Но что это принесло Георгию? Чего он добивался?

Прежде всего, нужно упомянуть тот момент, что князь Московский выдвигал обвинения строго конкретным исполнителям. И строил их так, что формально как митрополит, так и Патриарх оставались в стороне и вроде бы даже не при делах. Да, любой желающий мог сделать далеко идущие выводы, но в обвинениях князя ничего подобного не прозвучало.

Зачем так поступил наш герой?

Чтобы дать Патриарху свободу маневра и возможность при желании выйти сухим из воды. Сжигать мосты — дело неблагодарное.

В сущности, нашему герою было нужно, что православные греки сцепились с католическими латинянами. А его не трогали ни те, ни другие. Ну, хоть какое-то время. Ведь было совершенно ясно, что аппарат Святого Престола постарается воспользоваться ситуацией и ударит по Патриарху так, что перья полетят в разные стороны. Однако для Георгия иного выхода не было. Он был врагом Императора Никейской Империи и, как следствие, Патриарха, который, по сути, служил тому. А тяжелая борьба на идеологическом фронте — не то, к чему он стремился.

Кроме того, князь сделал еще два важных 'пасса руками' на политическом поле.

Во — первых, он знал, что сэр Лион — французский посланник, действовал в интересах Рима. Ведь троюродный брат Георгия — Людовик IX находился под очень тесной опекой курии. Поэтому осуждение еретиков, пусть и по вполне светским обвинениям, рыцарь, лично участвовавший в Альбигойском крестовом походе, оценил очень высоко. И не скрывал того. Для сэра Лиона этот шаг стал маркером расположения к Святому Престолу. Так что, он убыл в Рим, ну, то есть, в Париж, в отличном расположении духа.

Во — вторых, имелся граф Тиета, бывший по совместительству бастардом Фридриха II. Он, в отличие от своего визави из Рима, увидел в выдвинутом Георгием обвинении примат светской власти над церковью. То есть, Рихард отбыл к отцу с твердой уверенностью в том, что московский князь может стать их верным союзником.

Идя дальше и подстраховываясь, Георгий написал целую кучу писем, всем более — менее влиятельным людям, вовлеченным в этот процесс. На всякий случай. Чтобы у них были не только слухи, но и официальная позиция Москвы. Само собой, в этих письмах князь не выкатывал не то, что бочку, даже баллон в сторону Патриарха. Напротив, сетуя на продажность и ничтожность отдельных исполнителей и не веря в то, что кто-то наверху знал о той проблеме.

А в качестве десерта наш герой отпустил принца Берке, который все это время был подле Георгия. Он видел и суд, и многие иные дела. Они много общался. Играли в шатрандж. Парень он оказался толковый, хоть и враг. Вот Жора впечатление и производил, понимая, мало ли как там повернется судьба?

Да и отпустил князь Берке не с десятком воинов, как обещал, а с полной сотней. Дружинников, конечно, там насчитывалось едва ли полтора десятка. Ну и что? Князь всем выделил по кольчуге, шлему, сабле, копью, щиту и луку, а также прочего необходимого имущества. Берке не должен выглядеть как бедный родственник, но идти по степи как подобает принцу. Да и шальным головам меньше соблазнов. Сотня не десяток, особенно в полной сбруе.

Что он творил?

Просто участвовал в нормальной политической игре. Да, грязная. Да, отвратительная. Но, а что поделать? Святые политикой не занимаются. Задачи, которые он поставил перед собой, были весьма немалыми. А время утекало, словно вода. Требовалось спешить. Рваться. И совершать некрасивые поступки.

5 мая 1239 года. Владимир

Город вынырнул из-за излучины реки и… все замерли.

И Георгий и все его люди знали, что идут в сожженный город, но все равно не ожидали увидеть пепелище ТАКОЙ площади. Казалось, что тут был не город, а огромный костер.

Тем удивительнее было увидеть на этом пожарище людей.

Георгий медленно тронул повод, и отряд двинулся дальше. Без спешки. Без суеты. Однако люди все равно испугались и постарались отойти ближе к лесу. Но не все. Навстречу князю вышло несколько человек, таких же грязных и оборванных, как и остальные. Впрочем, даже невооруженным взглядом можно было увидеть — когда-то и одежда была неплохой. По местным меркам.

— Кто вы? — Вполне вежливо поинтересовался князь, когда отряд подъехал совсем близко.

— Жители этого славного города, — с горькой усмешкой произнес мужчина с окладистой бородой. А потом добавил: — Я Петр. Посадник.

— А я князь Московский Георгий Максимович.

— Уж не тот ли Георгий Максимович, что из-за моря пришел?

— Тот, — согласился князь. — Я разбил монголов под Москвой, — небрежно, словно так и надо, произнес наш герой, а вся делегация ахнула и выпучила глаза. — Освободил полон. Как вы уцелели?