Полома с матерью уселись. Пустые стулья у стен напоминали, что все родственники были убиты Майрой Сигни и его сторонниками-плутократами. Теперь здесь стоял совсем небольшой столик. Хэтти подала завтрак и широко улыбнулось Поломе. Она делала так всегда, еще с тех пор, как была его няней.

– Хэтти со мной полностью согласна, – произнесла Соркро.

Полома собрался спросить, в чем именно согласна, но вспомнил их предыдущий разговор.

– Спасибо, Хэтти, – поблагодарил он, и женщина засеменила на кухню.

– Нас осталось только двое, Полома, – заговорила Соркро. – Я не хочу, чтобы наша семья – первая семья в городе, не забудь! – вымерла. Получается, что Майра Сигни все-таки победил нас.

Полома замер с поднесенной ко рту ложкой. Он никогда не задумывался над тем, о чем только что сказала его мать. Соркро права: если префект умрет, не оставив наследников, род Мальвара прекратит свое существование без возможности восстановления.

Мысль ошеломила его. Поломе потребовалось время, чтобы справиться с эмоциями.

– Не стоит отчаиваться, – без особой уверенности в голосе вымолвил он, возвращаясь к завтраку.

Трапеза продолжилась в полной тишине, но когда Полома встал, мать тоже поднялась со своего места.

– Я пойду с тобой, – сказала она. Почувствовав подвох, префект произнес:

– Я отправляюсь в Цитадель, мама. Путь неблизкий, и к тому же дождь собирается…

– Путь неблизкий – в жару или в холод, – парировала женщина. – Я все равно пойду с тобой.

– Вероятно, Гэлис там нет. Может, она отправилась на Кархей по делам…

– А кто говорит о Гэлис? – нарочито удивилась Соркро. – Я гражданка Кидана и время от времени желаю прогуляться по его улицам.

По ее тону Полома понял, что переубедить мать не удастся. Они вышли из дома, храня молчание, которое продолжалось до Длинного моста.

Префект увидел толпу людей, собравшихся у северной оконечности Седловины, и остановился.

– В чем дело? – спросила Соркро.

– Зачем-то собрался народ…

– Ты видишь, кто именно? – поинтересовалась женщина.

– Да. Кажется, все – поселенцы. У берега привязано множество лодок. – По коже префекта пробежал неприятный холодок. – Интересно, что они здесь делают?..

Полома помедлил, чувствуя, как нарастает беспокойство, и добавил:

– Они направляются сюда… и мне кажется, что вид у них не слишком довольный.

Кайсор Неври всегда считал, что упустил множество шансов, подкинутых судьбой. Либо он не мог разглядеть их, либо обстоятельства вынуждали его отказаться от предоставленных возможностей.

Когда Ланнел Тори признался в убийстве одного из переселенцев, Кайсор понял, что это и есть один из тех самых редких шансов, которые дарит ему жизнь. На сей раз он своего не упустит… Странно было наблюдать за тем, как босой советник топтался по кухне, выслушивая рыдания Ланнела. Но перед внутренним взором Неври открывались картины великолепного будущего.

Он стоял неподалеку от постоялого двора, где только вчера выступал перед своими сторонниками.

– Все собрались? – бросил Кайсор Тори.

Тот, с заплаканными глазами, тощий и бледный, лишь слабо кивнул в ответ.

– Все, кого мы смогли отыскать, советник…

Ланнел огляделся по сторонам, чувствуя себя намного безопаснее в окружении киданцев, симпатизировавших Кайсору. Неври даже не шелохнулся.

– А переселенцы?

– Как вы и предполагали, собрались под Длинным мостом, – робко ответил Тори. – И они очень обозлены…

Кайсор кивнул. Первый шаг. Оказывается, сделать это труднее, чем он полагал… Советник с ужасом подумал, что прекрасное будущее вот-вот ускользнет из рук только потому, что в настоящем ему не хватает смелости начать.

– Ведите нас! – решительно воскликнул Ланнел. – Ведите нас, и мы пойдем за вами!..

Да, сказал себе Кайсор. Веди.

Он вышел на середину улицы и оттуда двинулся к Длинному мосту.

Гош вывел свою любимую кобылу из временных конюшен на северной оконечности Кархея. Она била копытом о землю и втягивала ноздрями прохладный утренний воздух. Полковник погладил ее по носу, почесал за ушами и повел вдоль побережья на запад.

Линседд заметил две лодки, с которых колонисты удили рыбу в притоке пролива Карим. Казалось, рыбакам было совершенно безразлично, поймают они что-либо или нет, так как большинство из них лениво потягивались в своих суденышках. Неподалеку от лодок из воды постоянно выскакивали летучие рыбы, снова исчезая в глади пролива. Птицы на противоположном берегу ныряли, хватали клювом замешкавшихся рыбешек и уносили их своим птенцам.

Когда значительная часть поселения осталась позади, Гош сел на кобылу и поехал быстрым шагом, перешедшим сначала в рысь, а затем и в легкий галоп. Дорога шла в гору, но казалось, что лошадь этого даже не заметила: шаг ее абсолютно не изменился.