Но точное количество не имело значения, не так ли? Никто не должен убивать. Не убий… Даже одна смерть уже служила пропуском в ад; а больше одной — и подавно…

В голове промелькнул какой-то странный образ. Что-то черное, извивающееся. Может быть, змея? Или многоножка?

В голове стало еще жарче, и терпеть было почти невозможно. Огден вдруг понял, что вскрикнул или, во всяком случае, попытался вскрикнуть, но что-то во рту заглушало любые звуки.

Перед глазами мелькнула другая картинка. Нет, не змея… Это было щупальце.

Личинка!

Они собираются убить его? Отомстить за все?

Привет…

Голос. Новые образы. Личинки. Их сотни, они суетятся, что-то строят. Что-то очень красивое… священное место.

Стало еще жарче. Огден чувствовал, что его мозг рвется на части. В одной из композиций группы AC/DC есть слова о том, что ад — не такое уж плохое место. И все же полковник знал, что ад — это такое дерьмо, куда лучше не торопиться.

Ты слышишь меня?

Голос ангела. Жар, кажется, несколько снизился. Совсем немного, но даже это уже казалось чудом.

Огден издал звук, который, скорее всего, выражал согласие, только выговорить что-либо членораздельное у него пока не было ни малейшей возможности. Во рту торчал кляп.

К его раскаленной голове прикоснулись чьи-то руки. Кляп изо рта вытащили. Глоток свежего воздуха. Какое блаженство! Но что за неприятный привкус на его распухшем, воспаленном языке?

Ты слышишь меня?

— Да, — прошептал Огден.

Неужели голос может ослабить нестерпимый жар? Значит, ему нравится этот голос.

Хорошо. Ты нам очень нужен.

Огден почувствовал, как чьи-то руки подняли его и усадили в кресло. Он осмотрелся. Рядом был капрал Коуп, он весь светился от радости. И еще вечно улыбающийся и брызгающий слюной Нянька Брэд. Место, где раньше у него был глаз, закрывал черный кружок. Был еще Дастин Клаймер. Он с усмешкой многозначительно кивал, как будто они с Огденом знали какую-то невероятную тайну. У них действительно была тайна — лучшая из всех, когда-либо известных миру…

Огден глубоко вздохнул, пытаясь совладать с переполнявшими его новыми эмоциями.

— Зачем я вам нужен?

Чтобы сделать то, ради чего ты родился и служил. Защитить невинных.

Огден кивнул. Защитить невинных. Он занимался этим всю сознательную жизнь.

Нам нужны твои люди в Детройте, сказал голос. Ты должен спешить, но будь осторожен. Тебя попытается остановить дьявол. Остановить, чтобы добраться до меня.

Огден покачал головой. Коуп и Клаймер сделали то же самое.

— Им до тебя не добраться, — сказал Чарльз. — Я не позволю.

Хорошо. Принеси оружие и приведи своих людей.

— Но… мои солдаты… они не все чувствуют себя так же, как я. Мне кажется, некоторые не поймут.

Тогда тебе нужно будет заставить их… показать им любовь. Поспеши, пожалуйста.

Голос, казалось, унесся куда-то вдаль. Он исчез, но любовь осталась. Теперь Чарльз Огден знал, что ему делать. Он взглянул на Дастина Клаймера.

— Сколько я был в отключке?

Клаймер посмотрел на наручные часы.

— Вы потеряли сознание в двадцать один тридцать пять, сэр. Сейчас четыре тридцать. Значит, приблизительно семь часов. Капралу Коупу для обращения понадобилось всего четыре часа. Возможно, потому что он моложе, сэр?

Огден знал. Он точно знал, когда откроются новые врата. Эту информацию в его мозг вогнала Челси, и теперь там тикали невидимые часы, отсчитывая минуты и секунды до блаженства. У него в распоряжении еще почти пятьдесят два часа…

— Капрал Коуп, — сказал Огден. — Отдайте приказ всем частям в казармах. Первому взводу перекрыть все входы и выходы из лагеря. Никто не должен покинуть расположение части, даже генерал-полковник. Второму взводу провести учения и нейтрализовать всех военнослужащих в Третьем и Четвертом взводах. Пусть проведут операцию ночью и привяжут всех к койкам. Передать командирам Третьего и Четвертого взводов, чтобы активно сотрудничали со своими коллегами, и объяснить, что проводится оценка возможностей подразделений оперативно ограничить свободу перемещения большого количества здоровых людей. После того, как это будет выполнено, Первому взводу вернуться в казармы и ждать дальнейших указаний.