Но тут перед нами — ирония истории: имя Дорихи, воспоминание о ней как раз осталось в веках, но осталось-то именно благодаря тому, что о ней упомянула сама Сапфо! Как и заметил, совершенно справедливо, поэт Посидипп, эпиграмма которого приводилась во введении. Поэтесса, конечно, желала своей врагине всяческого зла и уж точно не стремилась обессмертить ее — а вот обессмертила же. Таковы парадоксы литературного творчества.

Иногда считается, что та же Дориха имеется в виду и в следующем отрывке:

И какая тебя

Так увлекла

В сполу одетая

Деревенщина?

…Не умеет она

Платья обвить

Около щиколки.

(Сапфо. фр. 57 Lobel-Page)

Но это крайне маловероятно. Тут описывается какая-то женщина, по всей видимости, уродливо одетая (хотя что представляет собой упомянутая во фрагменте «спола» — затрудняются сказать даже специалисты) и, во всяком случае, с грубыми, «деревенскими» манерами. О Дорихе-Родопис такого явно нельзя было сказать: гетеры, главной целью которых было завлекать мужчин, и одевались изящно, и поведение их было соответствующим. Так что это сочинение нельзя считать обращенным к Хараксу.

Как бы то ни было, отношения между сестрой и братом в конце концов нормализовались. Ярким свидетельством тому служит одно из лучших стихотворений Сапфо, которое, судя по всему, сохранилось полностью или почти полностью:

Ты, Киприда! Вы, нереиды-девы!

Братний парус правьте к отчизне милой!

И путям пловца и желаньям тайным

Дайте свершенье!

Если прежде в чем прегрешил — забвенье

Той вине! Друзьям — утешенье встречи!

Недругам — печаль! Ах, коль и врагов бы

Вовсе не стало!

Пусть мой брат сестре не откажет в чести,

Что воздать ей должен. В былом — былое!

Не довольно ль сердце мое крушилось

Братней обидой?

В дни, когда его уязвляли толки,

На пирах градских ядовитый ропот:

Чуть умолкнет молвь — разгоралось с новым

Рвеньем злоречье.

Мне внемли богиня: утешь страдальца!

Странника домой приведи! На злое

Темный кинь покров! Угаси, что тлеет!

Ты нам ограда!

(Сапфо. фр. 5 Lobel-Page)

Итак, поэтесса молит о благополучном возвращении Харакса на родину. Обратим, кстати, внимание на то, кого она об этом молит. Появление в ее обращении нереид, морских богинь, вполне понятно, а вот при чем тут Афродита (Киприда)? Сам этот эпитет произошел, естественно, от того, что, согласно мифам, Афродита родилась из морской пены у берегов Кипра и именно там впервые ступила на землю. Кипр поэтому считался священным островом Афродиты. И вполне понятно, что, например, современник Сапфо — афинский поэт Солон, — находясь на Кипре и мечтая о возвращении на родину, апеллирует к этой богине:

Мне же пора! Жду — придет от фиалковенчанной Киприды

Быстрый корабль, чтоб я мог с острова славного плыть.

За основанье же

[145]

пусть благодарность и добрую славу

Даст мне богиня и даст здравым вернуться домой.

(Солон. фр. 19 West)

Но Сапфо-то ждала своего брата не с Кипра, а из Египта. Разве что он на обратном пути завернул на «остров Афродиты» и пробыл там какое-то время? Такого варианта, конечно, нельзя исключать. Но скорее наша героиня обращается к Киприде все-таки по иной причине: потому что считает ее, так сказать, своей личной покровительницей, находящейся с ней в особых отношениях. В начале этой главы отмечалось, что в одном из стихотворений она изображает себя беседующей с Афродитой.

А процитированное чуть выше стихотворение проникнуто духом примирения. О былых обидах, конечно, упоминается, но выражаются готовность и желание забыть, простить их. Видимо, Харакс нашел в себе силы порвать компрометирующие связи с Дорихой.

Прежде чем завершить тему о брате поэтессы, нам хотелось бы кратко задержаться на еще одном небольшом вопросе — дабы не осталось вопросов и недоразумений у тех, кто особенно внимательно читал книгу и заметил, что Геродот называет Харакса митиленянином. Это кажется противоречащим тому, что было сказано выше о месте рождения Сапфо.