Шрифт:
– Она умерла уже давно, – сообщил он. – Дня четыре, не менее.
– Причина?
– Пока трудно определить. Кто-то ударил ее тупым предметом. После вскрытия станет ясно. – Он с профессиональным безразличием взглянул на труп и повернулся к детективу. – Кстати, они не настоящие.
– Что?
Мужчина кивнул на тело:
– Ее груди. Это имплантаты.
– Господи Иисусе! – воскликнул Димонте. – Ты что, трахаешься с мертвецами?
Длинное лицо мужчины вытянулось еще больше, а челюсть отвисла.
– Не надо с этим шутить, – произнес он громким шепотом. – Представляешь, как такие слухи могут повлиять на человека моей профессии?
– Сделают тебе рекламу? – предположил Димонте.
Мужчина не улыбнулся. Он бросил на Майрона укоризненный взгляд и снова обратился к детективу:
– Думаешь, это забавно? Речь идет о моей карьере, черт возьми!
– Успокойся, Перетти, я тебя просто подколол.
– Ты меня подколол? Значит, моя карьера – повод для дурацких шуток? Какого дьявола ты себе позволяешь?
У Димонте сузились глаза.
– Ты слишком болезненно на это реагируешь, Персии.
– Поставил бы себя на мое место, понял бы почему. – Патологоанатом с достоинством выпрямил спину.
– Ну-ну.
– Что?
– «По-моему, дама чересчур возмущена».
– Что?
– Шекспир, – пояснил Димонте. – Из «Макбета». – Он покосился на Болитара.
Майрон улыбнулся:
– Из «Гамлета».
– Мне плевать, кто это сказал! – бросил Перетти. – Ты рискуешь моей репутацией. Не вижу в этом ничего смешного.
– Что ты видишь, никого не волнует! – отрезал Димонте. – Нашел что-нибудь еще?
– Она носит парик.
– Парик? Нет, без шуток, Перетти. Ты раскрыл все дело. Осталось лишь отыскать убийцу, который терпеть не может парики и силиконовые груди. Это нам здорово поможет. Кстати, какие у нее трусики? Ты их уже понюхал?
– Я только…
– Сделай мне одолжение, Перетти. – Димонте расправил плечи и поддернул брюки. Поза важного начальника. Еще один образчик упрощенной мимики. – Скажи мне, когда она умерла, как умерла. А затем обсудим ее пристрастия в области моды, ладно?
Перетти пожал плечами и вернулся к трупу. Димонте посмотрел на Майрона. Тот заметил:
– Парик и имплантаты – важные детали. Он правильно сделал, что сообщил.
– Знаю, знаю. Просто хотел вправить ему мозги.
– Кстати, точная цитата: «По-моему, леди слишком много возражает».
– Ясно. – Димонте сменил зубочистку. Предыдущая была изгрызена, как конские удила. – Ты сам расскажешь мне, какого черта тут творится, или отвезти тебя в участок?
Майрон скорчил гримасу:
– В участок?
– Только не дури мне голову, ладно, Болитар?
Майрон заставил себя взглянуть на окровавленное тело. У него опять замутило в желудке. Он уже начал привыкать к запаху, хотя раньше его тошнило от одной лишь мысли, чем это пахнет. Перетти согнулся над трупом и делал тонкие надрезы, чтобы добраться до кишечника. Майрон отвернулся. Ребята из «Джона Джея» [6] обследовали комнаты, щелкая фотоаппаратом, – в общем, занимались своим делом. Напарник Димонте, парень по фамилии Крински, спокойно ходил вокруг и что-то записывал в блокнот.
6
Имеется в виду «Колледж криминальной справедливости имени Джона Джея», юридическая школа при Нью-Йоркском университете.
– Зачем она сделала ее такой большой? – произнес Майрон.
– Что?
– Я про ее грудь. Понятно, что женщины ее увеличивают. Но зачем делать ее такой большой?
Димонте хмыкнул.
– Ты прикалываешься?
Подошел Крински.
– Она собрала свои вещи. – Он кивнул на стоявшие на полу сумки. Майрон уже не раз встречался с Крински и знал, что парень не силен в красноречии: похоже, детектив так же редко упражнялся в разговорах, как Болитар – во взломе замков. – Наверное, хотела уехать.
– Нашел какие-нибудь документы? – спросил Димонте.
– Судя по содержимому бумажника, ее звали Салли Гуэрро, – невозмутимо ответил Крински. – Так записано в одном из паспортов.
Все ждали продолжения, но его не последовало. Димонте буркнул:
– Что значит – в одном из паспортов? Сколько их?
– Три.
– Господи, Крински, да говори же!
– Один на имя Салли Гуэрро. Второй на имя Роберты Смит. Третий на имя Карлы Уитни.
– Давай их сюда.
Димонте стал просматривать протянутые документы. Майрон заглянул ему через плечо. Во всех трех паспортах были фотографии одной и той же женщины, только с разными волосами, точнее, париками, и номерами социальной карты. Судя по количеству печатей, она много путешествовала.