"Ты тогда, пожалуйста, сегодня сам позанимайся, ладно?
– мать погладила сына по голове, - а завтра..."

Завтра ничего не изменится, вдруг с необычайной ясностью понял Игорь. Это было как озарение, которое прорвалось сквозь конфликт генопты и мозга, заставив мгновенно и без тени сомнения осознать, что ничего уже больше не будет: ни занятий с учителем, ни нужных лекарств, ни дома, ни родителей, ничего! Отец уже проиграл, что имел, и проиграет всё, что поступит за обкатку новых киберпримочек...

Утро того дня, когда Игорь остался вообще без лекарств, помнилось смутно. Мать долго звонила по поводу доставки препаратов, что-то говорила, кричала, требовала... А после долго-долго барабанила кулаком в дверь "мастерской", но отец всё не открывал и не открывал. Удары разрывали мозг, каждый следующий сильнее, чем предыдущий, заставляя сидеть прямо на полу своей комнаты, скорчившись и обхватив голову руками. Когда грохот дошёл до невыносимого уровня, Игорь вскочил и, крича во всё горло, ринулся к "мастерской". Увидев сына, мать бросилась ему навстречу, поймала и, прижав к себе, пыталась успокоить, а он всё кричал и кричал, пока дверь в "мастерскую" не открылась.

"Да заткни же ты его наконец, чёртова ты дура!" - проорал отец, развернувшись на своём любимом крутящемся стуле. Позади него, на виртэке, уже отсчитывались последние минуты до начала очередного турнира Киберглоба.

Вид Трухакова-старшего был страшен: из обритого наголо черепа торчал нейрошунт и ещё один кабель, соединявшие его голову с коробкой профессионального юнифона, на месте левого глазного яблока ворочалось что-то тёмное, похожее на паука, вцепившегося в глазницу тонкими острыми лапками. Второй глаз отца был налит кровью, рот будто свело судорогой, а из небритого подбородка торчали три какие-то штуки, похожие на головки болтов.

"Ах ты...
– выпустив сына, мать бросилась к Трухакову-старшему.
– Сволочь!"

Он выставил левую руку, блокируя её кулак, а правой с такой силой врезал матери по уху, что она отлетела к столу и, ударившись об него головой, упала на пол. Из рассечённой брови хлынула кровь.

"Мама!" - Игорь метнулся к ней и помог сесть.

На виртэке таяли последние шестьдесят секунд до турнира. Схватив игровые очки, отец наклонился к сыну и, брызгая ему слюной в лицо, проревел:

"Убери её отсюда! И сам убирайся! Проваливайте!!!"

Прежде чем скрыться под очками, налитый кровью глаз отца уставился прямо в зрачок сына, и в этот момент в мозгу Игоря будто пружина какая щёлкнула: "понг!", и он осознал, что завтра с утра отец продаст дом, они с матерью окажутся на улице, после чего она напьётся, упадёт с моста монорельса и умрёт. А следом ярко вспыхнуло знание, как у отца в голове всё устроено: куда и как идут кабели, где напряжение, что с чем соединено, принцип внедрения киберштук и управляющие ими программы на уровне юнифонных кодов. Знание пришло мгновенно и целиком, запутанным, диким клубком, Игорь ничего не понял, однако его мозг уже отдал команды телу, и Трухаков-младший, словно зомби, просто выполнил эти команды.

Он усадил мать, встал и подошёл к коробке юнифона. Что именно он с ней делал, Игорь так никогда и не вспомнил, зато у него навсегда отпечаталось в памяти, как дико заорал Трухаков-старший, срывая очки. Как схватился за "паука", пытаясь выдрать его из глазницы, но не успел: тело отца выгнулось дугой и, с грохотом упав со стула на пол, стало биться в жестоких конвульсиях.

Спустя пять секунд всё было кончено - на полу лежал труп Трухакова-старшего с почерневшим лицом. В воздухе мельтешило что-то голубое - Игорь повернул голову и увидел виртэк с клавиатурой, над которой высилась мешанина из цифр, букв, значков, а под ней единственная фраза, которую он мог прочесть: "Киберлогос был изменён. Сохранить?". Он нажал "нет", и голубое поле, а с ним и виртуальная клавиатура, исчезли. На виртэке теперь горело обычное юнифонное меню. Секунд десять Игорь смотрел на него, пока поле зрения вдруг не стало медленно сжиматься.

"Мама", - успел прошептать мальчик, прежде чем наползающая со всех сторон темнота сомкнулась, отсекая его от мира...

В глаза ударил яркий солнечный свет, смывая темноту воспоминаний - толпа вынесла Трухакова из "трубы" на улицу. Вдохнув прохладный, свежий после духоты подземки воздух, Игорь зашагал к стоянке, где оставил мобиль. До дома ехать ещё минимум двадцать минут. Трухаков жил за городом, в коттедже, куда "труба" не ходила - рабочему кровотоку мегаполиса ни к чему омывать посёлки для обеспеченных.

* * *

– Да не было у него никакого буферсна!
– с жаром воскликнул Топольков, тыча в отскриненную на стол страницу из мозговой карты Прутикова.
– Сам посмотри!

– Но как же тогда это?!
– возмутился Денис, показывая на виртэк, где висели результаты вскрытия и посмертного сканирования мозга.

– Не было и быть не могло!
– гнул свою линию Валера.

– Да почему?! Почему не могло-то? Уж я-то точно знаю, что буферсон - исключительно наследственная болезнь, стало быть, Прутиков болел ей всегда, с самого рождения! Чёрт, да ведь я так отца нашёл - по буферсну!