

Уже шесть часов утра!..

пора ехать нам в село!

После трудовой недели

святое дело,

на природе отдохнуть,

родителям помочь

картошку посадить,

на речке порыбачить,

в лес сходить.

Сколько можно ждать?

От бессонницы ночной

нервы все устали.

Тело покидают силы.

В больнице твой Василий -

в семь часов люди передали.

Бегом туда, а там людей -

не проехать, не пройти.

Где же мой, Вася-Василёк?..

любимый мой цветок.

Как его найти?

Вокруг санчасти машины -

пожарные, санитарные.

На каждом шагу милиция

с жезлами в руках,

медики в беленьких халатах.

"Граждане, отойдите!

Зашкаливают машины",-

не жалея мощности и сил

кричали постовые в рупоры.

В небе чёрный ворон кружил,

людей кусали комары.

Все шумят, кричат,

кто-то тянет медика за халат.

Много женщин одиноких

со слезами на глазах.

Шум и плач у прохожих

вызывал непомерный страх.

Попасть в больницу Припяти -

народа очень много

и не узнать, и не подойти -

милиция очень строга.

Мне повезло, знакомая медсестра

по больнице города Остра.

Прошу её: "Только посмотреть!..

А вдруг настигла его смерть?"

"Пропустить не могу!
–

сказала в халате строго, -

Там больных очень много.

Со всеми с ними плохо.

И с твоим очень плохо".

"Пожалуйста, только на минутку!"

"Ладно. Побежали!"

"Люда! Людочка! Узнай!" -

вдогонку знакомые кричали.

В палате мужа увидала,

под капельницей лежал.

С испугу не узнала.

Чёрный-чёрный -

я думала он в саже.

Отёкший, опухший -

мне поплахело даже.

Жалко и обидно -

весь поседевший,

почерневший -

глаз почти не видно.

"Люди отравились газом!-

медсестра Петрова

повторила снова,-

Больные отравились газом!

Нет выхода иного -

больным надо срочно молока!

Много молока -

желательно парного".

Кстати, о радиации никто -

не сказал и слова.

Я с Таней Кибенок,

её муж в одной палате,

на машине её отца

мы быстренько в село.

От парного молока

пожарных тошнило и рвало,

как в лихорадке

знобило и трясло.

В десять часов по Припяти,

как утренний ветерок

пронёсся слух с юга на восток,

от радиации и травм

умер оператор Владимир Шишенок.

У ядерного реактора от мук

скончался Валера Ходемчук.

Остался под завалами -

навеки-вечные... один на один...

с ураном и его нуклидами.

Люди, узнав о радиации,

заволновались тревожно-скорбно.

Пошли слухи об эвакуации -

необходимой, срочной.

Из уст в уста шла молва,

возникали споры.

Везде... и здесь и там...

одни и те же разговоры.

"На атомной станции авария!

Всю землю накрыли

рентгены, радиация!"

"В округе всей -

будут тысячи смертей".

От народа страхи, слухи -

утопили все науки.

Я на шестом месяце

беременности была.

Своим здоровьем свою кровинку,

как зеницу ока

берегла жизнь нашему ребёнку.

Мой Вася-Василёк

любимый мой цветок,

жертвуя собой,

за нас двоих переживал,

мне совет давал

с болью и тревогой.