— Смотрите! — раздался чей-то дрожащий голос. — Он поднялся!

— Он выжил! — закричали остальные. — Эгера больше не сердится на горца!

Трактирный зал опять взревел, взорвался приветственными криками, к Млыю уже протискивались какие-то мужчины, держа в руках кружки с вином и предлагая выпить за счастливое исцеление; на крохотной танцевальной площадке перед очагом ударили в бубен и заиграли на рожке. Млый был так слаб, что не смог противиться настойчивым приглашениям, позволил увести себя за стол. Тут же перед ним появился трактирщик, вытирая на ходу большой кувшин с вином.

— Выпей, горец, — сказал хозяин (таким голосом могло бы заговорить ожившее оливковое масло). — Ты победил заслуженно. А главное, Эгера больше не сердится, ведь она оставила тебя в живых.

— Возможно, — Млый осторожно отхлебнул из кружки, словно опасаясь, не отравлено ли вино. — Но кто, скажи, тогда поставил на меня ловушку, пока я спал? Если бы не случай, я бы погиб!

— О чем ты говоришь? — лицо трактирщика плаксиво сморщилось, как будто Млый смертельно его обидел. — В моем доме?

— В твоем, твоем, — грубовато повторил Млый. — Меня только что хотели убить.

— Не может быть, — трактирщик растерянно развел руками, обращаясь ко всему залу. — Вот свидетели, как я смиренно ухаживал за тобой после борьбы с медведем. Я дал тебе кров и постель, я заботился о твоей еде…

— Ну, это ты можешь рассказывать кому угодно, только не мне, — Млый приподнялся с лавки. — Пойдем, посмотрим на твой гостеприимный кров, а заодно убедимся, как на меня охотились.

Толпа повалила за ним и трактирщиком, иногда напирая сзади так, что Млый был вынужден остановиться и прикрикнуть, чтобы не мешали.

Дверь в чулан была распахнута по-прежнему. Осторожно, не доверяя зрению, Млый подошел ближе и вдруг увидел, что проем пуст — от паутины ни следа.

— Где ловушка? — запричитал хозяин. — Зачем ты пытаешься меня опорочить? Все знают мою честность, — трактирщик вошел в привычный экстаз и, колотя себя кулаком в грудь, стал переходить от одного посетителя к другому, словно искал защиту и понимание. — О, зачем Эгера послала мне это испытание! Сначала горец чуть не уничтожил мой трактир, потом, когда я больного и слабого приютил его, хочет незаслуженно оскорбить! О, как я оскорблен!

Его крики Млый почти не слышал. Он внимательно оглядел дверные косяки, потом присел на корточки. Наконец, найдя на полу щепочку, осторожно провел ее по воздуху. Никакого сомнения — паутина исчезла.

— Хватит вопить! — сзади раздался громкий, привыкший к приказаниям голос, и трактирщик тут же замолчал. — Горец был болен. Мало ли что могло ему почудиться. Главное, Эгера по-прежнему милостива к нам!

— Эгера! — послушно взревела толпа.

Млый обернулся и увидел высокого старика с посохом. Теперь сомнений у него не оставалось — это жрец. Жрец стоял с невозмутимым лицом, его седая борода почти достигала пояса, но мощная прямая фигура вовсе не казалась старой.

— Скажи, — обратился к нему Млый, чувствуя, что если кто и способен ответить на его вопросы, так это он. — Вы всегда пытаетесь убить чужестранцев, попадающих в ваш город?

— Никто так не милостив к людям, как Эгера, — загадочно ответил старик. — Разве у тебя не было шанса победить?

— У меня, может быть, и был. А вот у других…

— Ты слишком самонадеян, горец. Но Эгера пощадила даже тебя.

— Мне обещали вернуть меч, — напомнил Млый.

У него опять закружилась голова, и он непроизвольно оперся рукой о стену.

При упоминании о мече в зале возникла заминка.

— Я что-то не так сказал? — удивился Млый. — Разве ты не говорил мне, — он вновь обратился к трактирщику, — что вернешь меч сразу же после боя?

— Темный сказал, что ты решил принести меч Эгере в жертву, — смущенно признался трактирщик. — Ты так хотел выздороветь, что пошел на это. Темный сам отнес меч в храм.

— Как же так? — не понял Млый. Без достойного оружия продолжить дальнейший путь казалось ему невозможным. К тому же это подарок Рода. — Вы ведь обещали. А где Темный? — вспомнил он о своем странном знакомом.

— Кто его знает? — отозвались из толпы. — Кажется, он ушел из города несколько дней назад.

— Что же мне теперь делать? Разве нельзя забрать меч?

— Эгера не отдает ничего, — старик повернулся к Млыю спиной, словно потерял к нему всякий интерес.

— Но это мой меч, — продолжал настаивать Млый, чувствуя, что его просьбы бесполезны. — Я не собирался его жертвовать никому. Темный — обманщик!

— Даже если так, — снисходительно согласился старик, — то меч все разно останется у Эгеры. Да и зачем тебе меч? Разве о тебе не заботятся, не потакают твоим капризам и не пытаются помочь? Смотри, Эгера может рассердиться вновь.