— Бруно запретил. Да и Евгений тоже.

— Ох, уже эта вечная ваша подозрительность! Где ты видел Отшельников?

— Одного Отшельника, — необычно для него медленно выговорил профессор. — Здесь. Мы захватили его еще два месяца назад, до того, как к нам попал ты.

— Захватили? — Млый недоуменно уставился на Поспелова. — Невероятно. Даже я, наверное, не смог бы этого сделать.

— Так вышло. По-моему, он болен. По крайней мере нашим бойцам удалось захватить его, и он не смог исчезнуть, как это случалось всякий раз, когда доводилось с Отшельниками встречаться. Отшельники никогда не пользуются оружием, но обладают громадной силой внушения, умеют создавать собственные фантомы. На этот раз произошла осечка.

— И вы его держите как обыкновенного пленника?

— Да, но на цепях. Пришлось, — добавил профессор, заметив выразительный взгляд Млыя. — Хотя в нормальном состоянии Отшельнику цепи не помеха.

— Ты отведешь меня к нему?

— Не знаю. Надо подумать. Подумать надо, — Поспелов нервно забегал по комнате. — Завтра скажу.

Из командного пункта Млый ушел растерянным. Что же это за сверхъестественные существа такие, если их можно пленить, как обыкновенных людей? С другой стороны, появился шанс через этого Отшельника связаться с другими. Наладить, например, ментальный контакт. Узнать, наконец, поближе.

Не отдавая себе отчета, Млый опять направился к Ольге и застал ее за установкой маломощного приемничка, который она смогла перетащить из радиорубки в бункер. Маячок наверху исправно работал, в этом удалось убедиться немедленно. Ни килоты, ни сами Отшельники его не тронули.

— И что собираешься слушать?

— Не знаю, — Ольга посмотрела на Млыя снизу вверх. — Хоть что-нибудь. А то такая тоска, словно мы здесь погребены заживо.

Так оно и есть, хотел сказать Млый, но промолчал.

Назавтра предстояла вылазка в город. Бруно рассчитывал очистить от килотов хотя бы площадь, и в другой момент Млый сам бы напросился в боевую группу, но на этот раз отказался, сославшись на недомогание, что было абсолютной неправдой.

Весь следующий день прошел в ожидании. Млый пытался придумать вопросы, которые следует задать Отшельнику, но вскоре убедился, что придется, пожалуй, импровизировать на ходу. Два раза он заходил к профессору, но тот словно забыл о вчерашнем обещании, отговаривался срочными делами, и Млый обескураженно покидал командный пункт, недоумевая — зачем было затевать разговор об Отшельнике, если Поспелов не собирается держать слова.

Под вечер, когда сверху в бункер уже стали спускаться бойцы, отвоевав двадцать метров пространства перед входом и потеряв в этой стычке восемь человек, профессор разыскал Млыя сам.

— Пойдем! Только быстро, — сразу предупредил он.

— Не бегом же! — попытался возразить Млый.

Но пришлось именно бегом.

Вначале профессор, смешно переваливаясь на коротеньких ножках, увлек его к комнате, отданной под лазарет. Быстро минуя койки с ранеными, Млый видел людей в бинтах с кровавыми подтеками, изувеченными руками и грудными клетками. В основном ранения приходились на область горла. За лазаретом начались посты, стоящие у каждой из дверей. Пока все шло нормально — Поспелова и Млыя пропускали беспрепятственно, даже не спрашивая, зачем они идут. Потом спустились на два этажа в коридор, по стенам которого змеились толстые силовые кабели. Здесь уже требовали разъяснений. Профессор отговорился тем, что ему необходима недостающая деталь для лабораторных испытаний, а взять ее можно только из бездействующего трансформатора на самом нижнем этаже. Но перед последним спуском по крутой винтовой лестнице им попался особо въедливый часовой — он потребовал личного распоряжения Бруно.

— Бруно и распорядился! — Млый хлопнул бойца по плечу так, что тот присел.

— Нужно письменное распоряжение, устного недостаточно.

— Некогда Бруно записки писать, — Млый еще раз для убедительности тряхнул часового. — Нам с профессором срочно требуется с пленным поговорить.

— Никто к Отшельнику просто так не ходит, — заворчал боец, отступая. — Бруно говорил, что кроме него может пройти только Евгений. И вот вам, пожалуйста, профессор с Язычником. И чего вам там понадобилось?

— Пытать будем, — хищно оскалился Млый. — Сейчас он нам все расскажет.

— Вот это дело, — оживился часовой. — А то нянчайся с ним, а килоты все прут изо всех дыр. Эх, если бы не пост, и я пошел с вами. У меня давно руки чешутся. Сколько можно мириться с этой нечистью…

Винтовая лестница вела, казалось, в тупик. Маленькая площадка и всего одна дверь внизу с небольшим смотровым окошком. Прежде чем отодвинуть засов, Поспелов заглянул в него, потом рукой показал, чтобы Млый подошел ближе. Сначала Млый не увидел ничего. Где-то в углу на полу камеры едва тлел маленький масляный фитилек, освещая вокруг себя пятачок около метра. Небольшая бетонная комната казалась пустой. И тут же Млый словно получил удар в лицо. По крайней мере он ощутил достаточно сильную физическую боль, и где-то возле переносицы, гулко отдаваясь в мозгу, забилась жилка.

— Не балуй! — крикнул Поспелов, но голос прозвучал робко. — Мы пришли поговорить.

— Ну-ну, — раздалось в ответ вместе с осторожным звяканьем цепей. — Гости, значит.

— Сейчас мы войдем, — предупредил профессор, — так, пожалуйста, без глупостей.

Млый безотчетно сжал в руке нож, когда перешагнул порог каземата. Поспелов остановился возле двери и попридержал за рукав Млыя, но тот и сам не собирался идти дальше.

— О чем будет разговор? — в углу опять послышалось звяканье цепей и зашевелилась человеческая фигура.