Давно пора!

Терпенья моего нет!

Сколько можно ждать?

Уже солнышко взошло,

в лицо ударил яркий свет,

а его всё нет и нет.

Уже шесть часов утра!..

пора ехать нам в село!

После трудовой недели

святое дело,

на природе отдохнуть,

родителям помочь

картошку посадить,

на речке порыбачить,

в лес сходить.

Сколько можно ждать?

От бессонницы ночной

нервы все устали.

От напряжения и тяжбы

тело покидают силы.

В больнице твой Василий -

в семь часов люди передали.

Бегом туда, а там людей -

не проехать, не пройти.

Где же мой, Вася-Василёк?..

любимый мой цветок.

Как его найти?

Вокруг санчасти машины -

пожарные, санитарные,

на каждом шагу милиция -

с жезлами в руках,

медики в беленьких халатах.

"Граждане, отойдите!

Зашкаливают машины!" -

кричали постовые в рупоры,

не жалея мощности и сил.

Высоко в небе одиноко -

чёрный ворон кружил,

людей кусали комары.

Все шумят, кричат -

безобразно требуют чего-то,

наводя на прохожих -

безумство, страх.

Много женщин -

со слезами на глазах.

Попасть в больницу -

вокруг народа очень много

и не подойти и не узнать -

милиция очень строга.

Знакомая медсестра

по больнице города Остра.

Прошу её: "Только посмотреть!..

А вдруг настигла его смерть?"

"Пропустить не могу!
–

сказала в халате строго, -

Больных там очень много -

со всеми с ними плохо

и с твоим очень плохо".

"Пожалуйста, только на минутку."

"Ладно. Побежали!"

"Люда! Людочка! Узнай!" -

вдогонку знакомые кричали.

В палате мужа увидала,

под капельницей лежал,

с испугу не узнала.

Чёрный-чёрный -

я думала он в саже.

Отёкший, опухший -

мне поплахело даже.

Жалко и обидно -

весь поседевший,

почерневший -

глаз почти не видно.

"Люди отравились газом!-

медсестра Петрова

повторила снова.-

Больные отравились газом!

Нет выхода иного -

больным надо срочно молока!

Много молока -

желательно парного".

Кстати, о радиации никто -

не сказал и слова.

Я с Таней Кибенок,

её муж в одной палате,

на машине её отца

мы быстренько в село.

От парного молока -

пожарных тошнило и рвало,

как в лихорадке -

знобило и трясло.

В десять часов по Припяти,

как утренний ветерок

пронёсся слух с юга на восток -

от радиации и травм

умер оператор Владимир Шишенок.

Под развалинами блока в обломках

скончался Валера Ходемчук,

так и не смогли его достать,

навеки-вечные остался

в радиации, в нуклидах.

Люди, узнав о радиации,

заволновались тревожно и покорно.

Пошли слухи об эвакуации -

необходимой, срочной.

Из уст в уста шла молва,

возникали споры.

Везде... И здесь и там...

одни и те же разговоры.

"На атомной авария!"

"Всю землю накрыли -

рентгены, радиация!"

"Невидим атом,

а жить с ним страшно!

Находиться в Припяти -

смертельно и опасно!"

"Люди! Время не теряйте!..

подальше от Чернобыля

срочно уезжайте!"

"По округе всей -

будут тысячи смертей".

От народа страхи, слухи -

утопили все науки.

Я на шестом месяце

беременности была,

своим здоровьем свою кровинку,

как зеницу ока берегла