— Они открыли путь еще для одного магазина?

— Нет-нет, не все так скоро. Но теперь они слушают Саутворта, он заставил их оторвать задницу от стула И все идет так, дорогая, что может привести не просто еще к одному магазину. Это может привести к настоящему большому супермаркету, больше того, что у меня уже есть. — Он хихикнул, и она присоединилась.

— Так что я, вероятно, понадоблюсь тебе, чтобы управлять им, а ты будешь все организовывать, — проговорила она лукаво.

— Хм. Ну да… Думаю, что так. Впрочем, еще рано об этом говорить, куколка Знаешь, все может случиться.

Ей не были видны его нахмуренные брови.

«Еще как может», — подумала Пола. Если с этим святилищем дело выгорит, городишко захлестнут туристы и можно будет делать большие деньги. Она достаточно хорошо знала Таккера и понимала, что он окажется среди первых в очереди к получению прибылей. И она собиралась оказаться рядом, с Марцией Таккер или без Марции Таккер.

При воспоминании о встрече с Саутвортом он не смог сдержать улыбку. Владелец гостиницы был не из тех, кто чересчур выказывает эмоции, но даже он не смог скрыть свой восторг. Планы развития будут предложены совету Хорсгэмского округа в ближайшие месяцы, с неосмотрительной быстротой, чего раньше никогда не позволялось. Расширение — быстрое расширение — необходимо. Поселок уже наводнили любопытствующие, и, даже если больше никакого «чуда» не произойдет, легенда уже родилась. Об этом позаботились мировые средства информации.

Он снова хихикнул Содержатель мотеля знал, что Таккеру не понадобится номер на всю ночь, и только потому приберег для него комнату. Мотель был забит, почти все номера занимали журналисты, а остальные — туристы, и ему с Полой нужно убраться до десяти, чтобы освободить помещение для съемочной группы из Голландии.

— Ты над чем смеешься? — спросила Пола, тоже хихикнув.

— Просто подумал о грядущей славе, моя прелесть. Бенфилд и не поймет, чего удостоился.

Было не холодно, но Пола поежилась, словно от ледяного прикосновения. Она отмахнулась от необычного ощущения.

— Ты будешь слишком занят, чтобы нам видеться, Род? — Ее голос снова стал вкрадчивым, и рука теребила его трусы.

— С тобой, дорогая? Ни в коем Случае. Для тебя я всегда найду время. — Он застонал, когда она сдернула с него трусы и приподняла его жирное гузно. Физическая потребность снова вернулась. — Эй, а где «одна штучка»?

Пола села, ее выпирающие груди сдвинулись от резкого движения. Когда она отвернулась от него и наклонилась к чему-то рядом с кроватью, Таккер не удержался, чтобы не ущипнуть ее за ягодицы. Она чуть взвизгнула и дернулась. Таккер поцеловал ее в ягодицы, гадая, что же она достанет.

Пола достала завернутую в бумагу бутылку, и он тут же догадался, что там. Таккер не переставал улыбаться, пока Пола разворачивала мятный ликер.

— Ты снова прошлась по складу? — спросил он беззлобно.

— Я знаю, ты не возражаешь, если я таким образом помогаю себе, Родни. Когда это к твоей же выгоде.

Она открутила крышку и сделала большой глоток ликера, прополоскала им рот и горло. Она проглотила, потом выпила еще, и ее язык загорелся, ощутив холодную, жалящую жидкость. Она поставила бутылку на полочку у кровати, ее глаза соблазнительно прикрылись, и Таккер загорелся от предвкушения.

Член, короткий, но коренастый, уже дергался, но Таккер знал, что это совсем не то подергивание, которое он ощутит, когда член обхватят ее губы.

Он снова заулыбался, когда она склонила голову к его телу. В конечном итоге это был хороший денек.

Четверг, раннее утро.

Алиса в ночной рубашке стояла у окна. Солнечные лучи слепили ей глаза, хотя несли мало тепла. Монашеская постель за спиной была измята, как будто девочка металась во сне. Пока в монастыре не слышалось никаких звуков, так как солнце еще только взошло. Но скоро монахини соберутся в помещении часовни на молитву, и мать Алисы будет среди них благодарить Бога за честь, оказанную ей и ее дочери.

Лицо Алисы ничего не выражало.

В монастыре жили всего двенадцать монахинь, это был просто большой дом, купленный десять лет назад у театрального актера, уехавшего за границу, в более солнечный климат. Стены дома были выкрашены в кремовый цвет, а двери и рамы — в белый. Уединение монахинь оберегала высокая кирпичная стена с тяжелыми черными воротами. За ней располагался просторный двор, где монахини держали свой «Моррис-110» и микроавтобус. Микроавтобус использовался по будним дням, чтобы собирать местных ребятишек, посещавших католическую школу в четырех милях от поселка, в которой монахини преподавали.

Накрепко запертые высокие ворота и окружающая монастырь стена служили надежной защитой от орд репортеров, нахлынувших на Бенфилд в последнюю неделю: они вскоре узнали, что маленькая Алиса Пэджетт содержится в монастыре ради ее же покоя.

Монастырь располагался на южной окраине поселка, рядом с крутым поворотом, где шоссе сворачивало к Брайтону и оттуда другая, меньшая, дорога шла прямо на Даунс. На повороте стоял гараж, и монахини знали, что владелец сдает его съемочным группам и фоторепортерам, чтобы те могли заглянуть за монастырскую стену. Обитательницам монастыря не оставалось ничего другого, кроме как молиться, чтобы это навязчивое внимание не повредило Алисиной душе.