Въехав в зону ограничения скорости, Фенн чуть отпустил акселератор. Дорога резко свернула вправо и влилась в другую, поменьше; слиянию помогал (или мешал) плавный, еле заметный подъем Монастырь Богоматери Сионской был почти напротив, чуть левее, и Фенн, убедившись, что поблизости никого нет, затормозил. С этого места ему были видны верхние окна большого здания, выкрашенного в кремовый цвет, и на одно мгновение репортеру показалось, что оттуда на него смотрит бледное личико. Оно тут же исчезло, и Фенн не был уверен, не померещилось ли это ему.

У ворот маячил одинокий полисмен, на обочине поодаль стояла его патрульная машина. В стороне с отсыревшим и жалким видом собралась группа репортеров. Они подозрительно смотрели на малолитражку Фенна, когда он разворачивался на дороге. Фенн зарулил во дворик у стоявшего рядом гаража и заглушил мотор. Гараж был закрыт, и репортер догадался, что, по случаю воскресенья, он и не откроется. Выйдя из машины, Фенн направился обратно к монастырю.

Журналисты и операторы с опухшими лицами, ссутулившись, притопывая ногами по тротуару, приготовились принять его в свою среду: новичок хотя бы нарушил монотонность их зябкого бдения.

— Доброе утро, писаки, — сказал Фенн с улыбкой, приблизившись к ним, и подмигнул. Не обращая внимания на ответное бормотание, он прошел к воротам. Полисмен поднял руку.

— Я Фенн, из «Брайтон курьер».

Человек в униформе достал из кармана листок бумаги и сверился со списком.

— Все в порядке, проходите.

Полисмен открыл одну створку ворот ровно настолько, чтобы Фенн мог проскользнуть внутрь. Тот хмыкнул, услышав негодующие крики остальных репортеров.

На другой стороне двора за тремя широкими ступенями виднелась распахнутая дверь, за которой зияла неприветливая чернота. Фенн пересек двор и перескочил через две нижние ступени. Когда он вошел в темный вестибюль, из тени показалась фигура в капюшоне.

— Мистер?.. — спросила монахиня.

— Джерри Фенн, — ответил он. Его сердце забилось чаще — то ли от прыжка через ступеньки, то ли от внезапного появления монахини. — «Брайтон ивнинг курьер».

— Ах да. Мистер Фенн. Позвольте ваше пальто.

Фенн скинул пальто и протянул монахине.

— Денег в карманах нет, — сказал он.

Женщина удивленно взглянула на него, но улыбка тут же вернулась на ее лицо.

— Если изволите пройти, то увидите, что уже почти все собрались.

Она указала на дверь в конце вестибюля.

Фенн поблагодарил и пошел через зал, стуча каблуками по голым половицам. Помещение за дверью оказалось большим, и в солнечный день здесь было бы светло и просторно, но теперь природная яркость казалась тусклой. Комнату заполняли негромко разговаривающие люди.

— Мистер Фенн, рад, что вы приехали.

Он обернулся и увидел направляющегося к нему Джорджа Саутворта.

— Рад, что меня пригласили, — ответил Фенн.

— Остальные ваши коллеги уже здесь.

— Вот как?

— Небольшая группа известных журналистов. Вы шестой.

Фенну было приятно оказаться причисленным к элите.

— Ассошиэйтед Пресс, «Вашингтон пост», «Таймс» — и прочие в этом роде. Уверен, вы всех их знаете.

— Да, конечно. — Фенн покачал головой. — Я в замешательстве, мистер Саутворт. Почему я?

Саутворт обезоруживающе улыбнулся и потрепал Фенна по руке.

— Не надо так скромничать, мистер Фенн. Вы освещаете эту историю с самого начала. Более того, это вы привлекли к ней внимание всего мира Мы не могли вас не пригласить.

— Пожалуй.

— Никак не могли. Не хотите ли чаю?

— Спасибо, нет.

— Уверен, вы поймете наше нежелание позволить юной Алисе присутствовать на мессе в церкви Святого Иосифа в это…

— Ваше нежелание?

— Ну, если честно, то нежелание епископа Кейнса. И, конечно, врачей: они считают, что вся эта кутерьма может ей повредить. Фоторепортеры, телевидение, толпа желающих оказаться рядом с ней, дотронуться до нее — все такое.

Фенн кивнул.

— И вы решили устроить службу приватно, без шума.

— Совершенно верно.

— Многие будут разочарованы.

— Несомненно. Честно сказать, будь моя воля, я бы позволил Алисе пойти сегодня в церковь, раз она так хочет. Но ее здоровье должно быть превыше всего.

— Она хотела пойти в церковь Святого Иосифа?

— Конечно. — Саутворт понизил голос. — Я слышал, она очень расстроилась, когда мать-настоятельница запретила. И все же, уверен, это для ее блага.

— Значит, вы просто пригласили сюда определенных членов… м-м-м… — Фенн осмотрел комнату. — Общества и средств массовой информации.