Додумать я не успел, так как мужчина вышел из женщины и повернувшись ко мне

профилем на достаточное для узнавание время, упал рядом с женщиной. Волна ненависти

прокатилась по моему телу, сметая последний налет разумности, которым я удерживал

темную сторону себя. Пелена кровавого тумана охватило мое зрение и я стал даже лучше

видеть. Лицо барона я мог узнать в любое время, я помнил каждую его черту, ведь в моих

кошмарах он так явно был виден. Я даже мог сказать, сколько морщинок у него возле

какого глаза, настолько реалистичные кошмары были с его участием.

– Эта скотина в моем доме! Если еще….

Второй раз я также не успел додумать, потому что женщина легла рядом с ним и

стала тихо говорить. Я не слышал что, но интонации были нежными и ласковыми. Вот

теперь, когда её голос не был искажен любовной страстью, её интонации показались мне

знакомыми.

Громко рассмеявшись, она приподнялась и протянула руку к органу мужчины,

погладив его, словно благодаря за усердную работу.

Время остановилось.

Я замер. Все вокруг замерло. Только мысли, так тщательно мной укрываемые в

глубине сознания эти два года, все до одной появились наружу. Они кружились и со

временем приобретали вид кинжалов, два кольца из которых кружились с разной

закруткой несколько минут.

Затем хороводы замерли и кинжалы стали один за одним лететь в мое сердце,

разрывая его на части.

Сердце издало стук, время вернулось в свой нормальный ритм. Лишь я с такой

силой закусил руку, чтобы не закричать, что кровь потекла во все стороны, заполняя мне

рот привкусом железа.

Белое, обнаженное тело Натали, с упругой и достаточно крупной грудью с

маленькими розовыми сосками, что сейчас казались лишь небольшими розовыми точками

на её белоснежной груди - я это я увидел впервые. Если бы не ситуация, то я бы

задержался, чтобы налюбоваться им подольше, но не в этот раз.

Крик, едва сдерживаемый зажатой зубами рукой, так и не появился. Странно, но

именно укус привел меня в себя. Я осмотрелся вокруг и достав платок, перемотал руку.

Затем снова приник к щели, что создал я стилетом. Полежав некоторое время, они снова

стали ласкать друг друга, причем Натали была в этот раз активнее его, она как течная

сучка прогибала спину, ища ласки кобеля. Выдержать второе соитие у меня просто не

получилось физически. Отвернувшись от окна, я подождал некоторое время и вернулся к

наблюдению позже. К моему счастью все закончилось. Любовники лежали и отдыхая о

чем-то мило ворковали. Я многое бы отдал чтобы услышать их, но кроме интонаций до

меня ничего не доносилось.

Если бы не его лошадь, я бы вломился сразу, убив эту мерзкую скотину на глазах

жены, но опять в дело вмешалась темная половинка. Она остановила меня и предложила

другой вариант, который бы надолго отвадил любителей поживиться сладким в моем доме.

Сопротивляться в этот раз я просто не мог, обычно контролируя действия, которые

она мне преподносила, я оказался не готов сделать это сейчас. Я был раздавлен и унижен,

растоптан и оплеван. Я не мог подобрать еще слов, чтобы описать свое состояние. Облик

ангела покрылся трещинами и рухнул под давлением увиденного. Но что больше всего

огорчало меня, это то, что любовь не давала мне винить во всем Натали. Я винил барона, себя, общество, но не её, она казалась мне лишь жертвой сложившихся обстоятельств. Я

сам оставил её в руках барона, и за долгие два года она не смогла выдержать свалившегося

на неё груза ответственности и верности.

Я потер глаза, стараясь не заснуть и не пропустить момент, когда любовники,

наконец, наговорятся и барон засобирается домой. Убедившись, что это произошло, я

пошел к лошади барона и отвел её дальше, привязав к седлу своей. Осталось подождать

всего несколько минут.

В том, что они не совокупляются открыто я был уверен, наше общество

придерживалось старых традиций и если бы барон утром, открыто выезжал из дома

замужней дамы, то первым ему стал бы задавать вопросы мой отец или барон, отец