— И мы не сможем найти в машине ни отпечатков пальцев, ни фантиков от его любимых конфет, — добавила Делия. Она посмотрела Кармайну в глаза. — Вы уверены, что это Джим Хантер, шеф?

— Да. И я никогда не сомневался. Никто больше не подходит, ребята. Савович? Недостаточно знаний. Я уверен, что Джим Хантер убедил Джона Холла показать ему шею сзади еще до захода в кабинет. «О боже, Джон, по твоей шее что — то ползет!» Джон наклоняет голову вперед и не видит, что делает Хантер. Последний достает шприц, чуть приподнимает кожу кончиком иглы и вводит ее вбок, а не вниз. Всего пару капель подкожно. Яду понадобилось больше времени, чтобы добраться до позвоночной артерии, — скорее, минут двадцать пять, а не десять.

— Ты прав, Кармайн, — согласился Эйб. — Вне кабинета укол мог сделать любой. Хантер мог отвести Джона в сторону для личной беседы, завести в другую комнату или даже провернуть подобное у всех на виду. Он чертовски везуч, потому что никто его не застукал! Присутствующие помнят оживленный разговор Хантера с Давиной, который занял немало времени, но людская память — ненадежный помощник. Вполне вероятно, у него было достаточно времени и возможностей сделать инъекцию.

— Все сводится к словам самого Хантера. Милли находилась с женщинами в гостиной, как и Давина. — Кармайн с раздражением вздохнул. — Оживленный разговор с Джимом Хантером точно имел место, но когда? У нас даже нет точного времени воздействия тетродотоксина, описание которого было всего единожды представлено в литературе двумя ребятами из Университета Дьюка, выделившими этот яд в шестьдесят четвертом. Тетродотоксин для всех — новинка, ломающая биохимические барьеры, а не изученная субстанция.

— НомыникакнеможемсвязатьХантерасампулойВ]2, — мрачно добавил Базз.

— Что ты намереваешься делать, Кармайн? — спросила Делия.

— На данный момент ничего. Мы закроем дело и подождем. Я уже спросил наши медленно вращающиеся жернова правосудия, насколько быстро они способны разобраться с делом Уды Савович — хорошо бы с ним разделаться.

— И совершить чудовищную ошибку, обвинив ее, — сказал Эйб.

— Не понимаю, как такое возможно, — мягко заметил Кармайн.

— Я бы обвинил обеих сестер Савович в соучастии.

— Хорри Пинкертон так не сможет.

— Думаю, да.

— Ты хочешь позволить Хантеру думать, что он избежал наказания, или расскажешь о наших подозрениях? — спросил Эйб.

— Я собираюсь сказать Хантеру, что мы знаем правду, по одной простой причине — я не хочу больше смертей.

— Могу я послушать? — попросил Тони.

— Только по другую сторону стекла.

— Когда? — уточнил Тони.

— Сегодня в два часа.

Собравшиеся разошлись, никто не хотел обсуждать Милли.

Джим Хантер прибыл в управление точно в назначенное время. Сняв верхнюю одежду, он остался в слаксах, белой шелковой рубашке с расстегнутым воротом и новом сером свитере на пуговицах. Он выглядел так же, как обычно: в высшей степени уверен в себе, чрезвычайно собран и никакого страха в глазах. «Осмотрел всех присутствующих», — подумала Делия, пока они с Эйбом занимали стулья по бокам от магнитофона. Сейчас Хантер уже знал их всех и мог поименно поздороваться с каждым; он с комфортом устроился на месте допрашиваемого, словно пришел на научный семинар, где будет возглавлять комиссию.

— Наш разговор будет записываться, доктор Хантер, — объявил Кармайн. — Но я хочу, чтобы вы знали: целью этой встречи я вижу предотвращение дальнейших убийств. Вы, конечно, можете говорить, но я от вас этого не требую. Должен предупредить: если наш разговор принесет плоды в расследовании дела, он может быть использован против вас в суде. Также вы оповещены о возможности присутствия адвоката. Вы хотите адвоката?

— Нет, — уверенно ответил Джим после некоторой заминки. — Смею вас заверить, я не собираюсь давать никаких признательных показаний.

— Хорошо, давайте приступим.

Кармайн подробно рассказал об убийствах Джона Холла, Томаса и Эдит Тинкерман, упомянув все заключения и открытия, сделанные полицейскими; мастерство полицейских должно было бы его поразить, но доктор не подал виду. Он просто слушал, как слушают захватывающую историю, произошедшую с кем — то незнакомым.

К концу рассказа янтарные глаза одного не отрывались от зеленых глаз второго, взгляды равных. Джим Хантер был гением, а Кармайн — нет, но в этой битве преимущество превосходящего интеллекта Джима компенсировал опыт и упорство Кармайна.

— Я знаю, что вы совершили эти убийства, доктор Хантер, — уверенно сказал Кармайн, — но у меня нет доказательств, чтобы подкрепить это знание. Похоже, вам удастся избежать наказания за тройное убийство — Джона Холла, Томаса Тинкермана и его жены Эдит. Все три были совершены, чтобы защитить триумфальный выход написанной вами книги «Бог спирали». Ваша жена, доктор Миллисента Хантер, создала тот яд в рамках своих законных исследований, а вы украли оставшийся у нее материал. Согласно проведенным расследованиям, доктор Миллисента Хантер не была вовлечена в ваш замысел. Как и миссис Тинкерман, ставшая лишь «переносчиком».