— А что это она в криминал–то полезла? — в груди поднялся гнев. — Гламур что ли кончился?

— Нет, — все на той же, воспитательской волне, ехал главный. — Просто она, и свою, и твою работу, делать успевает. Учись!

Он откинулся на спинку кресла. Чуть не сплюнув на пол, я развернулся к выходу. Вышел из кабинета, окинул взглядом редакцию. Даша нашлась сразу. И сука, сто пудов знала, о чем я сейчас с редактором говорил, и что он мне ответит, вон, как ехидно коситься.

Плюхнувшись в кресло, я некоторое время пялился в темный экран. Нет, ну какого черта! Нахрен ей это? Сука! Двинув мышкой, я разбудил спящий экран и запустив браузер, нашел электронную версию нашей газеты. Уже должна быть.

Найдя ту самую статью, я, подавив отвращение какое–то, прочитал весь текст. И хоть подленько поступает эта дамочка, но пишет хорошо. Все грамотно, четко изложено, где надо ирония вставлена, а где и надрыв, чуть не до слез.

И именно тогда я понял, что началось то, о чем предупреждал Игорь…

Война.

Я хмуро глядел на первую страницу газеты. «Маньяк — педофил пойман!», «Суд Линча по–русски!». И фотки изрядно побитого мужика, и еще одного типа, свирепого вида, видимо того, кто поймал. Да крепко этого любителя детишек приложили. И убили бы нафиг, если бы менты не нарисовались. Эх, хорошая тема, только чужая. Теперь чужая. Надежда на бескровное разрешение конфликта растаяла. Это ведь, моя статья. Только Дашенькой, змеей подколодной, «доделанная». И еще бы ничего, но это уже пятая статья этой стервы на первой полосе…

… И это была не последняя ее работа. Меня совсем оттерли от криминала, пестуя новую звезду (и другое, в рифму к звезде). На фоне дела и тела, я смотрелся теперь очень уныло. А за хорошие новости, между прочим, и платили нормально, а так моя зарплата упала, я уже стал получать наравне с наборщиками (теми, кто набирает чужые статьи). Ниже уже было некуда. И ведь только, сука, поперло! Уже начал по области ездить, делом заниматься более реальным. И на тебе!

В таком благостном расположении духа я и вперся к Игорю. У него как раз Олег сидел.

— Вижу дела не айс? — спросил Игорь, глядя на мою хмурую физиономию.

Я молча кивнул, садясь на табурет.

— А что такое? — спросил Олег.

Игорь, спросил взглядом разрешение и после того, как я равнодушно махнул рукой, вкратце пересказал мою проблему.

— И что ты хочешь делать? — спросил после Олег.

— Я уж и не знаю, — пробурчал я. — Уже и уволиться желание есть. Что тут сделаешь?

Парни переглянулись.

— Если так думаешь ты, значит она и подавно, — сказал Игорь

— И она, черт возьми, права! — резко ответил я.

— Самое время ответить, — уткнул в мою сторону палец Олег. — Самое время.

— Чем?

— Воин никогда не должен подходить к проблеме с одной, да еще и самой очевидной стороны, — уверенно заговорил Игорь. — И уж тем более в таком деле, как Война с Врагом. Вот, что ты делал, как противодействовал?

— Ну, старался писать быстрее, лучше, — ответил я. — А мой труд ей отдали, да и все!

— То есть действовал, ожидаемо, — усмехнулся Олег.

— А как надо было? — с сарказмом спросил я, разозлившись почему–то на слова Олега.

— А ты, что же думаешь, мы сейчас тебе, готовые решения выдадим? — с не меньшим сарказмом произнес Олег в ответ. — Нет, друг мой, Война, дело сугубо индивидуальное. И шаблоны в ней не катят.

— Что мне ей рожу, что ли бить? — хмуро поинтересовался я.

— Знаешь, иногда и это может стать выходом, — произнес Игорь на полном серьезе.

Он опять посмотрел на меня своими «сверлами».

— Что бы действовать максимальное эффективно, надо понять, какова же цель твоей деятельности. Тем более на Войне.

Игорь выдержал паузу и продолжил:

— Первое, что ты должен понять, уяснить, вбить во все виды памяти, что ты не имеешь запасного аэродрома.

— То есть, как? — не понял я.

— Воин не может проиграть — так же серьезно, как Игорь, ответил Олег. — Запомни, у тебя не будет второго шанса. ПРОИГРАЛ, ЗНАЧИТ УМЕР.

— Умер?! Да ну! — мне это показалось чересчур пафосно, прямо рыцарский турнир, а не обычная склока на работе.

— Ты думаешь, что Олег преувеличивает? — как–то невесело улыбнулся Олег. — Хорошо. Тогда, как ты представляешь свою жизнь после ухода с этой работы?

— Устроюсь на другую. Что свет клином сошелся на этой газетенке?

— Не сошелся, — согласился Игорь. — И сколько ты будешь добиваться признания на новом месте? Сколько ты будешь выходить, хотя бы на тот же уровень, что был здесь?

— Не знаю, — я задумался. Мне никогда это не приходило в голову. — Ну год, два. Только при чем тут смерть?

— Ты думаешь, редакторы друг друга не знают? — спросил Игорь. — Но даже если не будут знать, думаешь, на новом месте не будут интересоваться, почему ты ушел отсюда? И что ты будешь отвечать, а главное, как будешь себя чувствовать? Бравым журналистом? Или все же неудачником?