Как и замышлялось с Джессом.

Но с Джессом, синяки располагались вокруг горла, и тело было отброшено в сторону, как только жизнь исчезла.

Маньяка не удовлетворило просто убийство Эдди. Его голова с одной стороны неправильной формы, и от этого вида мой желудок бунтует. Держу пари, его череп сломан. И руки, и ноги согнуты под отвратительными углами, и одна сторона его груди впадает. Мне нужно отвести взгляд, прежде чем меня стошнит.

Если бы только, если бы я могла что-то сделать.

Я отворачиваюсь, стремясь быть где угодно — даже в тошнотворном куполе — только не здесь. Я путаюсь в своих же ногах, когда я шатаясь выхожу из круга, который возвращает меня обратно на зеркальный пол, но мне всё равно. Я просто лежу там, желая, чтобы всё вокруг меня исчезло.

Потому что, хоть эта сцена в морге находится где-то в ближайшем будущем, но смерть Эдди — нет. Его больше нет, и способности Оракула бессильны против прошлого.

Я должна думать о чём-то хорошем, прежде чем я утону в отчаянии. Я закрываю глаза и воображаю Линдена, чтобы сосредоточиться. В течение нескольких долгих минут я позволяю себе сосредоточиться только на нём, пока не готова открыть глаза. Когда я это делаю, меня окружают видения Линдена. Он со мной, он один, с кем-то ещё, с родителями, с учителями, с друзьями, с другими девушками.

— Все возможное будущее, — шепчу я. Я мельком вижу себя гораздо выше моей головы справа от себя и фокусируюсь на этом. Я знаю, что делать на этот раз, и когда сцена приближается, я быстро поднимаюсь и вхожу в неё, нуждаясь в чём-то успокаивающем после морга.

Вот мы и сидим на диване, смеясь. Я иду вперёд, и когда я подхожу, он говорит то, что я не слышу, и сцена размывается, затем разбивается и предлагает мне два новых сценария.

Выбор? У меня не было выбора в морге.

Возможно, не было выбора. У Эдди не будет будущего.

Я смотрю на две сцены передо мной. В одной мы, очевидно, ругаемся, поэтому я вхожу в другую. В течение следующих нескольких минут я иду вперёд, на моих губах появляется улыбка, когда я блуждаю то в одну сцену, а затем другую, создавая притворное будущее для Линдена и меня. Иногда, когда появляются два кадра, просто для удовольствия, я не всегда выбираю лучший. Но если я вижу поцелуй впереди, я не очень сомневаюсь.

Я вижу бесчисленные сцены поцелуев и ласк или длинные разговоры по телефону. Знакомлю его с мамой, или впервые увидеть его квартиру в колледже. Я хочу заплакать от того, насколько это лучше, чем убийства.

Но эта мысль пробирается сквозь моё блаженное состояние, и я думаю о том, как весь мой купол заполнился Линденом, когда я сосредоточилась достаточно сильно.

Могу ли я сделать то же самое с убийцей?

Я задумчиво смотрю на следующий выбор, который у меня есть с Линденом. Однако, если я правильно всё сделаю, мне не понадобятся краденые моменты в сверхъестественной области — у меня будет настоящий Линден. Я поворачиваюсь и сосредотачиваюсь на куполообразной комнате, и круге, который проведёт меня туда, и он появляется мгновенно.

Когда я добираюсь до стеклянного пола, я снова сосредотачиваюсь и думаю об убийце. У меня нет ничего конкретного, чтобы сфокусироваться, но я фокусируюсь на том, что у меня есть. Страшные лица и искалеченные тела его жертв, фигуру, которую мы со Смитом заметили в моём видении Николь.

И этот крик. Этот ужасный, ужасный крик.

Я чувствую, когда мне это удается. Меня окружает почти осязаемое зло. Чистая болезнь. Скорчившись, я открываю глаза.

Вокруг темнота. Купол покрыт рядами тёмных лиц. Иногда они бегут, иногда протирают тканью нож, иногда просто стоят и смотрят. Но каждая сцена тёмная.

Слишком темная, чтобы рассмотреть.

Я фокусируюсь на более яркой сцене и двигаю её ближе, затем вступаю в нее, прежде чем теряю терпение.

Здесь я в безопасности, я напоминаю себе, но это не мешает моему телу дрожать. Он сидит в углу, смотрит телевизор. Но его лицо в полной тени, и как бы я ни двигалась вокруг его стула, я не могу разобрать его черты. Через несколько минут я сдаюсь и возвращаюсь в яркий круг и пробую другую сцену. На этот раз он идёт, и независимо от того, как быстро я бегу, как сильно я толкаю себя, я не могу догнать. И даже если бы могла…. На нем маска.

Я возвращаюсь к яркому кругу и повторяю попытку. И опять. Но каждый раз, или он слишком быстр, или тени не двигаются с его лица, или он в маске, или видение просто затуманивается и заканчивается. Ни одна из сцен не предлагает мне выбора так, как они это делали с Линденом. Будто что-то меня блокирует.

Это правило Оракула, о котором я не знаю? Или просто, что знание того, кто он, изменит будущее так сильно, что я не смогу сделать это во сне? Я смотрю на все изображения чудовища, желая, чтобы я смогла что-то сделать. Но даже здесь, в сверхъестественном месте, его личность остаётся загадкой.