— NG! [22] — громко крикнул продюсер и с раздражением велел диктору, чтобы тот, раз уж работает дублером, не нес отсебятину, а строго придерживался того, что написано в сценарии.

Продюсер добавил, что вряд ли найдется человек, который одобрит то, что в телепередаче биографию президента Линкольна рекомендовали использовать в качестве подушки. Лицо диктора-новичка побагровело, атмосфера на сцене стала напряженной, повеяло холодком.

— Эту книгу ты сегодня видишь впервые, не так ли? — спросил диктор.

Однако мальчик-суперчтец не ответил. Продюсер и все работники студии уставились на него. Лишь несколько секунд спустя мальчик-суперчтец едва слышно произнес:

— Да, э-э-эту книгу я действительно вижу в пе-первый раз се-се-сегодня.

— Мне говорили, что ты прочитал все книги на свете, но сейчас у тебя такой растерянный вид, словно ты вообще книжек до сегодняшнего дня не видел. Ты ответил с задержкой, потому что не хотел признаваться в этом?

— Я-я-я-я вообще го-го-го-говорю, не-не-немного заикаясь.

— Да, судя по тому, что тебя не пугает и не удивляет даже такой фолиант, ты, вероятно, надеешься на помощь неба.

— NG! — снова закричал продюсер диктору. — Эй, паршивец, тебе надоело жить? Ты что, хочешь сорвать передачу? Я же сказал тебе, чтобы ты не импровизировал!

Было видно, что диктор хотел что-то возразить рассерженному продюсеру, но, видимо, передумал и, изобразив улыбку, принялся оправдываться:

— Это не импровизация, а замечания, чтобы помочь мальчику расслабиться, но если вам не нравится, прошу извинить меня.

— Съемка уже отменена. Послушай, ты, наоборот, усилил напряженность. У тебя что, нервный тик? Почему у тебя дергается щека?

— Это я так посылаю сигнал этому школьнику, чтобы он говорил быстрее. Если вы не одобряете, я продолжу передачу, поменявшись с ним местами. Правая сторона моего лица сигнал не посылает.

«Ну, подождите вы у меня, вот стану известным, опытным диктором, я вам всем покажу, где раки зимуют», — услышал я его мысли.

Репетиция продолжилась.

— Так, начнем сначала? Ты готов? — сказал диктор и подумал про себя: «Черт, с этим парнем я дал маху».

— Я го-го-готов, — ответил мальчик-суперчтец, и в его голове пронеслось: «Фу, в э-э-этот раз я хо-хо-хоро-шо сделал».

На сей раз продюсер не крикнул «NG!». Сотрудники компании хихикали, зажав рты руками. Было слышно, как мальчик-суперчтец лихорадочно перелистывает страницы книги.

— Стоп! — закричал продюсер.

— Мальчик, постарайся во время съемки держать голову немного выше, чем сейчас. Ты слишком сильно наклоняешь ее.

— Е-е-если так, книга не ви-ви-видна, — страшно дрожа, выдавил из себя мальчик-суперчтец.

— Да какая разница… в любом случае ты пришел сюда, загодя все прочитав, не так ли?! — спросил он громко, в упор глядя на мальчика-суперчтеца. «Голову! Голову подними, черт тебя подери!» — дошли до меня мысли продюсера.

Лицо мальчика-суперчтеца густо покраснело.

— Не-не-нет, я-я-я не хотел, чтобы люди ду-ду-ду-мали, что я по-по-подготовился заранее, поэтому не про-про-прочитал ни буквы. То-то-только что я испугался, что слу-слу-случайно подсмотрю что-нибудь, и спе-спе-специально думал о другом. Пра-пра-правда. В кни-кни-книжном ма-ма-магазине я не чи-чи-читал би-би-биографию Лин-лин-линкольна. Я лишь не-не-немного полистал.

— Понял, понял. Только вот ты заставляешь меня думать, что тебе было бы лучше потратить время не на улучшение скорости чтения, а на лечение твоего заикания, — с раздражением пробурчал режиссер. — В любом случае выше подними голову и повернись в сторону камеры. Иначе только твоя голова в кадр и попадет. Что ты будешь делать, если зрители решат, что ты пришел сюда потому, что у тебя голова супербольшая? Сойди со сцены. Пусть выйдет другой человек.

Это была репетиция съемок программы под названием «Специальный новогодний парад чудо-мальчиков», которую должны были показать тридцать первого декабря 1984 года с шести до семи часов вечера.

После мальчика-суперчтеца свои способности продемонстрировал мальчик-суперкалькулятор, а за ним — мальчик-суперсилач. После окончания представления, данного мальчиком-суперсилачом, в разделе «Чудеса» вместе со мной по плану выступал мужчина по прозвищу «парень-велосипед». Он-то и нашел наибольший отклик у зрителей. Коренастый, небольшого роста, он вышел с новым, специально созданным для его выступления велосипедом известной корейской фирмы «Самчхолли», таща его за собой в уже собранном виде. Правда, на репетиции он не смог показать свое мастерство и должен был просто уйти со сцены, но он продолжал стоять там, все время облизывая губы.