— Давина тут с ним поговорила, — начал Макс и запнулся.

Джим вопросительно посмотрел на него.

— И?

— Честно, не знаю, как сказать, и не понимаю, почему это возложено на меня, но суть проблемы в следующем: у ИЧ нет своего отдела рекламы, — колеблясь, произнес Макс. — В нем никогда не было необходимости, даже для книги о землетрясениях «Огонь под нами», которая стала бестселлером пять лет назад. Но все, от Давины до ученого совета, считают, что твоей книге нужен специалист по рекламе. Фульвия и Беттина нашли для тебя одного. Ее зовут Памела Дивейн, она — фрилансер, работает и за пределами Нью — Йорка, к тому же лучшая в своем деле. Чосер Миллстоун и Давина говорили с ней, она готова приступить! Памела планирует месячный рекламный тур в апреле: Нью — Йорк, Бостон, Чикаго, Вашингтон, Атланта, Сан — Франциско, Лос — Анджелес, Сиэтл, Денвер, Сент — Луис — всего около двадцати городов. В таких, как Нью — Йорк и Лос — Анджелес, надо будет провести несколько дней. Телешоу, интервью на радио, в газетах и журналах, ну и еще всякие разные, понятные лишь рекламщикам мероприятия. Милли придется поехать с тобой, чтобы участвовать в совместных интервью… — Макс в смущении замолк.

Джим с ужасом смотрел на него.

— Я не могу! — воскликнул он, слова буквально вырвались из его рта. — Я не могу оставить свою работу даже на полмесяца, не говоря уж о целом! Только не сейчас! Я полагал, что придется съездить в Нью — Йорк на пару интервью, но не колесить по стране, Господи Иисусе!

— Вина предупреждала, что у тебя будет шок, но никто из нас ей не верил, — в замешательстве процедил Макс. — Она настаивала на присутствии Памелы Дивейн, чтобы та смогла поддержать тебя и объяснить, почему это все необходимо. Я думал, Вина перестраховывается. Чосер сейчас в несколько затруднительном положении, он новичок в данном деле и не понимает, каковы потенциальные возможности «Бога спирали». Но моя жена просто поражает: она словно предвидела твою реакцию. — Макс взмахнул рукой. — Джим, будь благоразумным! Рекламный тур жизненно необходим.

— Провести целый месяц, раз за разом повторяя одно и то же горстке телевизионщиков? — Джим недоверчиво смотрел на Макса. — Потратить свое время на такую глупость? Нет!

Макс вздохнул.

— Иди домой и поговори с Милли, — только и сказал он.

Однако, приехав в Бьорк — Биолоджи, Джим не застал там Милли. Неужели она дома? В середине дня? Что случилось? Что?

Он вырулил на Стейт — стрит и направился в Кэтерби — стрит. Джим ворвался в дом, словно за ним гнались.

— Только не говори мне, что ты приехал помочь, — сказала она, целуя его.

Повсюду стояли пустые коробки. Она, должно быть, обчистила все подсобки окрестных магазинов, чтобы собрать их. И книги. Высоченные стопки книг, журналов и ксерокопий.

— Папа нашел нам дом на Баркер — стрит в Восточном Холломене, и мы переезжаем. Только представь, Джим! Переезжаем из этой дыры в большой дом — не только большой, но и добротный! У «Туччи Риэлторе» есть несколько домов для сдачи и на продажу одновременно. Наш дом — один из них. Если мы сможем внести первый взнос в течение года, то арендная плата за этот период тоже пойдет в оплату стоимости дома — разве не замечательно? Там три спальни, комната, из которой тебе можно сделать отличный кабинет, приличная кухня, огромная гостиная, прачечная, а еще есть задний двор и гараж на две машины. О Джим, я так счастлива!

От восторга Милли у него перехватило дыхание; Джим исступленно поцеловал жену и, подхватив на руки, словно она весила как перышко, понес на кровать, вызывая поцелуями неистовое, пронизывающее все тело возбуждение. И в их едином блаженном порыве они забыли о рекламных турах, книгах и коробках.

— Ты снова перевернул меня наверх, — сказала она, положив голову ему на грудь и слушая, как стучит его сердце: тук, тук, тук…

— Снова, — согласился он со смехом в голосе.

— Ты мне поможешь с упаковкой?

— Конечно. В лаборатории и Уолтер сможет управиться. — Он выскользнул из — под нее и направился в ванную.

«Порыв страсти стих, но каким замечательным подарком он оказался. Джим обычно такой уставший, такой сонный и измученный, когда возвращается домой вечером. Кто знает? — думала Милли, оставаясь в кровати. — Этот миг удовольствия может помочь мне настроиться на нужный лад. Я успокоилась; даже если эта язва, Давина, продолжит доставать, беременность все равно больше для меня, чем для Джима. И ребенок будет принадлежать мне».

— Почему ты приехал домой? — спросила она, возвращаясь к книгам.

Вмиг помрачнев, Джим рассказал ей о разговоре с Максом.

— Они руководят моей жизнью, Милли, — добавил он. — Почему ты никогда не говорила мне об обратной стороне выхода бестселлера?

— Мне это никогда не приходило в голову, — призналась Милли. — Ведь авторы бестселлеров не рассказывают о рекламных турах, ты просто видишь их или слышишь, читаешь о них, а кусочки мозаики остаются лишь кусочками, не давая полной картины. Как и ты, я думала, что будет только несколько интервью в Нью — Йорке.

— У меня нет свободного времени, и я терпеть не могу дураков.

— Знаю. — Она лучезарно улыбнулась, ее глаза светились любовью. — Получается так, Джим: за что боролись, на то и напоролись. Тур придется провести, и, значит, тебе придется умерить свой пыл и потерпеть дураков.

— Они собираются извлечь выгоду из нашего брака.

— Да, я догадалась. О Джим! Мы сделаем все возможное, остальное — чепуха! Мы выдержим.

— Как всегда, невзирая на напасти.

— Мы бывали на волосок от гибели.