– А в этих двух случаях что вы делали, лейтенант? Вы приходили позже, когда Флетчер возвращался?

– Нет, я ждал его возвращения в квартире.

– Один?

– Дома была его жена.

– А она никогда не протестовала?

– Не могу утверждать, чтобы она приветствовала мое присутствие, – уклончиво сказал я.

– Лейтенант… – Он все еще стоял ко мне спиной, опершись руками о стол и немного наклонившись вперед. – Опишите миссис Флетчер.

– Ну… – Я на секунду задумался. – Это брюнетка, лет двадцати пяти…

– Вы можете назвать ее хорошенькой?

– Да.

– Красивой?

– Можно сказать и так.

– Значит, с вашей точки зрения, она привлекательна как женщина?

– Протестую! – Левин вскочил. – Вопрос не правомерен и не имеет никакого отношения к делу. Такие вопросы выяснить, виновен или не виновен обвиняемый, не помогут!

– Протест принят, – медленно проговорил судья Клебан.

– Ваша честь! – Крэнстон быстро повернулся лицом к присяжным. – Показания свидетеля относительно вдовы убитого имеют прямое отношение к защите. Дальнейший допрос подтвердит это мое заявление. Я прошу суд пойти навстречу…

Судья Клебан ударил молотком.

– Я дам вам возможность продолжить, – ледяным тоном сказал он, – но предупреждаю вас, адвокат: вы вступаете на скользкий путь, запрещенный процедурными правилами.

– Благодарю, ваша честь! – Крэнстон удовлетворенно кивнул, потом снова повернулся ко мне. – Лейтенант, как вы определите отношение к вам миссис Флетчер?

– Как неприязненное.

– Почему?

– Я полагаю, ее возмущали мои попытки сделать мужа изобличающим свидетелем, – ответил я осторожно.

– Она сохраняла эту неприязнь на протяжении всех шести визитов в ее квартиру?

– Протест! – злобно выкрикнул Левин. – Это была квартира ее мужа, и визиты наносились ему.

– Протест принят! – Судья Клебан сердито посмотрел на Крэнстона. – Вы ведь все понимаете, адвокат!

– Я прошу прощения у суда, – смиренно произнес Крэнстон. – Миссис Флетчер продолжала испытывать эту неприязнь во время ваших визитов к ним, лейтенант?

– Да, сэр. :, – В день убийства вы снова пришли в их квартиру, на сей раз, чтобы сообщить ей о смерти мужа?

– Да, верно.

– В котором часу это было?

– Около полуночи.

– Послушайте, лейтенант, – сказал он добродушно, – человек вашей профессии должен быть более точен.

– Скажем, от одиннадцати пятидесяти пяти до двенадцати, – проворчал я.

– В котором часу в квартиру пришел обвиняемый?

– В час пятнадцать, – сказал я. – Я помню, что посмотрел на часы, когда зазвонил телефон: было час десять, и минут через пять, не больше, он пришел.

– Таким образом, час десять минут вы оставались наедине с миссис Флетчер?

– Да.

– Но она уже знала о смерти мужа, потому что Мандел как раз перед вашим приходом позвонил и сообщил ей об этом.

– Да.

– Какова была ее реакция, когда она вас увидела?

– Она упрекнула меня в смерти мужа.

– Итак, несмотря на то, что у вас не было никаких причин там задерживаться, так как миссис Флетчер уже. была в курсе дела, и несмотря на ее неприязнь к вам – ведь она считала вас виновником, смерти мужа, – вы тем не менее в течение часа и десяти минут оставались в квартире наедине с ней. Так, лейтенант?

– Она беспокоилась, боялась, что…

– Вот-вот! Вы пытались убедить миссис Флетчер, что Лукас убил ее мужа и непременно постарается убить ее саму. И она, конечно, "поверила" вам, лейтенант! – Его голос звучал издевательски. – Я думаю, что это пока все.., пока. – Он повернулся к судье. – Ваша честь, я хотел бы вызвать этого свидетеля еще раз, на следующей стадии процесса, как заявленного заранее свидетеля защиты.

– Очень хорошо, мистер Крэнстон. – Судья Клебан кивнул, потом перевел взгляд на обвинителя, – У вас нет встречных вопросов, мистер Левин?

– Есть, ваша честь, благодарю вас. – Левин встал, оперся руками о стол и внимательно посмотрел на меня. – Скажите, вы по собственной инициативе пошли к миссис Флетчер, чтобы сообщить ей о смерти мужа?

– Нет, господин помощник прокурора, – с признательностью ответил я.

– Чья это была идея?

– Шериф приказал мне сделать это.

– Благодарю, лейтенант. Это все.

Левин сел, довольный собой.

Я бросил быстрый взгляд на толстую женщину, которую заметил среди присяжных еще вчера, и увидел, что она внимательно рассматривает меня, кривя влажные губы в нерешительной усмешке.