— Я должен убедиться… Подожди здесь с Беном, с вами ничего не случится.

— Джерри, это небезопасно. Я чувствую, что это небезопасно.

— Сидите здесь. — Он нежно усадил ее на скамейку. — Бен, подержи свою маму, не дай ей уйти. — Фенн опустился на колени, не обращая внимания на хаос вокруг. — Оставайтесь здесь и ждите меня. Не двигайтесь с этого места.

Сью открыла рот, чтобы возразить, но он быстро поцеловал ее в лоб и полез через скамейки, проталкиваясь через растерянную толпу.

Он оказался на свободном месте перед помостом, здесь земля была усеяна умоляющими о помощи инвалидами, как поле боя после сражения. Справа орала толпа, кого-то терзая, и Фенн понял, кто был их жертвой. Не оставалось сомнений, что человек с пистолетом мертв. Люди всегда были бессильны, узнавая об убийствах и покушениях из прессы; приходилось таить в душе гневу и злобу, направленные на негодяев, которые насмехались над самими принципами цивилизации. Но теперь убийца оказался в их руках, один из легионеров дьявола лежал у них под ногами, и на этот раз появилась возможность отомстить.

Фенн решил держаться подальше от разъяренной толпы и направился к лестнице сбоку от помоста Какой-то человек с повязкой служащего нерешительно попытался преградить ему путь, но репортер легко отстранил его. Забравшись по лестнице почти на самый верх, он остановился.

Большинство служек плакали, некоторые, стоя на коленях, молились, с мокрыми от слез лицами, другие только раскачивались взад-вперед, закрыв лицо руками. Священник, ведущий службу, резко побледнел, его губы шевелились в беззвучной молитве. Так же молилась Молли Пэджетт. Очевидно, она пребывала в глубоком шоке, ее глаза были вытаращены, рот разинут, движения неуклюжи. Епископ Кейнс в пышном облачении был смертельно бледен и крайне неловок в движениях.

Фенн понимал их чувства и теперь задумался, не ошибался ли насчет Алисы. Не верилось, что в этом крошечном, распростертом на досках теле, в этом ребенке, принесшем людям столько счастья и возродившем веру, может крыться какое-то зло.

Он преодолел последнюю ступеньку, и все огни — даже свечи — начали меркнуть.

Припав на одно колено, репортер посмотрел на группу на помосте. Епископ Кейнс, священник и остальные вокруг опустились на колени. Только Молли Пэджетт стояла как завороженная, протянув руку к куче окровавленного тряпья, которая раньше была ее дочерью.

Но тряпье зашевелилось, Алиса попыталась сесть. Дочь, застреленная четырьмя пулями, медленно встала на ноги.

Дочь с лицом, совсем не похожим на лицо земного ребенка, злобно огляделась кругом и улыбнулась. Ухмыльнулась. И хихикнула.

Фенн осел на ступеньках, опершись локтем о помост. Хотелось убежать, а если не убежать, то хотя бы соскользнуть по ступенькам вниз и отползти от этого чудовища, что стояло посреди возвышения. Но не осталось сил. Он едва ли мог двигаться. Мог только смотреть.

Голова Алисы повернулась в его сторону, и все нервы Фенна напряглись; казалось, леденящий холод прошел по всему телу, парализовав мышцы, скребясь под кожей, проникнув в кровь, так что животворная жидкость почти замерзла и текла еле-еле, чуть ли не остановилась в жилах. Фенн попытался вдохнуть, но легкие не слушались и воздуха было не набрать.

Ее глаза остановились на нем. Но это были не глаза, а просто бездонные черные дыры. Ее тело обгорело, обуглилось, потеряло форму. Голова повернулась под странным углом, она почти лежала на плече, а шею покрывали страшные рубцы, в трахею врезался иззубренный обломок кости. Густая кровь сочилась из ран на теле, а детское платьице уже не было белым оно превратилось в красные, кровавые лохмотья. И к тому же отвратительная, напоминавшая куклу фигура тлела, от плоти и одежды поднимались завитки дыма. Ее лицо начало пузыриться, кожа стала лопаться. Лицо почернело.

И снова это была Алиса.

Растерянный, недоумевающий ребенок, который испытал пришествие смерти и не понимал, почему не умирает.

— Алиса, Алиса!

Девочка обернулась к матери, ее глаза испуганно расширились.

— О Боже! — тихо простонал Фенн, увидев, что черты лица снова изменились.

Ее голос прозвучал низко и хрипло:

— Розамунда.

Молли Пэджетт, нашедшая в себе силы двинуться к дочери, замерла и раскрыла рот, стараясь отринуть внезапное озарение.