Тут Настя не выдержала, упала на кровать, закатила глаза и стала постанывать. Я восприняла это как сигнал к действию. Я медленно сняла с себя белые трусы и аккуратно села к ней на лицо.

Я приказала: "Лижи сука!". И Настя стала меня лизать. Такого кайфа я в жизни не испытывала. Афродизиак раз в 10 усилил все мои ощущения. Я просто держала ее за уши, а она усердно работала язычком.

Боже сколько удовольствия! Теперь я понимаю Ирину, почему она преперлась ко мне, не скрывая стыда.

— Ах-ах! Классно. Я горячо и сильно дышала. Почувствовала, что подходит оргазм и кончила, заливая ее лицо своими выделениями.

Настю походу сильно разморило. Она валялась никакая, и мне это было на руку.

Сперва я решила всласть насладиться местью. Я медленно ввела свои пальчики себе в попку, поводила ими внутри, так же медленно вынула и дала ей попробовать. Настя приняла их с удовольствием и полностью обсосала дочиста — вылизала их языком.

Я дала ей пальцы ног и она тоже приняла их. Полностью обсосала каждый. Мне было безумно приятно. Мне вдруг захотелось еще кончить, и я взяла ее за волосы и подставила ей пи*ду. Настя была уже вялой, мне пришлось дать ей пощечину, чтобы она не спала, а лизала. С трудом удалось достигнуть второго оргазма, но он того стоил.

Боже какой же он был сильный!

Я повторила номер с пальчиками из попки еще несколько раз и когда полностью удовлетворилась местью, то поняла, что подругу совсем вырубает.

Теперь, раз она была почти без сознания, я решила поласкать ее. Мне же тоже хотелось!

Я перевернула ее на живот. С большими усилиями смогла поднять кверху ее молодую попку и пока ее хозяйка была невменяема обласкала ее по полной программе.

Ах какая же юная и сочная попка у нее была — как она пахла! А киска была соленой на вкус и ароматной. Я даже попробовала глубоко проникнуть язычком внутрь ануса. Крепко так и усердно вылизывала его. Пока не услышала кашель мамы у себя за спиной.

* * *

Любой фильм ужасов отдохнет по сравнению с тем, что я испытала в тот момент. Мало того что в открытых дверях стояла мама, так рядом с ней еще и стоял отец. В руках у него был ремень. Эта дура Настя когда ходила поссать забыла закрыть нашу дверь на щеколду.

К тому же ее стало рвать. Да так рвать, что свою расправу отец решил отложить на потом. Я так и стояла с раскрытым мокрым от ее влаги ртом и ничего не могла поделать.

Мама побежала звонить ее родителям и вызывать скорую. В конечном итоге у моей подруги оказалась аллергия на препарат, и она едва не погибла. Врачам с трудом удалось откачать ее, так что Настюху теперь ждала больница, ну а меня — детская комната полиции и санитары в халатах.

* * *

Хорошего было мало. Точнее его вообще не было! Моя безудержная темпераментность довела меня до нервного срыва. Поэтому когда доктор расспрашивал меня о моей личной жизни, я рассказала ему все в мелких деталях и подробностях.

Разумеется, мне никто не поверил. Дядь Жене с теть Ирой грозила тюрьма, парня с автосервиса винить было не в чем, ведь я сама ему дала. А вот в то, что я хотела убить подругу или изнасиловать — в это врачи верили с большой охотой.

Весь мир перевернулся.

Со слов мамы отец Насти устроил скандал и едва не набросился с кулаками на папу. Так что теперь меня не ждали ни дома, ни на улице, ни где бы то ни было еще.

Благо отец мой работал юристом, и все вопросы с полицией смог уладить сам, не дав уголовному делу начаться в зародыше. Родителям в ту злополучную ночь нужно было хотя бы скрыть следы нашей невинной шалости, хотя бы натянув на Настю трусы. Врачи так и застали ее, лежащей в собственной блевотине — без трусов — в одном лифчике. Конечно же им все стало понятно, особенно после того как был взят анализ крови.

Но скажем так, что мне все-таки повезло: врачи признали меня не совсем вменяемой и даже нашли у меня редкую форму раздвоения личности. Я им не верила в отличие от моих родителей. Что мне и было на руку. Наказывать меня дома никто не стал. Разве что посадили под домашний арест. Но уже через несколько дней я гуляла по парку.

* * *

— Ты еще не улетел Докучатель?

— Разве ты не переименовала меня в Сашу?

— Ты не улетел?

— Нет, я решил остаться на одну неделю.

— Но как? Почему? Почему ты остался?

— Из-за тебя любимая. Разве я мог улететь и бросить тебя в тяжелую минуту?

— Но ты ведь все равно улетишь? — слезно пристала к нему я. А он держал меня на руках, сидя в тени яблонь и утешал сладкоголосыми речами.

— Я должен! Но пусть эта неделя запомниться нам с тобой на всю жизнь.

Я поцеловала его в губы. Я целовала его так сильно, как будто бы это был наш последний раз. Весь мир отвернулся от меня, и только он был со мной рядом. Мой ангел — мой славный друг. Ведь он был для меня больше чем просто морковка. Он был мне другом — моим идеальным парнем и мое тело заслуживал только он. Мы занимались в этот день любовью несколько часов. Пока все презервативы не кончились, пока я не упала на траву без сил. Была среда, и в парке никого не было. Я специально нашла укромное место, где некогда был построен туалет из кирпича.