Шрифт:
Прошел еще час.
Миндовг в одиночку приблизился к Подолу, восстановившему целостность периметра. То есть, лучники стащили и скрепили телеги, защищаясь от внезапной кавалерийской атаки.
Георгий выехал навстречу. Переговоры предстояли короткие, с глазу на глаз. Поэтому он тоже никого не брал.
Встретились.
Минуту помолчали. После чего Миндовг тихо произнес:
— Ты знаешь, я не мог поступить иначе.
— Знаю, — покладисто кивнул Георгий. — Всех неугодных упокоил?
— Всех, — ответил на автомате и усмехнулся Миндовг, не ожидая подобной оценки со стороны своего противника. Он-то имел в виду совсем иное. Дескать, вынудили, не смог пойти против коллектива. Не поняли бы. А тут оказалось, что поняли его прекрасно. Причем без слов.
— Обращайся, — усмехнулся московский князь. — Всегда помогу.
— Я хотел бы похоронить своих людей.
— Боюсь, что у тебя нет времени.
— Юрий Всеволодович? — Повел Миндовг бровью.
— Он самый. Мои люди передали, что он уже движется к Москве. Что именно он задумал, не знаю. Но ты ослаб, а у него полная дружина. Я бы не стал рисковать на твоем месте.
— Разумно, — улыбнувшись, произнес великий князь. — Удачи тебе.
После чего развернулся и поехал к своим людям.
'Были сборы недолги…' и уже через четверть часа отряд литовцев скрылся за ближайшим перелеском. Дожидаться воинства полного исполчения Великого князя Владимирского они не желали.
Глава 2
3 сентября 1236 года. Москва
Утро следующего дня принесло ожидаемое известие — к Москве подошел полк Юрия Всеволодовича.
Тут нужно пояснить важную деталь. Понятие полка на Руси в те годы отличалось от современных взглядов. Прежде всего, тем, что он был исключительно конным. Пешим полк быть не мог. Почему? Потому что пеших полевых войск на Руси в те годы не существовало. Конечно, какая — никакая пехота имелась. Какой она была?
Во — первых, это наемники, которые ходили вместе с купцами на корабликах. Но это уже скорее вариант морской пехоты, потому что строго полевых битв они избегали, особенно против конных противников. Хотя поучаствовать в грабежах или иных важных торговых операциях вполне могли.
Во — вторых, это ополчения. Только вот незадача — они все были городскими. Причем из числа довольно состоятельных горожан, которые, наравне с наемниками могла составлять гарнизоны городов, как регулярные, так и экстренные, собираемые при подходе врага. В полевых битвах городские ополчения, как правило, не участвовали, так как составлялись из неопытных в ратном деле людей и пользу несли малую. Кое-что, конечно, они могли выставить в случае острой нужды. Но опять-таки, это были всадники из числа наиболее состоятельных горожан.
Из чего же комплектовали полк?
Прежде всего, из дружинников самого князя, а также его союзников, вассалов и дворян или, как в те годы говорили, поместных дворян, получавших за воинскую службу землю в прокорм. Учитывая очень умеренный уровень экономического развития региона и низкую плотность населения, для снаряжения даже одного всадника в кольчугу при копье, мече и щите требовалось изрядная территория. Это обстоятельство усугублялось слабеньким развитием ремесел, повышая дефицитность, и, как следствие, стоимость воинского снаряжения. Поэтому полк был всегда довольно немногочисленным. Великий князь в среднем мог поднять до семи сотен всадников. Плюс временные усиления из наемников, само собой, конных, вроде тех же Черных клобуков. Тысяча — полторы — это практически предел для любого великого князя, при том, что личная дружина составляла до трехсот — четырехсот бойцов.
Как вы понимаете — невеликое воинство. Впрочем, в те годы даже появление где-то даже двух — трех сотен всадников в доспехах решало многие вопросы. Ибо они были силой, с которой все вокруг вынуждены считаться.
Юрий Всеволодович спешил со всем рвением к Москве, желая успеть к десерту. Ведь после столкновения двух сильных противников всегда остается тот, кто победил. И силы победителя чрезвычайно истощены. Лучших условий для переговоров, а то и военной операции, не придумать. Однако то, что увидел Великий князь, полностью выбило его из колеи и сбило настрой. Мягко говоря.
Москва была готова, как и день назад. Все проходы в Подол были перекрыты скрепленными телегами. А войска располагались на своих позициях. Лучники ополчения — за импровизированными баррикадами в Подоле. Тяжелая кавалерия — у ворот. Арбалетчики — на стенах крепости.
Лишь в стороне, примерно в километре от городской стены, на левом берегу Яузы копошились крестьяне, возводя погребальный костер для погибших литвинов. Георгий решил развивать отношение с этим хитроумным правителем и давал ему второй аванс, погребая его воинов по обычаям их земли и веры. Рано или поздно весть о том дойдет до Вильно и, безусловно, окажется высоко оцененной. Сильный противник, относящийся с почтением к поверженным врагам — всегда достоин уважения.