К полудню прошли примерно треть намеченного пути. Млый все чаще начал смотреть на небо, а не на кружащих по снегам мар, — появились низко бегущие тучи, усилился ветер. Если сейчас начнется метель, то это будет очень некстати — такая погода ухудшит видимость, у противника появится преимущество. До сих пор не удалось убить ни одну из мар.

Поняли, что погода меняется, и мары. Они вдруг исчезли все разом, словно растаяли в снежной поземке. Млый пока успокаивал себя лишь тем, что в случае опасности бойцы сумеют вовремя различить их черные тени на фоне голубовато-белых сугробов, но это было слабое утешение.

Лишь только мары пропали из вида, как он вышел вперед и насколько мог быстро стал тропить дорогу. Самодельные пластиковые лыжи были слишком легки, они предательски гнулись, зарываясь в снег, каждый шаг давался с трудом. Но Млый очень торопился. Он понимал, что выпавшая им передышка может оказаться не слишком долгой.

Отряд растянулся в длинную цепочку. Теперь Фока прикрывал тылы, а Курт выдвинулся вперед, за спину Млыя, он постоянно слышал его учащенное дыхание. Ольга и безоружный Архимед оставались в центре.

Метель свирепствовала уже не на шутку. В такую погоду и без преследования идти очень трудно. Но направление Млый держал верно, помогало внутреннее чутье и опыт жизни в степи.

Одна из мар появилась справа от отряда и, словно забыв об осторожности, помчалась, взрывая снег, прямо в середину цепочки. Как ни был Млый занят прокладыванием тропы, он все же заметил ее первым и закричал Курту, чтобы тот остановился и открыл огонь. Треск автоматной очереди раздался почти одновременно с его командой, но это мару не остановило, и Млый, повернувшись лицом к отряду и на мгновение забыв об остальных, бросился к Ольге, на ходу вытаскивая меч. Но в то же мгновение послышались одновременные крики и стрельба Фоки и Яна, а затем пронзительный голос Ольги — с противоположной, левой, стороны к отряду также стремительно мчались по степи пять мар, причем бег их напоминал атаку лавой, рассчитанную теперь лишь на то, чтобы без дальнейших уловок ворваться в цепь бойцов и разорвать ее. Чем это грозило отряду, Млый понимал прекрасно.

Он все видел и понимал, но сделать уже ничего не мог. Прицельная очередь Фоки развернула одну из мар в прыжке и отбросила в сторону корчащееся тело. Еще одну тварь буквально изрешетили пули Дениса и Яна. Млый успел прикрыть Ольгу, и его меч по рукоятку вошел в брюхо налетевшей на него нежити. Он упал, придавленный ее лапами, но быстро сумел подняться и даже выдернуть меч, но вокруг уже бушевал круговорот тел. Крики людей и протяжный вой слились в безумной какофонии, но думал Млый об одном — Ольга!

Даже схватка с марой один на один не всегда сулила успех опытному бойцу. Сейчас же мары напали стаей, причем они хорошо владели не только зубами и когтями, но и искусством устрашения, когда оскаленной пасти и горлового низкого звука, издаваемого в момент прыжка, хватало для того, чтобы ввести противника в оцепенение. Надо отдать должное бойцам, закаленным в схватках с килотами, — они дрались умело. Никто не побежал в степь, никто не отступил под яростным натиском, но все же мары почти сразу убили Яна, а Курт валялся на снегу с держащейся только на ткани куртки правой рукой. Архимед, рыча, как пес, размахивал подобранным автоматом, словно дубинкой.

Заразившись яростью мар, Млый вдруг и сам закричал незнакомым для себя голосом. Раскрученный в сверкающий круг меч дважды, словно лопастями гигантского винта, разрубил двух мар почти пополам. На третью, еще продолжающую бой, он навалился вместе с Денисом, сменившим автомат на десантный нож. Возможно, Млый справился бы с ней и в одиночку, но Денис быстро выдвинулся вперед, стремясь ножом достичь горла, и в то же мгновение мара полоснула его когтями по животу. Нож все же нашел свою цель, а подоспевший Млый довершил дело, но Денис, сжав обеими руками края раны, уже хватал ртом холодный снег — наст под его телом быстро становился красным.

Бой, выиграть который Млый даже и не мечтал, завершился. В первую минуту тишины Млый, все еще плохо понимающий, что произошло, оторопело стоял, опустив к ноге окровавленный клинок. Сначала он отыскал глазами Ольгу — ей на удивление повезло, сбитая с ног, она пролежала все это время на снегу, сжавшись в комок, и осталась цела. Теперь она медленно поднималась, в глазах ее по-прежнему стоял ужас.

Архимед все еще продолжал держать за дуло автомат с разбитым прикладом. Фока прижимал к плечу набухающую кровью марлю. У Павла оказалась содранной вся кожа с правой скулы и глубокая рана на правом бедре, но он оставался на ногах.

А дальше начался подсчет настоящих потерь.

Яну помочь было уже ничем нельзя — Млыю хватило одного взгляда, чтобы убедиться в этом. Оказавшись в арьергарде, Ян принял на себя атаку сразу двух мар. Одну он, похоже, убил, но вторая буквально снесла ему череп ударом лапы.

Курт с вырванной из ключицы рукой от болевого шока потерял сознание — это, возможно, и к лучшему, подумал Млый. Он приказал Ольге и Архимеду наложить ему на рану тугую повязку, а сам подошел к Денису, продолжающему корчиться на снегу. Денис елозил животом по насту, кровавое пятно расплылось широко в стороны.