Вздохнув, Полковник с сомнением пожевал губами.

— Нет.

Но почему? — спросил Телохранитель немного разочарованно; он уважал в Полковнике не только старого друга, но и профессионала, и потому всегда прислушивался к его мнению.

— Потому что слишком громоздко получается… И — шито белыми нитками. Не поверят… Люди–то теперь шибко грамотные пошли. Скажут–мол, такой поворот на руку тебе, мол, посмотрите, какие мы хорошие, и не надо никаких новых законов принимать, не надо нас вновь под лубянскую крышу… Все и так хорошо. Нет, нет, не поверят. ни за что не поверят, — уверенно закончил Полковник.

— Поверят, поверят, когда предоставим вещественные доказательства. — успокоил узника собеседник, — то есть — «Заказчика», тебя, стало быть, и «Исполнителя», киллера то есть… Покойного прапорщика. И никто не будет докапываться, как именно нам это удалюсь. Скажем — никак нет, извините, секрет фирмы, строжайшая государственная тайна — и все.

— Но почему все–таки я? — Полковник наконец прикурил сигарету, но не с того конца — собеседник тут же протянул ему следующую.

— А что — неподходяще?

— Что — нельзя найти каких–нибудь нормальных сволочей? Бизнесменов мало, да? — узник принялся жевать сигаретный фильтр.

— Бизнесмены будут орать на весь мир, как резаные, — терпеливо объяснял Телохранитель, — как их все в России обижают… Друзья и соратники начнут бегать по редакциям, по судам, по адвокатам, ну, и так далее… Понимаешь?

— Угу, — мрачно ответствовал Полковник, сжевывая табак.

— Для такой роли нужен только свой, проверенный человек. и ты–лучшая кандидатура. Человек, который и на суде признает себя виноватым, и будет со всем соглашаться. Ты ведь наш человек — не так ли?

— Ты говоришь так, будто бы я уже согласился, — криво усмехнулся Полковник, сплюнув табачное крошево. — Ну, допустим, чисто гипотетически: я согласен. Повторяю–чисто гипотетически. И что дальше? Образцово–показательный расстрел перед телекамерами — да? Как в Узбекистане, без суда и следствия?

— Кстати, референты Президента опять напутали, — поморщился Телохранитель, — на самом–то деле, расстреливали не в Узбикестане, а в Таджикистане. А он и не заметил. Для него — все едино; Азия, она ведь такая большая. Но дело не в этом, дело в том, что лично тебя никто расстреливать не будет. Дело из–за чрезвычайности будет объявлено закрытым, материалы — засекречены… Да и не будет–то никаких материалов — пусть потом ищут. Вообще ничего не будет.

Невесело улыбнувшись, узник поинтересовался:

; — А со мной что? Мне–то от этого будет не легче, сам понимаешь. Какая разница, где и как меня расстреляют, перед телекамерами или так, втихомолку?

— Сперва создадим тебе какую–нибудь солидную крышу, чтобы ты сошел за типичную сволочь–бизнесмена… Ну, какую–нибудь богатую фирму, концерн или, что еще лучше–акционерный фонд. Ну, акциями хотел торговать, народ обманывать…

— Все равно потребуется масса перекрестных ссылок. Что–такой вот хрен с бугра появился, на голом–то месте, деньги у него неизвестно откуда, и захотел на Останкино рекламу разместить?

— Вот и хорошо, что неизвестно откуда. Стало быть, капиталы имели явно криминальное происхождение — неужели непонятно?

— А сам я? А фирма? А счета? А партнеры? А все остальное?

Телохранитель сделал успокоительный жест рукой.

— Это дело техники. Организуем как–нибудь, не такое организовывали.

— А потом?

— Ну, поместят в газетах фотографию, несколько измененную, вроде фоторобота… Ведь массам, страждущим крови, нужен один человек, который бы и сфокусировал в себе ненависть и отвращение. Нужен конкретный образ, на который и наводится резкость. Сволочей– бизнесменов не любят, версия о том, что его отправили на тот свет «рекламщики» нравится абсолютно всем.

— Ну, а если к этому времени все–таки найдут настоящих убийц?

— Не найдут, — успокоительным тоном произнес Телохранитель, — ты ведь сам знаешь, что не найдут… Да и нет уже их, этих убийц 4^ точно тебе говорю. То есть, — спохватился он, — есть, конечно же… Есть, если ищут, то найдут.

Бросив сигарету, Полковник вздохнул:

— А дальше?

— Через несколько месяцев — официальное сообщение во всех центральных изданиях, что прошение о помиловании отклонено и что приговор приведен в исполнение… И народ с облегчением вздохнет.

— А я? — спросил Полковник, вжав голову в плечи, — а со мной что?

— Ну, отправим тебя в какое–нибудь тихое место, в ближнее зарубежье, — задумчиво произнес Телохранитель, — придумаем что–нибудь вроде охраны посольства в какой–нибудь постсоветской банановой республике… Во всяком случае — для тебя это куда лучше, чем… Ты ведь понимаешь, что утеря пистолета твоим подчиненным — не более чем повод?! Что — кусок не по зубам захотел заглотить — да? Конфеденциальными бумагами налево торговать, о начальстве?