оставшихся заговорщиков, кроме сыновей графини, по моему личному распоряжению, а

уже утром я сам пришел к императору, соблюдая все до буквы этикета, ритуал отставки

пришлось найти в библиотеке.

– Нет, нет и нет! Я запрещаю! Я император! – он подскочил и снова вырвав у меня

свитки, разметал их в клочья.

Хорошо, что я предусмотрительно заготовил по пять экземпляров, хотя сейчас

был не уверен, хватит ли мне их.

– Анри, ты самый верный мне человек, я дал тебе все! Зачем ты это делаешь

безумец?

Он тут же замолчал и бросившись ко мне, вырвал свитки из рук, затем прочитав

имена в моей последней просьбе о помиловании, застонал от ярости и безысходности. Он

в ярости швырнул свитками в меня и упал на трон, закрыв голову руками.

– Мне нужно было убить её еще двадцать лет назад, - устало произнес он,

посмотрев на жену минуту спустя, - он не отступится, это дети единственной женщины, которую он любит всю свою жизнь. Я думал это давно прошло, но…

Он снова вскочил с трона и подбежав ко мне, подписал только свиток о

помиловании.

– Все! Видишь? Они помилованы, забери свою отставку!

Я продолжал стоять на коленях.

– Никто не примет этого, мой император, - тихо сказал я, - скажут, власть слаба.

Он признавая правоту моих слов, повернулся и снова упал без сил на трон.

Молчание затянулось и я подумал, что дело провалилось, как императрица

посмотрела на мужа, затем её лицо стало серьезно и она протянула руку, показывая на мои

новые копии в руках.

Я поднялся и дойдя до неё опустился на одно колено, протягивая документы.

– Думаю не будет преступлением, если я однажды подпишу за тебя документы, -

тихо произнесла она и подписала два прошения об отставки с постов канцлера и главы

канцелярии, а также о помилование двух государственных преступников.

– Проследи пожалуйста Анри, - она протянула мне подписанные документы, -

чтобы они все уехали раньше, чем на площадях зачитают указы.

– Конечно, моя императрица! – я низко поклонился и заспешил, она была права.

Такого не простят ни графине, ни её сыновьям. Одни из главных зачинщиков заговора

будут помилованы, они недолго тут протянут, если вообще переживут ночь.

Я выполнил все, что обещал Анри и даже больше, наняв для охраны на первый

год их обустройства в новом месте, целый отряд наемников, который возглавили лично

преданные мне люди.

О его детях я позаботился особо, сделав так, чтобы они не в чем не нуждались и

попали под личную опеку императрицы. Самому же мне так же было пора отправляться

отсюда, вся столица и вскоре империя вздрогнут, когда завтра утром зачитают два новых

указа императора. Ирония судьбы – мятежники будут освобождены человеком, который

создал и раскрыл этот заговор. Уверен, моя отставка примирит многие рода с

императором, заставит их относиться к нему как самой хрупкой драгоценности, чтобы он

не передумал и не вернул меня назад. Самому же мне стало тесно тут, нужно было искать

новое место, мир широк, а с подарками Анри я могу выстроить и собственную империю!

Засмеявшись собственным мыслям, я направил лошадь к восточным воротам.

Эпилог

Жорж радовался вечеру, наконец-то смена была закончена, ворота заперты и

теперь можно было поделить дневную выручку с товарищами и закатиться в трактирчик.

Дешевое вино и доступные девочки, вот его планы на сегодняшнюю ночь!

Показавшаяся фигура человека, укутанного с ног до головы в широкий плащ, вела

на поводу отличную лошадь. У Жоржа даже закралось подозрение, не украл ли он его у

дворянина, оружия и всего остального, присущего знати он не увидел ни под плащом у

него, ни на лошади.

Когда человек дошел до ворот то тихо сказал, не обращаясь ни к кому.

– Отройте ворота!

Жорж от такой наглости едва не икнул, а выбежавшие из караулки товарищи

недовольно загомонили. Перехватив копье, он подошел к человеку и положив руку на

плечо, рывком развернул его к себе, чтобы высказать все, что о нем думает.